Первый голос.визуального текста, является фигура фонового отношения. То есть это, ну, если мы
Второй голос.посмотрим здесь вот на эту
Первый голос.замечательную картину, мы видим, что здесь, собственно, вот Марина Светаева, которая стоит впереди, она выделена, да, во-первых, цветом, во-вторых, своей позицией в картине, то есть это, некоторым образом, фигура, да, в гештальтных таких терминах. И есть некоторый фон, который неоднороден, в котором есть то, что называют, по-английски это называется Это лендмарк, но нет общепринятого перевода, но по-русски это можно назвать вехой, если дословно переводить.
Есть некоторые вехи, которые организуют это пространство. Здесь это дерево за спиной Марины Цветаевой и Эйфелева башня сзади. Это некоторые вехи. Скажем, здесь мы видим выделенную фигуру, то есть выделенное то место, которое на художественном полотне занимает то, что я называю фигурой, в лирическом тексте занимает субъект. Лирический субъект, лирический герой, как угодно можно его называть, здесь терминов много. И дальше какие-то элементы пространства, описанные в тексте, они расставляются как эти вехи, то, что я называю вехами.
И здесь обычно в поэзии, в качестве примера довольно четкой расстановки этих век можно назвать поэзию петербургского постсимволизма, прежде всего поэзию Мандельштама, прежде всего архитектурные стихи, где пространство очень четко структурировано этими веками, и они все вне положены субъекту лирическому. В случае Цветаевой, когда мы начинаем анализировать то, как это там устроено, мы неожиданно понимаем, что с одной стороны это постоянно между нами, С другой стороны, граница всегда гиперболизирована условно. Через сотни разъединяющих лет между нами бездна. Она оказывается размыта, пограничная ситуация, в которой оказывается поэт.
В ней, на первый взгляд, если мы начинаем смотреть, искать вот эти вот вещи, вот эти вот ориентиры, их мы не находим. То есть можно попытаться привязаться к какой-то точке этого художественного пространства и посмотреть, попробовать, но не получается, немножко не получается анализировать. И дальше мы приходим, то есть, собственно, дальше анализ и рассмотрение текста приводит к тому, что мы видим, что вот в лирике Цветаева, в ее лирических текстах, то, что называется фигура в живописи, да, обычно при анализе художественного текста, при анализе вербального текста, Это называется траектор, то есть движущийся, допустим, тот, кто пересекает какое-то пространство сектуальное.
И у Цветаевой и Вехой, можно долго еще об этом говорить, но вот то, что я хочу сказать. У Цветаевой и Вехой, и фигурой, и фоном одновременно оказывается лирический субъект, который находится в центре и привязан как к ориентиру к самому себе. И вся система координат, она зависит исключительно от положения этого лирического субъекта. И с этой точки зрения совершенно не важно, что Осип Мандельштам и с одной стороны современник, с другой стороны не сотни верст, а даже в Москве в это время примерно.
Но в этом пространстве, по этим законам, привязка ориентиров к лирическому субъекту осуществляется, и пространство как бы раздвигается, и вот эта граница отодвигает от себя всех адресатов Марины Цветаевой. И здесь приходит на ум совершенно неожиданная вещь, не очень ложащаяся, не очень традиционная, но может быть в этом что-то и есть. Это, скажем так, воспринятая русскими последователями Ницше, воспринятая концепция любви к дальнему, которая карикатурно исказилась в кругах большевистских, потому что то, что под любовью к дальнему имел в виду Леонид Красин, допустим, отчетливо артикулировать.
Любовь к дальнему Нет, любовь к дальнему И, ну, то есть, собственно Любовь к дальнему это то, на чем
Второй голос.Построена идеология Рада нас просвещать, кто знает, тот знает
Первый голос.Кто знает, тот знает А я уже заканчиваю, да, поэтому Просвещу, так вот У Марины Цветаевой Естественно, все это По-другому и глубже И немножко в другую сторону идет, чем У Леонида Красина и всей компании В результате деятельности, которым Светаева оказалась уже за границей, не сконструирована ей самой, а за вполне реальной границей, оказалась выброшена из России. Но, тем не менее, всегда, даже если адресат вроде бы находится и рядом, даже если его можно потрогать, его можно, допустим, коснуться, да, но о касании вчера, вот о невозможности касания вчера Наталья Орловская это говорила довольно хорошо и интересно.
Все равно Цветаева делает вот это между, потому что настоящая лирическая коммуникация по Цветаевой, и в принципе, может быть, если говорить о лирике, она возможна только с Дальним, только через границу и только после того, как устанавливается это между.
Второй голос.Спасибо, я надеюсь, потом нам Лидия Владимировна переведет это на русский. У нее вид на шок, которыми она штукивала картой стихотворения, пальцем. Спасибо, Роман Валентинович, у нас может еще обсудим за крупным столом. Роман Валентинович, Роман Валентинович, который сам скажет свою тему. Спасибо, Роман Валентинович.
Третий голос.Да, я изменил название своего доклада, в нынешнем виде он будет называться «Цветаева как элементар-гайст».
Первый голос.Переведите опять же, а теперь с немецкого
Второй голос.Переведите Значит так, я
Четвёртый голос.В процессе чтения доклада Поясню, что имеется в виду Еще раз повторяю
Третий голос.Цветаева Как
Второй голос.Понятно? Вам сказали внятно
Четвёртый голос.В одном из первых писем Константину Болеславовичу Радзевичу от 25 сентября 1923 года Цветаева определила метафизическую цель своей встречи с ним, как порыв к воплощению. Но тоска была, жажда была, и нет ли тоска, жажда, надежда, толкнула меня тогда к вам на станции.
Третий голос.Тоска по довоплощению, выделено курсивом.
Четвёртый голос.Не зная главного, ведь я не человек. Купюра. Отсюда и выделено количество встреч, и легкое расставание, и легкое забвение. В худшем случае я ведь теряла только то, что можно унести с собой, душу другого, которую и уносила купюра. «Ваше дело сделать меня женщиной и человеком, да воплотить меня».
Третий голос.Значит, если Цветаева не женщина, то кто же? По-видимому, имеется в виду стихийный дух. В подтексте этого отрывка учение врача и алхимика XVI века Парацельса Теофраста Бомбаста фон Гогенгейма о стихийных сущностях Elemental Essences, соответствующих четырем элементам мироздания. Процельс разделяет их на четыре группы, которые названы им Сильфами, Саламандрами, Ундинами и Гномами. Учение это повлияло на романтиков, на европейских, прежде всего немецких, и опосредованно на русских.
Художественно-плодотворным оказалось представление о том, что стихийные духи, в целом похожие на людей, лишены человеческой души. Только брак с человеком может дать стихийному духу бессмертную христианскую душу и вечную жизнь. Именно об этом пишет Святая Вородевича. Правда, христианская составляющая для нее не так важна. Важно, что брак дает вместо полужизни жизнь и превращение в женщину. Моделью для такого самоописания могли послужить для нее два почти близнечных сюжета, известных Светаевой с детства.
Ундина Деламотфуке и Жуковского и Русалочка Андерсена. В обоих случаях водная нимфа, лишенная человеческой души, ищет брака с человеком и эту душу получает. Правда, Ундина не может порвать совершенно с миром водных духов. И потом вынуждена к ним вернуться. Она соединяется с мужем только после его смерти. Русалочка Андерсена, как все помнят, не выходит замуж за принца, превращается в морскую пену, после чего воспаряет воздух, то есть переходит из состояния одного стихийного духа в состояние другого.
Становится сельфидой, духом воздуха. И в конце, получая таки душу, приобщается к сонму райских ангелов. Цветаева с детства знала и любила один из ключевых текстов немецкого романтизма, построенный на использовании идей процесса, Ундину Даламот-Фуке. Знала ее в интерпретации Жуковского. Об этом много пишет Анастасия Ивановна Цветаева. Сама Марина Ивановна отмечает это в обеих своих автобиографиях 26-го и 40-го годов. Образ Ундины возникает в ее ранней лирике.
Сохранилось рассуждение о перекличке сюжета «Стеньки разины» и «Персианка» с сюжетом «Ундины». Об этом писали Анна Саакянс и Ирма Викторовна Кудрова, исследователи Жуковского, Немзер и Ланды. Затем сюжет Ундины возникает в эссе «Мать и музыка», и завершающим аккордом может служить глава Володя в повести о Сонечке, где сюжет Ундины излагается полностью, как ставная новелла, и служит притчей, интерпретирующей ситуацию, сложившуюся между Володей, Сонечкой и Мариной.
Сонечка, почему вы никогда не носите бус? Потому что у меня их нет, Марина. А я думала, не любите. О, Марина, я бы душу отдала за ожерелье коралловое. А сказку про коралловое ожерелье хотите?
Второй голос.Ну, слушайте.
Третий голос.Ее звали Ундина, а его Гульдбранд. И он был рыцарь, и его загнал поток к ним в хижину, где она жила со стариком и старухой. А поток был ее дядя, дядя Струй, который нарочно разлился так широко, чтобы рыцаря загнать в хижину. А хижину сделать островом, с которого ему не выбраться. И тот же поток загнал к ним старого патера, и он их обвенчал, и она получила живую душу. И сразу переменилась из бездушной, то есть счастливой, сделать несчастной, то есть любящей.
И я убеждена, что он тут же стал меньше любить ее, хотя в сказке этого не сказано, на самом деле сказано. И потом он увез ее в свой замок и стал любить ее все меньше и меньше. И влюбился в дочь герцога Бертальду. И вот они все втроем поехали в Вену водою, Дунаем. И Бертальда с лодки играла в воде своим жемчужным ожерельем. Вдруг из воды рука И с дьявольским хохотом Цап! Ожерелье И вся вода вокруг покрылась харями И водка чуть не перевернулась Тогда рыцарь страшно рассердился И Ундина зажала ему рот рукою Умоляя его не бронить ее на воде
Второй голос.Потому что на воде сильна ее родня
Третий голос.И рыцарь утихомирился А Ундина наклонилась к воде И что-то льстивое долго ей говорила И вдруг вынула вот это О, Марина, что это? Кораллы, Сонечка, Ундинина ожерелье Эти кораллы мне накануне принес в подарок мой брат Андрей. Конец цитаты. Марина достает ожерелье так же неожиданно, как у Индина, который достал ожерелье из воды. В данном случае Марина принимает на себя роль Индины, дочери морского царя. В Сонечке же отводится роль Бертальды, дочери герцога.
Смысла в этом гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Во-первых, Бертальда не только дочь герцога. Она еще дочь бедного рыбака, у которого Гульдбранд встретил Ундину. Она только воспитывалась у герцога. Сама Ундина, дочь морского царя, воспитывалась у этого самого рыбака. Они фактически как бы сводные сестры. И в обеих известных цветаевых версиях Ундины, Жуковского и Долмутфуке, Бертальда оказывается во дворце Гульдбранда именно благодаря Ундине.
Между ними установилась самая нежная дружба. Гульбранд – рыцарь, и Володя Алексеев выведен в поиске о Сонечке настоящим рыцарем. При этом он благоговеет перед Мариной, а целуется только с Сонечкой, которая относится не с таким приятетом. Это последнее обстоятельство соотносится со второй частью истории о Бундине, в которой рыцарь постепенно отстраняется от своей иноприродной жены и тянется к простому человеческому существу, каким является Бертальда.
В поиске о Сонечке все время подчеркивается, что Володя очень человечен, но и только. Он человек во всей полноте этого слова, но ограничен своей человечностью. То есть, сверхчеловеческое ему чуждо. Марина дарит Сонечке ожерелье, и после этого происходит их разлука, как и в том сюжете, который как притча излагается в поиске о Сонечке. А что же с тем ожерельем у Динины? Она его подала Бертальде взамен того ожерелья, а рыцарь вырвал его у Бертальды и бросил в воду, и проклял Ундину и всю ее родню. И Ундина уже не смогла остаться в лодке.
Нет, слишком грустный конец. Сонечка, плакать будете. Но знайте, что это ожерелье то самое, дунайское, из Дуная взятое и в Дунай вернувшееся. Ожерелье переборотой ревности и посмертной верности, Сонечка, мужской благодарности.
Второй голос.Следующий абзац отделен чертой.
Третий голос.«С этих кораллов началось прощание. Эти кораллы уже сами были прощания. Не дарите любимым слишком прекрасного, потому что рука, подавшая, и рука, принявшая, неминуемо расстанутся, как уже расстались в самом жесте и дара и приятия, в жесте разъединяющим и несводящим. Рук пустых одних и полных других рук». Конец цитаты. Цветаева переосмысляет сюжет Ундины парадоксальным образом. Главная разлученная пара оказывается как будто не Ундина и Гольдбрандт, а Ундина и Бертальта, две нареченные сестры. Причем Цветаева как бы подгоняет и себя, и Сонечку под одну планку, они как бы обе элементар-гайст.
Но если Марина как будто ундина, то Сонечка неожиданно оказывается другим стихийным духом, саламандрой. Неслучайно Светаева говорит о ней словами Ницше.
Второй голос.Цитирую.
Третий голос.не было от зерна. Все в ней было, дальше по-немецки, я не рискну читать по-немецки. Прочитаю перевод Цветаева, известный по другому тексту. Знаю я, откуда родом, точно огонь ненасытимый, сам себе я форм и смерть. Да, это стихи Ницше, да, действительно. Жар все то, что я хватаю, уголь все, что я бросаю, я воистину огонь. Примечательно, что эта пара, Саламандра и Ундина, вода и огонь, традиционная антитеза, возникает уже в стихотворении 13 года, в котором тема ученичества служит дальним
Второй голос.отзывом
Третий голос.оккультного учения Парацельса. Цитирую. «Я бы стала в тот же миг, слышите, мой ученик, в золоте и серебре саламандра и лундино. Мы бы сели на ковре у горящего камина, ночь, огонь и лунный лик».
Второй голос.Многоточие.
Третий голос.Луна — планета, управляющая стихийными духами. Она здесь тоже не случайна. Луна управляет такими однородными, как бы как бы одноприродными сущностями, как души, духи, гении, демоны и тому подобное. Одним из таких существ в романтической драматургии Цветави является Анри Генриетта из дилогии о Казанове, да, драматической. Другим воплощением является Франциска. При этом Франциска характеризуется как дитя из Саламандра, значит, она еще вдобавок рыжая, а Генриетта связана с лунным светом, воплощая холодное начало.
Она характеризуется как лунный лед, но является как бы в роли психеи. С этим связана интерпретация первой картины «Приключения», и это отмечено во всех комментариях. Она появляется как психия к спящему Казанове, который в данном случае выступает в качестве Амура и обжигает его маслом из светильника и так далее. Психия душа или бабочка связана именно со стихией воздуха. Напомню, что все эти роли предназначались Софье Евгеньевне Галидей, но при этом Цветаева определенно наставила на том, что Генри – это образ, наделенный автобиографическими чертами.
Я никогда не напишу гениального произведения не из-за недостатка дарования, пропускаю, а из-за моей особенности, я бы сказал, какой-то причудливости всей моей природы. Выбери я, например, вместо Казанова Троянскую войну, нет, и тогда Елена вышла бы Генриеттой, то есть мной, пропускаю. Мой мир настолько для меня соблазнительнее, что я лучше предпочитаю не быть гением, а писать о женщине 18 века в плаще, просто плаще, себе.
В пьесе целая сеть соответствий. Кроме того, что главные женские персонажи являются ипостасями друг друга, они, прежде всего, генриэты, являются альтер-эго платоновой половины Казановы. В конце пьесы он восклицает «13 лет Андрей в каком аду?» Платонова «Родная половина». Отметим, что пресловутая неверность Казановы зеркально отражается в непостоянстве Луны, которой управляется Андрей Генриетто. Казанова носит перстень с Меркурием, значит, бог воров, да, о котором говорит Франциске, бог покровитель всех богов и мой.
Значит, намекая на то, что имеется в виду, кроме всего прочего, не просто посланник и вестник богов, а Гермес трижды величайший, то есть покровитель оккультных наук. Ну, мы знаем из мемуаров Казанова, значит, о его оккультной деятельности, о строгой астрологии и алхимии. Значит, тут мы подходим к одному любопытному моменту, значит, за указание на который я благодарен Елене Нестеровой из Воронежа. Вот. Дело в том, что Генриета родилась под тем же знаком Зодиака, что и Цветаева, значит, под знаком весов.
Генриет сообщает, цитирую, «Сентябрь месяц мне вместо колыбели дал, взглядывает на небо, весы». Конец цитаты. Мотив колыбели возникает в рассказе старого гусара о ней. Значит, вместо колыбели весы, да, что такое эти весы? «Должно быть, мать, что ли, у нее до времени скончалась, или просто колыбель ее качалась под бурным небом, словом, были темна». Послушно, как дитя, добра, умна, пропускаю. Но вдруг мужскую надевает, моду пропускаю.
То честь Платона сочиняет вирши, то молния всего. Куда? Приказ. Жду час. Жду два. Влетает. Пропускаю. Дралась с польским временщиком за командиршу.
Второй голос.Конец цитаты.
Третий голос.Эта бурность и неуравновешенность являются во многом инспирированным знаком весов. В августе 1917 года Цветаева записывает, цитирую, «Безумие и благоразумие». Я восхитительно оправдал свой знак весов в сентябре. Еще в 16 лет обо мне пропущенное имя сказал архив в хаосе. Известна другая запись, из которой ясно, что сказал Эллис. В начале записи Цветаева цитирует первую строку своего стихотворения от 3 января 15-го года «Безумие и благоразумие», которое, по-видимому, должно иллюстрировать значение знака весов, известное автору.
Второй голос.Цитирую.
Третий голос.«Безумие и благоразумие, позор и честь. Все, что наводит на раздумье, все слишком есть во мне. Все каторжные страсти свелись в одну. Так в волосах моих все масти ведут войну. Я знаю весь любовный шепот, ах, наизусть. Мой 22-летний опыт — сплошная грусть. Но облик мой невинно розов, что ни скажи. Я виртуоз из виртуозов в искусстве лжи. В ней запускаемый, как мячик, ловимый вновь. Моих прабабушек-полячек сказалась кровь. Лгу от того, что по кладбищам трава растет. Лгу от того, что по кладбищам метель метет.
От скрипки, от автомобиля, шелков, огня, от пытки, что не все любили одну меня, от боли, что не я невеста у жениха, от жеста и стиха для жеста и для стиха, от нежного буана шеи, и как могу не лгать, раз голос мой нежнее, когда я лгу. Здесь главное сочетание противоположностей и соединения всех видов побуждений или страстей, в том числе целомудрия. Их одновременность, желание, чтобы все любили одну меня и столкновение между ними.
Хаотическое движение страстей описывается как война или игра. Игра строится на обмане и реализуется как самоценное проявление во множестве форм. Сама героиня оказывается неким инструментом, откликающимся на малейшее воздействие извне. Это заложено даже в ее физической природе. Так в волосах моих все масти ведут войну. Именно разнообразие мира и мотивируется непостоянство героя, его протеизм на русской почве ассоциирующийся с Пушкиным. Речь идет о сравнении Пушкина с античным персонажем Протеем, который мог произвольно превращаться в любое существо.
По всей видимости, именно такой психологический портрет Светаева связывала с образом весов. Отметим, что астрологическое толкование вовсе не приписывает этому знаку значение уравновешенности. Это только некоторый идеал, к которому стремятся зачастую разбалансированные, в том числе и в моральном отношении весы. Характер весов традиционно истолковывается как колеблющиеся между противоположными полюсами. Женщинам этого знака приписывается примесь мужского, мужчинам женского в характере. В частности, женщинам приписывается мужской ум, способность к поддержанию дискуссии, стремление оценить предмет со всех сторон, учитывая положительные моменты, отрицательные и так далее.
И способность перевоплощаться. Легко выполнять физическую работу и при этом может блистать на балу. Складывается впечатление, что Цветаева вообще связывала именно этот знак свой со стихийным началом. И кроме всего прочего весы относятся к стихии воздуха, значит, такое более общее деление знаков, да. Вот, ну, значит, я уже отмечал тогда, что стихийные духи, они, значит, взаимосвязанные, перетекают друг к другу.
Второй голос.Это уже в Ундине, особенно до получения человеческой души. Вот как описывает Жуковский поведение Ундины до встречи с Гульбрантом.
Третий голос.Райским видением сияла она чистота Херувима, резвость младенца, застенчивость девы, причудливость Никсы, свежесть цветка, портфеливость сельфиды, изменчивость струйки. Но вертлявый, проказливый нрав и смешные причуды Ундины были подчас и докучливой мукой. пропускаю. Все осталось по-прежнему.
Второй голос.Резвость, причуды, упрямство. То есть, это постоянно
Третий голос.повторяется, да? Вздорные выдумки, детские шалости, взбалмошный хохот. Но Дина любила,
Второй голос.любила беспечно, как любит птичка, летая средь чистого неба.
Третий голос.Вот. Впоследствии, значит, Цветаева находила в этом...
Второй голос.Я уже заканчиваю совсем быстро. Хорошо. Значит...
Третий голос.Соответствие в своем характере такому описанию. Отчасти, видимо, культивировала эти черты в себе. И И до определенного момента ей это удавалось, впоследствии она от этого как будто бы начинает сознательно отстраняться. Я это связываю с тем, что с цветовским платонизмом, о котором писал Святополк Мирский, и Цветави не спорила. А Цветави начинает спасаться именно от этой множественности, от дроби, то, что он называет дроби.
И как будто бы забывает о весах, под которыми родилась, это уже становится дальше неактуально. Стихийные метания ее перестали устраивать, возникло желание довоплотиться. С этой просьбой она обращалась не только к одному Радзевичу, к весьми неизвестному, предположительно, Чаброву. Цветаева писала о том же, но мечтам ее на тот момент не дано было сбыться. Вы пленились моей душой, и вам хорошо со мной с ней, в царстве теней.
Вам хорошо со мной такой, а мне плохо с собой такой. Вы влечетесь к чужеродному. Меня, как элемента Аргайс, нужно расчаровать, освободить, воплотить через любовь. А вы, наоборот, сами становитесь элемента Аргайс.
Второй голос.Спасибо. Зададим хотя бы один вопрос. Да, задайте. Одна. Ну, это детали, которые можно, по-моему, в коридоре.
Четвёртый голос.Нет, в коридоре. А вопрос?
Второй голос.Ну, ладно, есть вопрос и риторический, но некогда. Хорошо. Итак, Боровикова, да, Боровикова. Мария Боровикова. Сейчас, секундочку, я нашла, где она сидит. Тарту, да? Тарту. Я уточню. Ваша название, сами скажите.
Четвёртый голос.Исследователи поэтической эволюции Цветаевой уже не раз отмечали, что 16-й год — веха, особо значимая в творческой биографии поэта. Так, придавая этому наблюдению метафорическую форму, Михаил Мейкин писал, цитата, «16-й год стал первым Анну Смирабелес чудесным годом на литературном пути Цветаевой». Это же наблюдение содержится в недавно вышедшей монографии Ирины Шевеленко, который отмечает, что начиная со второй половины 15-го года в творчестве Цветаевой формируется новая поэтическая стилистика, которая окончательно оформится именно к весне 16-го года.
В то же время это деление условно на стихи до 16-го года и стихи 16-го года имеет под собой еще одно основание. Оно не просто описывает поэтическую эволюцию поэта, но является отражением авторской рефлексии, которая зафиксирована в делении на сборнике корпуса текстов 13-го и 20-го годов. Цветаева делит, собственно, стихи на три части, написанные до 16-го года, написанные в 16-м году и написанные после 16-го года. Шевеленко объясняет смысл такого членения следующим образом, цитата, «В 20-м году ей, Цветаевой, хочется отделить от всего, что было до и после, стихи того последнего года старого мира, символический орел которого уже навсегда витает над всем написанным тогда».
Это объяснение при всей его кажущейся очевидности имеет одно «но». Определение «последний год Старого мира», которым оперирует здесь исследователь, принадлежит самой Цветаевой, однако относится к 1936 году и отражает, по-видимому, уже следующий, более поздний этап рефлексии. Именно так Цветаева назовет 16-й год в очерке «Нездешний вечер», посвященном памяти поэта Михаила Кузьмина и описывающим ее встречу с Кузьминым в январе этого года.
Свообразным конспектом этого очерка послужило письмо, написанное Цветаевой Кузьмину в 1921 году, то есть почти одновременно с моментом составления ею своих сборников, где при всей, условно говоря, сюжетной близости к очерку полностью отсутствует эсхатологическая символика, необыкновенно важная для нездешнего вечера. Поэтому нам кажется не вполне обоснованным говорить о идее финальности как о композиционном принципе верст, и в то же время сам факт позднейшей попытки переосмысления исторического значения этого периода и вместе с тем принципа построения раннего сборника кажется нам заслуживающим отдельного рассмотрения.
Начало 16-го года отмечено значительным для поэтической биографии Цветаевой событием. Три недели она проводит в Петрограде, где впервые выступает в столичном литературном салоне. Шевеленко уже в указанной монографии так описывает это выступление.
Первый голос.Цитата.
Четвёртый голос.«Это было первое для Цветаева чтение стихов перед столь представительной аудиторией. Оказавшись единственной москвичкой среди петербуржцев, Цветаева пережила опыт новой для себя самоидентификации. Если прежде все в собственном творчестве она относила за счет своей индивидуальности, то зеркало чужого восприятия открыло ей новую грань собственного «я» — «я» поэта, представляющего московскую культуру». Этот новый опыт идентификации себя как представителя московской культуры естественным образом дал импульс развитию в последовавших за этим стихах московской темы.
Весной 16-го года напишет цикл «Москва», а за этим циклом следом с минимальным временным промежутком идут два именных цикла – стихи к Блоку и стихи Ахматовой, в которых московская тема также получает свое развитие, что отмечалось практически всеми исследователями, анализировавшими циклы. Связь биографических событий начала 16-го года и тематики последовавших за этим стихов Цветаева педалирует в своих воспоминаниях и описывает ее следующим образом, цитата.
«Мне мой успех, точнее успех стихов, которые она читает на вечере, нужен как прямой повод к Ахматовой. Последовавшими за моим петербургским приездом стихами о Москве я обязана Ахматовой, своей любви к ней». Однако, если рассматривать историю создания стихов, составивших сборник версты, то следует отметить, что поэтический 16-й год начинается рядом текстов, обращенных к другому адресату, Осипу Мандельштаму, близким знакомству с которым Цветаева, впрочем, также обязана своей поездке в Петроград.
Во время Цветаевской поездки прежнее шапочное знакомство укрепляется, и Мандельштам дарит ей свой сборник камень с надписью «Марине Цветаевой камень-памятка» 10 января 16-го года. Близкие личные отношения спровоцировали интенсивный творческий диалог, который уже становился объектом внимания исследователей, но отметим, скорее исследователь творчества Мандельштама, а не Цветаевой. Здесь можно назвать классический разбор Кирилла Федоровича Тарановского в его очерках о поэзии Мандельштама, работа Лизия Клина-Гинсбург, поэтика Осипа Мандельштама, в которой уделено внимание и этому сюжету, отдельную статью Зарга Григорьевна Минс «Военные астры» и ряд других исследований.
Приходится отметить, что в работах Цветаеведов, уделявших столь большое внимание стихам, посвященным Блоку и Ахматовой, сюжеты с Мандельштамом отданы гораздо более скромное место. В данном докладе мы не ставим перед собой цель выявить мандельштамовский пласт версток, но нам хотелось бы остановиться на нескольких, как кажется, ранее неотмеченных сюжетах, на наш взгляд, важных не только для понимания структуры сборника, но и для интерпретации последующей авторской рецепции.
Здесь необходимо отметить, что интертекстуальность циклов стихи к Блоку и Ахматовой проанализирована довольно подробно. Исследователи отмечали, что Цветаева строит свои портреты, используя в качестве материала чужое слово, образы и мотивы поэзии, соответственно, Блока и Ахматовой, и стихов о Ахматовой. Однако можно утверждать, что осознание возможности новой поэтической стилистики возникает у Цветаева еще до написания этих циклов.
Одно из первых стихотворений 16-го года, подсвеченных Мандельштаму и являющихся пятым в сборнике, «Версты» начинается следующими строками. Собирая любимых в путь, я им песни пою на память, что вы приняли как-нибудь, что когда-то дарили сами. Этим четверостишием Цветаева с почти декларативной прямотой формулирует свой новый творческий метод – установку на чужое слово, развивая при этом тему мандельштамовского стихотворения «Я не слыхал рассказов о Сиана», то есть того текста, где мандельштам, по словам исследователя, впервые формулирует принцип возвратности поэтического слова.
Отметим, что в следующем за ним стихотворении Цветаева возвращается к этому же тексту мандельштама уже на уровне прямого, то есть чужого слова в прямом смысле. Откуда такая нежность? И что с нею делать, отрок лукавый, певец захожий? С ресницами нет длинней. Сравним Мандельштама, я получил блаженное наследство чужих певцов, блуждающие сны. При этом необходимо отметить, что Цветаева, параллельно литературному подтексту, вводит и подтекст биографический. Слово «память», рядом с указанием на некий подарок, который когда-то был сделан адресатом или адресатами автору, «я им песни пою на память, чтобы приняли как-нибудь, что когда-то дарили сами», безусловно, отсылает нас к дарственной надписи, сделанной Мандельштамом на Цветаевском экземпляре камня «Марине Цветаевой, камень-памятка».
Таким образом, можно отметить, что особенность Цветаевского развития мандельштамовской темы заключается в том, что она вводит мотив возвратности политического слова в стихотворение, имеющего конкретного адресата, тем самым как бы сужая этот принцип до диалога. При этом нам важно отметить, что для описания этого диалога Цветаева вводит мотив отдаривания. Именно этот мотив, дара, станет сквозным для всего сборника версты и свяжет между собой стихи, посвященные мандельштаму, дочери, стихе о Москве и цихла Ахматовой.
Однако сам этот дар весьма необычен. Цветаева последовательно от адресата к адресату передает Москву, зачитаю, будет твой черед, тоже дочери передашь Москву снежной горечью, дочери, из рук моих нерукотворный град, прими мой странный мой прекрасный брат Мандельштам. Я дарю тебе свой колокольный град, Ахматова, и сердце свое в придачу, Ахматова. Нам представляется вероятным, что это замещение на метафорическом уровне песни городом в верстах также связано с проблематикой Мандельштамовского камня. Выше мы уже приводили цитату из очерка «Нездешний вечер», где Цветаева связывает возникновение цикла «Стихия о Москве» с попыткой установить диалог с Ахматовой.
Однако впервые тема прогулки по городу, показывания города, возникает именно в стихотворении Мандельштамовского цикла, сразу за текстом, вводящим тему дара. «Ты запрокидываешь голову за тем, что ты гордец и враль, Какого спутника веселого привел мне нынешний февраль, Позвякивая карбованцами, медленно пуская дым, Торжественными чужестранцами проходим городом родным». Это стихотворение отсылает одновременно к нескольким текстам Мандельштама, с одной стороны продолжая тему захожего певца, а с другой цитируя текст «На площадь выбежав в свободе».
Азотчий был не итальянец, но русский в Риме. Ну так что ж, ты каждый раз, как иностранец, сквозь рощу портиков идешь. Этот подтекст был отмечен в статье по Ливанову «Итальянский мотив одного московского стихотворения Цветаевой». Правда, отметим с некоторой путаницей последовательности цветаевских мандельштамовских текстов.
Второй голос.Ну, как бы об этом сейчас одной речи не будет идти.
Четвёртый голос.Итак, описание Москвы, возникая на страницах верст, именно в рамках мандельштамовского цикла, сразу вводит за собой в виде подтекста римскую тему. В последующих стихах параллельность Цветаевской Москвы Риму из камня Мандельштама выявляется со все большей отчетливостью, хотя, отметим, она, безусловно, имеет полемическую направленность, сравнив Мандельштаму с Цветаевским стихотворением, а Рим далечий, никогда он Рима не любил, а также воспоминаниях Надежды Яковлевны Мандельштама. Каблуков тщетно добивался отказа от Рима от Мандельштама и не заметил, что его добилась Цветаева, подарив Мандельштаму Москву.
Одну из наиболее последовательных параллелей между Москвой и Римом в этих стихах отмечает Дарья Григорьевна Минц в указанной статье. Это соотнесенность распространенного мотива «Семи холмов Рима» у Мандельштама и «Семи холмов Москвы» в мандельштамовских стихах Цветаевой. Однако отметим, что мотив колокольного Семихолмия не ограничивается мандельштамовскими стихами. На них построен образ города и в стихах о Москве. Вот, например, первое стихотворение цикла «Исходи пешком, молодым шажком, все привольное Семихолмия».
В этих же стихотворениях темы Рима вводится не только отсылка к его Семихолмам, но и на фонетическом уровне при помощи классической анаграммы «В дивном граде сём, в мирном граде сём». Впрочем, аппетит мирный может иметь и дополнительный смысл, как антоним к слову «военный».
Третий голос.Что связано с осмыслением Петербурга как военного державного города в рамках этого диалога.
Четвёртый голос.В наиболее концентрированном виде отсылки к Мандельштамовскому Риму содержатся именно в том стихотворении, посвященном Мандельштаму, которое вошло в цикл «Стихи о Москве». Цветаева как бы перенимает у Мандельштама язык описания для своей Москвы как универсального города. «Из рук моих нерукотворный град, прими мой странный, мой прекрасный брат».
Второй голос.Наверное, у меня не очень много времени, и я, наверное, стихотворение цитировать не буду, оно, в общем, довольно известно.
Четвёртый голос.Первая строка этого текста отсылает к началу стихотворения Мандельштама «Поговорим о Риме, дивный град». Далее отсылка к этому тексту появляется в третьем двустише у Мандельштама «И голова моя обнажена, о холод католической танзуры» у Цветаевой, где с Пасхи и с цветами ворота, где шапка православного снята. Сравни этот же мотив в стихотворении Мандельштама «На розовнях, уложенных соломой». «По улицам меня везут без шапки и теплятся в часовне три свечи».
Кроме того, стихотворение содержит целый ряд отсылок к стихотворению Мандельштама «Энциклика». «И голубь не боится грома, которым церковь говорит.
Первый голос.В апостольском созвучии Рома он только сердце веселит. Я повторяю это имя под вечным куполом небес, хоть говоривший мне о имя в священном сумраке исчез».
Четвёртый голос.Это соединение в единую картину церкви, голубей, колокольного звона, купола небес В Цветаевском тексте имеет явно цитатную природу. Подробно остановиться на этом не будем за неимением времени. Отметим только, что Цветаевское стихотворение обыгрывает еще одну традиционную анаграмму, связанную с темой Рима и присутствующей в энциклике, а именно анаграмму Рома Амор. Цветаева раскладывает ее на смысловые составляющие, город, любовь, и помещает весь свой текст внутрь уже смысловой, а не фонетической анаграммы.
Первый голос.Из рук моих нерукотворный град, первая строка и заключительная строка, ты не раскаешься, что ты меня любил.
Четвёртый голос.Характерно, что именно в это семантическое поле поместит Цветаева свои воспоминания об истории возникновения стихов о Москве, но уже свяжет его не с Мандельштамом, а с Ахматовой.
Первый голос.Процитируем еще раз.
Четвёртый голос.Последовавшими за моим петербургским приездом стихами о Москве, я обязана Ахматовой, своей любви к ней, своему желанию ей подарить что-то вечнее любви.
Первый голос.Вечнее любви. Обрываю цитату.
Четвёртый голос.Эти строки, как мы уже говорили, написаны Цветаевой в 1936 году в сцене «Здешний вечер». В 1936 году смерть Михаила Кузьмина становится для Цветаевой поводом для изображения того литературного Петербурга, с которым она познакомилась во время своей поездки с 1916 года. При этом на страницах ее очерка возникает не только сами герои ее давних циклов, но она вновь обращается к тем темам, которые были ей затронуты в верстах, но уже по-новому осмысляя их.
Во-первых, противопоставление Москвы и Петербургу, города другому городу, организует повествование на уровне персонажей, но на уровне автора снимается и подменяется противопоставлением того света этому свету. Хотя отметим, что Дейкси в заглавии, не здешней, сдаёт двойную трактовку, и как противопоставление эмиграции России. И с этим меняется и осмысление мотива чужеземности, который организует в СССР описание центрального персонажа, Михаила Кузьмина.
Был в Петербурге XX века француз с мартиники XVIII. Не намазан был, а вымазан и даже выварен. В адовом ли кофе лирической бессонницы, в наследственной или чуждемной прикрови, не знаю. Однако портрет Кузьмина завершается следующим пассажем, переводящим все рассуждения в иную плоскость. Вот он закурил папиросу, и ореховое лицо его с малиновой змейкой улыбки, как сквозь голубую завесу. А где-то завеса дымовая. «Война». Упоминание о войне дается в скобках, как бы выпадает из текста, что на дополнительном уровне подчеркивает оторванность этого вечера от исторических событий. «Война» не затрагивает участников вечера. Цитаевское военное стихотворение, включенное в текст и в программу вечера, вызывает только полемику по поводу приемлемости эпитета Благоуханной по отношению к Германию. Отсылка к пиру во время чумы Пушкина естественным образом завершит эту тему в конце очерка.
Резюмируя, можно сказать, что чужеземность становится здесь как бы универсальной метафорой поэта, но ее развитие включает этическую проблематику и вводит в мотив вины и ответственности, которое особенное значение приобретает в связи с некрологическим характером текста «Нездешний вечер». Это продолжает святоевские рассуждения из очерка «Искусство при свете совести» 1932 года. Цитата. «Врач и священник нужнее поэта, и, зная это, ни на какое другое дело своего не променяло бы. Зная большее, творю меньшее, поэтому мне прощения нет. Только с таких, как я, на страшном суде совести и спросится».
Выше мы уже упоминали, что на страницах «Недешнего вечера» Цветаева выводит своих героев циклов 16-го года – Мадельштама и Ахматова. Но нам кажется заслуживающим отдельного внимания то, что в очерке не упоминается блок. Это может быть следствием некоторой корпоративности, описываемого вечером. Большинство присутствующих там литераторов принадлежат к акмеизму, к которому блоку были сложные отношения. Однако отсутствие блока педалируется автором.
Цветаева как будто боится, что читатель пропустит это отсутствие.
Второй голос.Цитата.
Первый голос.Читают Леня, Георгий Иванов, Осуп, Ивнев, кажется, Городецкий.
Четвёртый голос.Многих забыла, но знаю, что читал весь Петербург, кроме Ахматовой, которая была в Крыму, и Гумилева на войне. Читал весь курсивом Петербург и одна Москва. Однако, хотя само имя блока ни разу и не названо в эссе, блоковский подтекст организует описание того самого внешнего мира, военного и предреволюционного Петербурга, который пытаются не замечать участники нездешнего вечера.
Первый голос.«Над Петербургом стояла вьюга, так кружащийся волчок, или кружащийся ребенок, или пожар. Белая сила уносила».
Четвёртый голос.Причем отметим, что это не просто проходные образы поэзии Блока, но метафорика именно Цветаевского цикла «Стихи к Блоку» и «Сборника версты».
Первый голос.Сравни. «А над равниной вещи вьюга. Вещи вьюги кружили вдоль жил».
Четвёртый голос.Таким образом, на цитатном уровне Блок, сплошная совесть по определению Цветаевой, данной в другом месте, В заключении нам хотелось бы отметить, что эта последняя цитата подводит нас к еще одной проблеме. После революции ощущение смены двух эпох повышало семиотическую нагруженность в хронологии и порождало попытки зафиксировать границу, разделяющую две эпохи. В творчестве Цветаевой такое значение финальности приобретает XVI год.
И причина этого, как нам кажется, не только в объективной оценке исторических событий, но и в том, что такая перспектива давала Цветаеву возможность вернуться к своим ранним литературным портретам и переосмыслить с позиции новой исторической перспективы, условно говоря, ситуацию 16-го года. При этом Цветаева полемически цитирует в этой цитате, которую я приводила только что, стихотворение Георгия Иванова 1930 года, в 1913 году, еще не понимая, «Те пировали вином и розами» у Цветаевой, это не только пушкинский подтекст, но и ивановский, сравнив у Иванова, «но этот воздух смерти и свободы, и розы, и вино, и счастье той зимы», как бы противопоставляя свою концепцию той, которая выросла из диалога внутри ряда акмеистических текстов, Кузьмина, Мандельштама, Ахматовой, Георгия Иванова.
И, заметим, через несколько лет свое завершение получила в поэме «Без героя Ахмат».
Второй голос.Так, то же самое, да? Все остальные дары уже пошли. Так, просто две секунды, задержу небольшой перерыв и круглый стол. Да, буквально, я тоже две секунды.
Четвёртый голос.Я хотела подарить нашему музею то, о чем я говорила вот на докладе. Это письмо Радзевича, самого Радзевича. Это письмо Аде Александровны Шкодиной. Еще один такой дар редкий. Это Ада Александровна Шкодина перед арестом, когда она преподавала в ИФЛИ. И еще один маленький такой подарок, но очень ценный. Это рукой из этой Яхтельный фронт, после кончины, Ариадна Сергеевна. Письмо Аде Александровне с приглашением прийти и вот посидеть вместе и помолчать.
Вот эти три вещи.
Второй голос.Спасибо. Я вам его даю. Спасибо.
Третий голос.Я занимаюсь Иваном Владимировичем Светланом в последнее время. Нашу тему, к сожалению, не включили в перечень докладов. Но я все равно приехал, потому что...
Второй голос.А вы не дали заявку, поэтому и не включили. Нет, мы дали заявку. Правда это было? Неважно. А я сейчас вернусь в эти талии.
Третий голос.которая, так сказать, для Ивана Владимировича Цветаева была, так сказать, второй родиной, наверное, вот, посетил Рим, Флоренцию его любимую и счастливую для него, погулял по улице Монтебелла, на которой он жил вместе с Варварой Дмитриевной Лавайской, когда еще они были жених и невеста, и через несколько месяцев они венчались в Москве, вот. Побывал в Равене. И в Равене случайно в книжном магазине нашел последнее издание писем Карадзевича Марии Ивановны Цветаевой, которое издала известный человек Айза Писина-Лонга.
Она тоже занимается Иваном Владимировичем Цветаевым, переводила его статьи и перевела подворку писем Константина Радзевича. А для меня эта книжка еще оказалась тоже дополнительным открытием. Мы в свое время тоже подарили Айзе Песнину Лонго одно стихотворение, которое обнаружили в бумагах Анастасии Ивановны Цветаевой, и которое, к сожалению, специалисты считают апокрифом. И она это стихотворение перевела на итальянский язык и включила как дополнение к этому сборнику писем.
Если хотите, я вам прочитаю. Очень хорошее стихотворение. Оно действительно считается апокрифом, потому что оно сохранилось в памяти Анастасии Ивановны и было по памяти записано ею в маленьком блокнотике, который она подарила своему другу Владимиру Яковлевичу Ионусу на день рождения. В этом сборнике штук 15 сетворений Марии Цветаевой известны, а вот это сетворение, оно в общем-то неизвестно. Я вам прочитаю. Когда без любимых книг никогда не спалось в постели, когда мы всего хотели и того, кто во всём велик, когда ещё с книжной связкой мы летели из скучных школ, и тогда к нам никто не шёл и не думал над нашей сказкой.
Слишком поздно мы все пришли, пропустили тот миг подъёма,
Второй голос.когда мы ещё были дома, когда тополя цвели. Вот такой прекрасный шкод.
Третий голос.А кроме того, я в последнее время, к сожалению, переключился на Анастасию Ивановну. А потому что это очень сложный человек. Я случайно в нашей российской национальной библиотеке обнаружил большой корпус писем Анастасии Ивановны к Владимиру Яковлевичу Ионусу. И как раз для этого приехал отчитываться о проделанной работе. Там более 150 писем. Кроме того, сейчас с Глебом Казимировичем Васильевым и Галиной Никитиной мы готовим еще ответные писем.
Получится переписка. Это получается около 400 писем. Получается огромный том. Я могу показать, он у меня в портфеле. И сейчас мы уже готовимся комментировать эти письма. И с этой целью я даже посетил очень известный монастырь Пюхтицы. Как вы знаете, Анастасия Ивановича в последние 30 лет своей жизни часто плывала в Эстонию, в частности в Киасму, отдыхала там, и когда она плывала в Эстонию, обязательно на успение Пресвятой Богородицы приезжала в Пюхтовский монастырь, окуналась в источники.
Если хотите, я вам зачитаю несколько цитат. Это маленькие цитаты из дневников Владимира Яковлевича Ионоса, ее друга, который тоже там часто отдыхал, и там они познакомились. И отрывки из писем Анастасии Ивановны, посвященные пюхнице. Сначала маленький кусочек из дневников Ионуса. Это значит 81 год, 25 августа. У Аси гипертонический кризис. Вчера было у нее тощее, бледное, лицо одухотворенное, иконописное, говорит беспрестанно, глаза цвета выцветшего соленого огурца в кавычках. По ее определению, по ее определению, обыли цвета винограда.
Подвесоцкая, это подруга Анастасии Ивановны, жертвуя своим отдыхом, ездит к ней, прибирает комнату, возит продукты, выжимает морковный сок, готовит еду, кормит ее. Несмотря на врачебные предписания Подвесоцкой, Ася собирается встать с постели и 27-го ехать в монастырь для окунания с головой в святой источник, уверяя, что если это не сделает, то не стырится. И буквально через 4 дня, он тоже записывает, 27 августа она была в монастыре Пюхтицы, по горло окуналась в источник, обливая голову пригоршнями воды, это после гипотонического кризиса, 3 дня тому назад, восхитительный знак.
И еще один кусочек 1984 года. Это уже из писем Анастасии Ивановны Цветаевой. 25 августа 1984 года. Дорогой Вэл-Вэл, так она звала Владимира Яковлевича, вечер 25 августа, конец вечера, когда я поставлю будильник на 6 утра, встать и одной, подчеркнуто, с нелегкой поноской двинуться в путь в Пюхтицу, женский монастырь в Курыняе, где уже 15 лет окунаюсь в холодный источник. Накануне Успения День Пресвятой Божьей Матери. С 9 августа меня в Раквере встретит Борис Шульдинер, тоже друг Анастасии Ивановны, и проводит в Бюкницу и назад. Прошу Бога сил окунуться.
И маленький отрывок, буквально через несколько дней, Анастасия Ивановна пишет, 31 августа этого же года, день гибели Марины в скобочках 43 года. Дорогой Вэл, Борис Шульнинер свозил меня в Пюхтицу на успение Божьей Матери. Я окуналась в источник. Ночевали путь туда и назад на хутор с Ириной Владимировной Бжевской, между прочим, она похоронена на кладбище Пюхтицкого монастыря, художницей. Он вам это расскажет. Это добрый друг. Помог нам с Женей Евгением Филипповной Куниной уложить и отослать 8 посылок. Очень облегчил нам отъезд.
Второй голос.Это бытовые уже вещи. Сейчас мы очень устали.
Третий голос.Марины Цветаевой в городе Москве в память многократного паломничества Анастасии Ивановны Цветаевой от игумени Варвары
Второй голос.с сёстрами. Август 2003 года. Пихтится.
Третий голос.Я всё. Спасибо.
Второй голос.А, ну спасибо. Замечательный фильм тоже о Пихтитце. Как-нибудь при случае, потому что
Третий голос.приближается 150-летие Анастасии Ивановны.
Второй голос.Я надеюсь, что будет
Третий голос.какой-то... что-то будет. И я с удовольствием приеду и расскажу о письмах Анастасии Ивановны.
Второй голос.Две минуты тут заканчивают какие-то интервью.
Третий голос.Вопрос в том, что все выступления сегодня говорят о мощнейшем безобразии.
Второй голос.присутствующих здесь, заявленных на конференции. Даже, наверное, больше, я могла ошибиться.
Четвёртый голос.Это, конечно, дорогого стоит,
Второй голос.и это большой позитив для нашей конференции,
Четвёртый голос.и это большая удача музея,
Второй голос.потому что мне кажется, что ни один музей
Третий голос.так последовательно не проводит свои творческие конференции,
Второй голос.посвященные жизнью и творчеству Марины Цветаевой, как музей Цветаевой.
Четвёртый голос.Мне кажется, что это замечательно, потому что выросло много специалистов. На этих конференциях появилось очень много молодежи. Они вырастают на наших глазах, потому что первоначальные доклады и доклады, которые уже защищены кандидатскими диссертациями, тоже на примерах нашей конференции. И рядом со мной такой замечательный человек, который недавно защитил диссертацию и уже утвержден ВАКОМ. Это сотрудник нашего музея Ирина Юрьевна Белякова, которая будет вести сегодня круглый стол вместе с Денисом Николаевичем Атапкиным.
Третий голос.Так, дорогие друзья, закончилась еще одна наша конференция, 11-я по счету. И мы надеемся, что вам здесь было интересно, комфортно, тепло, приятно.
Четвёртый голос.— Тема конференции «Мигрантский период» практически неисчерпаема. Все доклады были по теме, и я думаю, что не все сказано. Еще очень много говорилось о кулуарах, самое главное. Еще предстоит, наверное, много думать на эту тему.
Третий голос.Вот. Вы все здесь уже, наверное, чувствуете себя как дома. Нам это очень приятно. Вот. Мы надеемся, что в следующем году мы снова все встретимся, и наши ряды, может быть, и пополнятся еще, еще вольются новые свежие силы.
Второй голос.Ну, мы будем
Четвёртый голос.Да, это вы знаете Но это уже будет решаться в рабочем порядке
Третий голос.В следующем году Сколько это будет дней
Четвёртый голос.Какой будет регламент
Второй голос.И так далее
Третий голос.По секциям или без секций
Второй голос.Дело в том, что если много будет народу И мало дней, тогда по 10 минут выступает Ну, то есть это все
Четвёртый голос.По секциям Вы уже Такое единство себя представляете
Второй голос.Что не можете даже
Четвёртый голос.даже вот просто сокращать доклады, не можем разъединять, отрывать вас друг от друга, не можем как по-живому резать. Будем заседать круглосуточно, вот предлагает наш коллега из Петербурга.
Третий голос.Замечательно, вот я поддерживаю, да.
Четвёртый голос.Что в конце круглого стола будет у нас очень серьезный вопрос,
Второй голос.самый главный вопрос, это наша будущая конференция.
Четвёртый голос.Вот, у нас есть кое-какие соображения по этому поводу, вот, но пока мы еще не остыли от нашей сегодняшней встречи, давайте вот и о ней поговорим немножко, вот, очень хочется услышать критические замечания, очень важно это для нас, вот, и вообще ваши впечатления, вот, и я думаю, что мы начнем, наверное, с наших старших товарищей. Ну, нет, никто никого не принуждает, пожалуйста, вот если...
Второй голос.Ну, что в целом, Бессакова, блокнотика? Видите, какая штука, какая неисчерпаемая наша Марина Ивановна. Так, говорим, говорим. Нет. Говорим, говорим, исследуем, исследуем, и все, сижу и думаю, Господи, Боже мой, а вот этого я что-то не помню, а вот этого поворота, этот поворот, вообще говоря, неожиданный. Это же через каждый, ну не в каждом докладе такое, но постоянно, правда? Это говорит, я думаю, что я все-таки ее так-сяк знаю, но это говорит все-таки действительно о неисчерпаемости.
Ну вот как только какой-то вопрос поставлен, то вот эта фраза, вот этот абзац, вот это стихотворение поворачивается новым боком. И все это, я считаю, что в основном мы не выдумываем, это все есть, там присутствует. И вот это все выявить и осмыслить, конечно, это все-таки потрясающе интересное просто занятие. Можно сказать сразу, давайте все-таки о минусах. У нас немного, но были те, кто выступал и говорил долго общеизвестные вещи.
Этого нужно как-то совсем запретить. Я не знаю, как это было ведь на стадии тезисов, Но сами-то все-таки должны бы знать, что нам уже не надо какие-то эпизоды биографии, извиняюсь, уже все. Не все, но много. Не надо их повторять, а на них можно сделать намек и идти дальше. Это для сокращения, для того, чтобы вы собственную мысль как-то успели хорошенечко выявить. Есть эти повторы, есть общеизвестные вещи, которые даже стихи, вот скажем, я очень люблю «Безумие и благоразумие», я его с наслаждением слушаю все до конца, но вообще мы на это не имеем права.
Третий голос.Это известная стихия, а не опубликованная стихия. Значит, две строчки прочли для оживления слуха, всё, хватит. Я ведь говорю к тому, чтобы просто не сокращать нам наши ряды, наши проблемы, а более требовательное и научное выступать.
Второй голос.Все-таки вот есть такие выступления, которые заставляют меня говорить на такие не очень приятные темы. Я могла бы сказать просто, то есть собиралась даже сказать о нескольких докладах, которые вызвали и возражения, и согласие, и возможность что-то взять для себя. Но для меня все равно, простите, пожалуйста, уже у меня это личное пристрастие, для меня все равно наиболее интересный человек, который говорит о Цветаевой, это Майя Валентиновна Лепон. Ничего с собой поделать не могу, но когда она говорит о Цветаевой в любом повороте, это неожиданно и потрясающе обогащает.
Сегодня это было, то есть вчера был доклад о парадоксах, то есть тема парадоксов любимая у Майи Валентиновны, но в этот раз это было в сопоставлении с Бродским, и всякий раз это просто, по-моему, вот образец того, как надо читать Цветаеву и думать над ней. — Многое было мне интересно. Я тут уже сказала Лине Кертман, что ее сопоставление Цветаевской высказываний с Эфроном, когда это так конкретно, по такому конкретному поводу, то это очень многое дает.
Это дает больше биографических каких-то проблем, но может дать и для творческих. Другое дело, что эта тема не закончена, там нужно обязательно еще и дополнение, и главное корректировки, которые вы показали, что общее было, а разное еще как было тоже. — Я сейчас говорила уже немножко с Гражданиной, как фамилия? — Павловская. — Павловская, да. Ее доклад мне показался очень интересным, связанным с поэмой на красном коне.
Но я не хочу сейчас перечислять, потому что это будет значить, что я о других не сказала, которые мне тоже были интересны. Мне почти все интересно, кроме того, когда мне повторяют то, что уже всякий знает. это я хочу сказать хочу закончить вот на чем что видите в этот раз мы хотели разъединиться на секции потом соединились снова что делать там когда обычно идет разделение на секции то как-то соединяет вместе те кто пишет на этом особом языке которую я понимаю пусть они сидят понимают друг друга очень хорошо, потому что я не одна, я знаю, что я не одна.
Или по той, или рядом с синхронного переводчика тоже можно. Или нам действительно все-таки разделяться по секциям. Если нас так много, то я думаю, что все-таки разделение по секциям оправдано. Ну, это в рабочем порядке. Могу сказать, что просто стоило бы больше, вот как нам быть с этой проблемой? То есть возникают вопросы, хочется сразу задать. Чего сейчас, спустя 60 докладов, это исчезает куда-то. Мы сначала пробовали первый день, но нас слишком много, и поэтому не удается.
Но все-таки, я думаю, что вот как делают в МЛИ на конференциях,
Третий голос.они для вопросов, соображений, возражений, они 5 минут дают.
Второй голос.Кто успел, тот успел. Вот все, 5 минут после доклада надо. Значит, так вот и расширяется. Ну и я не хочу раздавать еще похвалы, просто потому что это обидно другим, а не потому что мне больше ничего не понравилось. Простите. Спасибо, Ирма Викторовна. Людмила Владимировна, с вами. Спасибо.
Четвёртый голос.активным, интересным по содержанию открытием Цветаевой, таким открытием, которое, в общем, доступно специалисту, который этим специально занимается, занимается серьезно.
Второй голос.Это доклад Марии Луизы Ботт, который был просчитан Михаилом Ивановичем.
Четвёртый голос.И надо сказать, что, конечно, меня чрезвычайно радует, когда я слышу что-то, то, что интересно.
Второй голос.Я думаю, что это вообще, конечно, я здесь не оригинально.
Третий голос.Мы здесь собрались для того, чтобы послушать то, что интересно. Конечно, невозможно, не может быть интересным, да, вот, какое-нибудь там 28-е на конференции изложение биографии Цветаева во всех подробностях, которые прочитаны из книжек, да, вот, в общем, не очень интересны общие рассуждения без, так сказать, без того, чтобы, так сказать, вникнуть в текст и посмотреть, что же это, да, и как, да, то есть общие соображения.
Четвёртый голос.И вообще вот этот жанр «Я открыла для себя», он, конечно, вот на этой конференции, вот иногда в некоторых случаях чувствовалось, что человек что-то открыл для себя. И вот он приехал на конференцию поделиться этим. Но здесь почти все это знают, потому что здесь специалисты собрались.
Третий голос.И тут я бы хотела тоже одну вещь сказать, продолжив список неприятных вещей. Дело в том, что те тексты, о которых говорили некоторые докладчики, анализировали некоторые тексты, затрагивали некоторые тексты и говорили то об этих текстах, что уже написано. Вот это тоже, мне кажется, такой очень важный аспект. Представьте себе аудиторию, которая здесь собралась.
Четвёртый голос.Каждый из вас ехал рассказать что-то специалистам, людям, которые знают. То, что мы исследовали, они, может быть, еще не знают, а вот то, что другие исследовали, они знают. Вот, и поэтому...
Третий голос.Надежда Телетовой, где они? Человек рассказывает об этом тексте. Этот текст исследован очень всесторонне, ни одной ссылки.
Четвёртый голос.Вот это очень утручает. И не то, что ссылки нет, а нет даже следов чтения этого, потому что те проблемы, которые затрагивались в этих работах, они совершенно в стороне от внимания автора. Вот, это жалко. Вот, теперь, значит, хочу возразить Ирме Викторовне и поблагодарить участников конференции, поблагодарить организаторов конференции за то, что было принято такое решение объединить секции. Потому что, когда секции функционируют раздельно, то это значит, что каждый из нас пропускает половину конференции. И это жалко.
И я хочу сказать, что здесь есть еще один аспект, еще один момент, в котором я тоже хорошо взрослась с Эрмитом Викторовым. Разделение на литературистов и лингвистов, на тех, кто понимает один язык и на тех, кто понимает другой язык. — Хочу сказать следующее, что все мы здесь филологи, все мы имеем дело с поэтическим текстом, который вообще состоит из языка. И все мы, так сказать, люди, которые изучают собственный язык, они не могут не изучать мировоззрение писателя, они не могут не изучать обстоятельства его жизни, формирования его личности и так далее.
И мне кажется, что едва ли не главный смысл конференции, кроме общения, кроме того, что мы узнаем друг друга, еще такой очень важный смысл конференции состоит в том, чтобы мы слушали друг друга представителей разных специальностей. Потому что лингвистам очень важно и гораздо нужнее послушать литературоведов и историков, чем самих себя. Литературоведам чрезвычайно полезно послушать лингвистов, которые проникают вглубь текста подробнее, чем они могут себе позволить, потому что они занимаются другими вещами. Разные задачи перед нами стоят.
Но мы никогда не будем хорошими исследователями и никогда не поймем текст той же самой Цветаевой, да, если мы будем заниматься изолированно, если мы будем слушать только вот друг друга на своем языке.
Третий голос.Поэтому, вот я уже, так сказать, говорила так в кулуарах некоторым авторам лингвистических докладов, да, вот, и тут я как раз бы согласилась бы с Иваном Викторовным, да, что да, незачем употреблять слова, которые известны только лингвистам.
Второй голос.Незачем. Можно их заменить. Очень легко можно заменить. Если нельзя, можно очень быстро объяснить.
Третий голос.В двух словах сказать.
Второй голос.Объяснить, что это такое.
Четвёртый голос.И тогда все будут понимать, и тогда будет интересно. Я вас уверяю, что литературе чрезвычайно интересно слушать литературные доклады,
Второй голос.если их не отпугивают слова типа «деривация». Ну что стоит заменить словом «словопознавание»?
Четвёртый голос.И вот Денис сказал, что на антифеме это совмещение противоположное, и всего этого достаточно. Если этого нет, то человек просто начинает задыхаться и думать, что вот какое он необразованное, чего-то он не знает, чего-то это ему недоступно. Да все доступно, все замечательно доступно. То же самое касается и лингвистов, которые далеко не всегда понимают некоторые философские термины, некоторые термины, связанные с оккультными науками. Мы собрались для того, чтобы друг другу рассказать и чтобы наши слушатели поняли.
И, в общем, конечно, здесь очень представительная аудитория, очень квалифицированная аудитория, и очень хочется действительно донести до этой аудитории то свое, что, как каждому из нас, кажется, нам удалось что-то найти в объекте исследования.
Второй голос.А вот для того, чтобы донести что-то свое, надо знать, где свое и где не свое, где мы по наивности пересказываем чужое, чужие тексты, чужие исследования, по наивности, потому что не читали.
Третий голос.Или довольно легкомысленное пересказывание биографии. Ну что, Эрмит Кирпик рассказывает биографию Цветаевой?
Четвёртый голос.Поэтому да, просто очень бы хотелось, чтобы в будущем, ну пусть это будет действительно там четыре дня, но все-таки не надо разделять на лингвистов, это все-таки позавчерашний день науки, это позавчерашний день филологии. Вот, когда вот так вот, это для того, чтобы написать строчку в отчете, да, вот сделан доклад там-то и там-то, да, но нам же интересно послушать именно друг друга, именно разное, именно то, чем мы не занимаемся. Вот, вот это, наверное, все, что я хотела сказать.
Второй голос.Спасибо.
Четвёртый голос.Обсуждение, конечно, было бы очень желательно, да.
Второй голос.Конечно, по свежим следам, потому что потом это все уже забывается, неактуально. Ну, не точно неактуально, но уже забывается вот про ходу этого возбуждения, вот эта живая реакция на доклад, она уже не вполне возможна. Спасибо, Людмила Владимировна.
Четвёртый голос.Нам очень важны ваши замечания, потому что в них мы видим ваше желание повысить уровень конференции еще, сделать их еще более представительными, более продуктивными. И мы их непременно учтем и будем, конечно, в этом направлении работать.
Третий голос.Тут я воспользуюсь случаем и скажу об одной нашей сотруднице, которая сделала перевод доклада Марии Луизы Ботт, который оценил, этот перевод оценил Михаил Леоныч, и назову ее имя. это любовь александровна викулина и переводится да да она участвовала как-то в конференции не было диссертации по крысолову
Второй голос.руководители валентин ван шпательченко это пациент как раз так хорошо работает
Четвёртый голос.его по ним было он теперь она работает у нас и вот как раз это ее заслуга этот
Третий голос.перевод это дело на очень добросовестно и качественно вот да замечание очень
Второй голос.существенные мы конечно будем думать
Третий голос.кому слово безусловно он здесь рядом расположен помогать и вести круглый
Первый голос.Поэтому наши с ней слова ближе к концу, а пока еще, я думаю, что есть много желающих высказать.
Четвёртый голос.А теперь мы хотели бы, да, пока еще было.
Первый голос.Я вот пока по свежим следам мысли, которые пришли мне в голову, раз начали говорить о каких-то возможных вещах, которые можно улучшить, да, и о возможных недостатках, опыт ведения вчера заседания и постоянные вопросы, которые возникали по одному поводу, техническому, Вот, наталкивает на мысль, что, может быть, эту проблему как-то стоит решить. Я имею в виду то, что на задних рядах, да, плохо слышно, когда докладчик говорит не очень громко. И вот мой такой вопрос, ну, это скорее уже музей из технической стороны, с технической точки зрения, возможно ли каким-то образом сделать так, чтобы микрофон работал не только на записи, а еще и немножко усиливал?
Второй голос.Это возможно, это будет обязательно. Но у нас чрезвычайная ситуация. Мы не успели сделать ремонт, и часть проводов отсутствует.
Четвёртый голос.И так же, как и кондиционеры.
Второй голос.Просто не успевали. И мы успели сделать это 8-го. У нас была открытая конференция в 6 часов. До 5 часов была еще уборка. Поэтому я сразу извинилась перед всеми за то, что у нас необрядный дом и есть кондиционерные технические службы. Они будут разрешены на следующий год. Вот, и кондиционеры, и жалюзи. Да, ну и продолжим уже технический момент перед тем, что мы говорили, и продолжить, наверное, Елена Буржуановна. Да, вы знаете, я хотела тоже присоединиться и к Людмиле Владимировне, и к Эрмит Викторовне.
Четвёртый голос.К сожалению, я думаю, что это вопрос каждого человека, ну, понимаете, лично.
Третий голос.Вот каждый человек должен, прежде чем ехать, прежде чем готовить доклад, он, собственно, должен сам себя оценить.
Второй голос.вот есть ему с чем ехать или или нет а каждый считает что он хороший да да ну вы понимаете в
Третий голос.чем дело потому что особенно вот это конечно когда речь идет об истории произведения да о героях каких-то произведений, когда нам пересказывают
Второй голос.то, что есть во всех примечаниях, во всех, ну, да.
Первый голос.Вот мне кажется, что это, конечно,
Второй голос.должен, прежде всего, каждый решить для себя.
Третий голос.Если он просто работает по
Четвёртый голос.печатным источникам, то
Третий голос.ну, я не знаю, у него нет никаких, так сказать, более
Второй голос.понимаете,
Третий голос.даже из этих печатных источников ничего, так сказать, он нового не, то, чего
Второй голос.неотмеченного не
Третий голос.не выносит, то, по-моему, ехать не надо. Во-вторых, я думаю, что вот мы сейчас так говорим, общу, да, вот у меня по организации, знаете, какое предложение?
Второй голос.Во-первых, я абсолютно согласна, что надо, во-первых, не 7,
Третий голос.надо просто технически это все рассчитать,
Второй голос.допустим, не 7 докладов, а 5, да, а 20 минут оставить на вопрос. По неделю будем сидеть.
Третий голос.На вопрос, а нет, мы сокращать должны. Тогда по тезисам...
Четвёртый голос.Тогда будет просто строжий отбор. Строжий отбор, потому что, понимаете, сидеть и слушать, да, это самое, полчаса.
Второй голос.Да, это к сожалению. И более так.
Третий голос.Значит, оставлять 20 минут на вопросы по свежим средам, как совершенно правильно говорят.
Второй голос.Будет 20 минут, да.
Третий голос.Да, и я еще предлагаю на каждое заседание выделять человека.
Второй голос.У нас очень много квалифицированных людей. так называемого рецензента.
Четвёртый голос.Значит, чтобы этот человек
Третий голос.сидел, не просто так слушал, а, значит, все пять докладов он бы, ну, так сказать, в своей конструкции, чтобы он,
Второй голос.понимаете, чтобы никто не остался без замолчанного.
Четвёртый голос.Понимаете, мы сейчас общо сказали,
Второй голос.что кто-то ничего нового не привез. Так пусть этот человек тогда, вот ему, к сожалению, придется это сказать. Вы знаете? Это невозможно. Если будет 60 докладов, а 40, то невозможно отрецензировать. Вроде каждому нечего говорить. Это нужно именно обсуждение, сразу обсуждение.
Четвёртый голос.Так нет, ну правильно, это будут вопросы, а потом этот человек, вот он по всем докладам,
Второй голос.ты думаешь, тогда каждый не уйдет, понимаешь, замолчанным, и у каждого будет отмечено,
Четвёртый голос.а то мы же не можем, действительно, ты совершенно правильно сказал,
Второй голос.не можем назвать один доклад, допустим, субъективно, да, три доклада мне понравились, допустим. И какие-то открытия были в трёх докладах, допустим, для меня. Нормально, но с этим не обязательно, потому что остальные поймут, что о них сказать нечего.
Четвёртый голос.Пусть каждый по-разному сказал, что лучше доклад, что интереснее. То, что интересно, о том и говорят.
Второй голос.Леночка, а что неинтересно, устраивать гоноградовские чтения?
Третий голос.Как?
Второй голос.Скажите, как вы устраиваете? Я не знаю. Считается, что должна быть какая-то авторитетная личность с хорошим вкусом, и все. На главе? Да, на главе. У кого-то там вкус такой хороший, чему ему нравится, самое лучшее. Ну и потом опыт организации. Вот я уже где-то почти 35 лет после смерти Виктора Владимировича Виноградова, я была его последней аспиранткой, Делаю в Институте русского языка виноградовские чтения. И мне доверяют выбор.
Получается, что я сама себя буду вопить. Но мы делаем, мы в лучшем положении. Мы делаем один день только на ученом совете. Утро и вечер. Конечно, эта задача несравненно более легкая. Мне доверяют выбор. Я приглашаю людей, от которых я жду. Советуюсь, конечно, комиссией. Есть еще академик Шведова Наталья Юрьевна, 86-летняя, еще одна. Только 9-9, ну, максимум 9-10, конечно, другая, я не могу сказать. Нет, здесь речь об отборе идет.
Ну, я говорю, что здесь действительно об отборе. Должна быть, может быть, какая-то комиссия у нас такая, функционная, вот на вкус которой можно положиться, а под вкусом я понимаю, как-то строгости оценки и знания вот специалистов те кто ничего ничего не опубликовал по публикация можно уже определить этот человек здесь я думаю есть хороший выход который но вот тоже как человек который именно в
Первый голос.отношения к организации различных конференций, я могу сказать, что здесь то, к чему придется прийти неизбежно, мне кажется, и решить
Второй голос.ту проблему, о которой говорила Ирма Викторовна и Людмила Владимировна, про пересказ биографии, про все остальное, нужно просто просить присылать не только темы докладов, а, скажем, на страничку аннотацию того, о чем человек собирается сказать. ... ... ... ...
Первый голос....
Второй голос.— Какой опыт набирался музей?
Четвёртый голос.И это видно, и это стало заметно.
Второй голос.Поэтому вот и сегодняшняя конференция показала ее уровень. Посмотрите, сколько маститых у нас цвета и вьядов здесь. Маститых. Меститых. Ерма Викторовна, она всегда меня уже второй раз поправляет.
Четвёртый голос.Это проявилось.
Второй голос.Повышает. Да, конечно. Вот, проявилось.
Четвёртый голос.Поэтому, вы знаете, мне жалко молодежь, которая еще не очень опытна, и пусть она учится. И мне кажется, закрывать двери для таких людей, которые только хотят вырасти и выступить на этих конференциях, мне не хотелось бы закрывать им двери. Леонид Фридович Карцев.
Второй голос.Спасибо, Семен. Спасибо, Елена Буржуановна.
Первый голос.В этой ситуации я, конечно, с Леной Буржуадной согласен. И по поводу панели я хочу сказать, что это вполне нормальная структура, только она значительно более строга. Не позже, чем за три дня до начала конференции дискуссанты получают полные тексты. Это позволяет распределить доклады на полные, то есть 20-минутные. Это решает дискуссант. И он действительно обременен некоторыми учеными степенями и званиями, а также тем, что гарантированно, что хотя бы половину литературы вопроса он знает.
— Сейчас что, собственно, произошло? Вот вы сейчас сидите в музее Цветаевой и разбираетесь с Цветаевой. Но такие персональные группировки и конференции существуют. Вот примерно то, что сейчас обсуждается, в Мандельштамоведении закончилось 4 года назад. Можно просто сказать даже на какой конференции, когда сейчас не будем заниматься историей. Когда приходили люди, читали стихи, рассказывали, как они их любят. Когда при организации Мандельштамского общества главный раскол происходил между позицией Михаила Леоновича Гаспарова, мы вообще будем говорить с теми, с кем есть о чем говорить, или с теми, кого мы должны слушать, потому что они тоже где-то достали машинопись Мандельштама.
Так вот, сейчас ситуация стала такой. Сказать, что кто-то читал все цвета и ведни, я думаю, даже среди ультрапрофессионалов не найдется. Нет, вы даже не представляете, какое количество. Могу вам сказать, что когда Мандельштамская область попыталась составить библиографию Мандельштама постперестроечного периода, то когда мы узнали по 140-170 статей в год, совершенно неизвестных нам, технически когда ее составили, никто ничего не оценивал.
Вот сейчас цветоведение именно в России, не за рубежом, там уже это давно, пришло к ситуации, когда это так. Поэтому, на мой взгляд, ситуация должна быть такая. Если музей хочет провести молодежную аспирантскую конференцию, то пожалуйста. И вот тогда секциями руководят 4-5 уважаемых профессоров, которых приглашают здесь посидеть. Если тезисы будут одностраничные, толку не будет. Я туман беру сейчас навести в совершенно незнакомой мне любой области.
Вот вопрос должен быть такой. Значит, понятно, что те, у кого есть книги и серьезные статьи, это по приглашению. А вот дальше, те, кто присылают свои приглашения, можно устроить даже стендовые доклады. То есть вывешиваются, вы читаете эти 4-5 страничек и час обсуждения. Уверяю вас, что ровно половина докладов, которые здесь звучали, вполне здесь этому соответствует. Кроме того, я отдаю себе отчет в том, что Москва и Петербург чем-то отличаются от всех других городов России тем недоступностью литературы.
Я это знаю сам прекрасно. Для очень многих людей то, что сейчас прозвучало вот с этой скамейки, удивительно. То есть нам понятно, что мы сейчас имели в виду, а для очень многих людей это удивительно. Вот это и есть та задача, ради которой надо сюда приглашать людей купить книги, узнать о них. Но тогда это пятиминутные сообщения. То есть не может быть равных докладов на все темы. Мне просто кажется, что это серьезная структурная задача.
И если Михаил Леоныч в виде приветствия на прошлой конференции или в виде предисловия к тому сборнику, который вы написали, напечатали его этот текстик, прочтите последний абзац. Он это почувствовал, потому что так получилось, что я был на всех тех конференциях, где сначала это случилось с Пастернаком, потом это случилось с Мандельштамом. Пока это безобразие продолжается на хлебниковедческих и абериутоведческих конференциях, но и там недолго, все опубликовано. Вот сейчас встанет вопрос уже просто знания. Вот поэтому я считаю, что надо резко, так сказать, устрожить время, которое мы тратим, но при этом совершенно не отталкивать молодежь. Если в пятиминутном сообщении интересно, приглашайте на следующую конференцию. В чем дело? Но полное отсутствие оценки оргкомитета все-таки, по-моему, уже невозможно. Спасибо.
Второй голос.Спасибо.
Четвёртый голос.Маленькая ремарка к тому, что хотела сказать. Действительно, когда в этом году мы весной получили приглашение через электронную почту, узнали тему конференции, до 1 августа был дан срок отправить заявку. И Ирина Юрьевна просила обязательно отправлять не только тему, но и тезисы. И это было сделано. Я думаю, что молодые коллеги, аспиранты, студенты выпускных курсов имеют право, может быть я налагаю на вас какие-то обязательства, получить свой отзыв по электронной почте на присланные тезисы и высказанные членами оргкомитета замечания в связи с тем, что они написали.
Может быть, какие-то фактические неточности из-за труднодоступности литературы. Нет, именно замечания, по которым с учетом этих замечаний тезисы принимаются, и человек приезжает на эту конференцию, либо они категорически отклоняются. Я думаю, замечания будут... То есть обоснованный будет отказ.
Второй голос.Остальные не будут. Тезисы рецензируются, но извините.
Четвёртый голос.Нет, речь не идет о рецензии. Если в тезисах есть какие-то конкретные фактические неточности, на это можно указать.
Второй голос.Спасибо, Светлана Альфредовна. Кто еще хочет высказаться по тем проблемам, о которых мы уже говорили, или просто высказать свое отношение к конференции, к тому, что понравилось, что не понравилось? Да, пожалуйста. Представьтесь, пожалуйста.
Четвёртый голос.Исмагулова Тамара Джакешевна из Санкт-Петербурга. Если позволите, я займу несколько минут. Во-первых, я хочу представить информационно-аналитический сборник о русском зарубежье «Берега»,
Третий голос.который выходит у нас в Петербурге. Это второй номер.
Четвёртый голос.И вот я получила задание в разделе «Хроники» написать о Цветаевской конференции. Но следующий выпуск «Берегов» будет посвящен материалам о русском зарубежье из частных коллекций. Поэтому я бы очень хотела, чтобы совершенно отдельно и оригинально была представлена Ваша выставка, как раз из частной коллекции Григорьевенца, вот сюда. Поэтому я обращаюсь с просьбой написать и представить эти материалы.
Второй голос.— Это мы отдельно обсудим. Это мы частным порядком обсудим. У нас есть человек, который занимается этой проблемой, и мы решим это.
Третий голос.— Второе. Я хотела поделиться своим затруднением. Моя тема была «Пьебургский орликин Радзевич. Неизвестные архивные материалы». Я делала доклад по студенческому делу Радзевича, который я нашла в Петербурге в архиве. И привезла еще иллюстрации к докладу. Церковь, где крестили Радзевича, не сохранившаяся церковь на песках, фотографию дома, где он жил в 16-17 году и неизвестная его фотография.
Второй голос.Если позволите, буквально... Понимаете, вот...
Первый голос.То есть, просто здесь есть же разделение доклад и сообщение.
Четвёртый голос.Спасибо, Тамара Чахешевна.
Второй голос.Иллюстративный материал.
Четвёртый голос.Это мы... Да, безусловно. Нет, иллюстративный материал бывает в наших уборниках, это все решает.
Второй голос.А вы из здания, да? Рома, вы? Кто еще хочет высказаться? С первыми, вторыми, третьими, четвертыми. Действительно, довольно часто раньше были эти выступления, вот как Денис сказал, ах, как я люблю Марину Ивановну, и ах, как я хорошо знал его третьююродную там бабушку. Вот все вот это ушло, этого нет. И этой экзальтации, которая не самая, не очень совместима с научным подходом, ее нет. Так что, в принципе-то, давайте соразмерять это критическое замечание с действительным признанием того, что, в основном, это были интересные доклады.
Спасибо. средней секции и так далее.
Первый голос.Но это все технические вопросы, а есть вопрос такой существенный идеологический, да, это тема следующей конференции.
Второй голос.Ну и... А где Валентина Ивановича? Валентина Ивановича здесь, да. Валентина Ивановича, которая хотела сказать, что она не работает. Значит, кто-то хочет высказаться по этому поводу?
Первый голос.Ну, пока, значит,
Четвёртый голос.Пока у нас есть предложения, мы с этими предложениями выступит уже сам музей, а уже мы будем его обсуждать, годится ли он мне.
Второй голос.Хорошо, да.
Первый голос.Ирина Юрьевна, вы, наверное, озвучите эти предложения.
Второй голос.Да, я сейчас попробую все интерполизовать. Большое спасибо за все эти замечания, это очень важно для нас. Требования ужесточаются, уровень повышается. и так господа будьте готовы к тому что требования мы тоже будем ужесточать к
Четвёртый голос.тезисам и будет нормальный отбор да вот не можем и сразу затоптать эту традицию народного цвета и видеть вот но я думаю что она сама будет перерождаться она будет перерождаться во что-то более серьезно потому что ну и второе предложение действительно вторые конференции аспирации вот так вот очень хороший Леонид Фридович может быть действительно уже делать какие-то
Второй голос.чтение параллельно может быть делать не раз в год
Четвёртый голос.ну будем будем как тогда будем это решать посмотрим что что да нет наверное может быть даже как сначала сначала для молодых а потом оттуда Я думаю, что совместными усилиями мы как-то вырулим этот вопрос, и жизнь нам подскажет.
Третий голос.Вот. Что, какие у нас вообще следующие планы?
Четвёртый голос.Вот у музея есть такой гранд-проект, Святая Энциклопедия. Вот. И у нас возникла такая идея посвятить следующую конференцию Цветаевской энциклопедии. Но, собственно, самой энциклопедии еще нет. Это будут подступы к теме. Это могут быть какие-то пробные уже словарные статьи.
Третий голос.Мы пока не знаем, как это будет называться. Вот хотим вас всех привлечь к этой работе. Это будет в информационном письме рубрикация этой конференции. То есть каждый может выбрать себе какую-то рубрику и попробовать там сделать сообщение. Возможно, что что-то из материалов конференции, а материалы уже, надо сказать, за 10 лет очень богатые, и будет уже перерабатываться для энциклопедии. То есть вы все потенциальные авторы, грубо говоря. А теперь я обращаюсь уже с этим вызовом к залу, жду ответа.
Первый голос.— Ирина Юрьевна, можно как председателя, вот такая реплика, ну всегда же должны быть какие-то полюса, полярности, вы так замечательно сказали, а я поделюсь некоторым скепсисом в этом отношении, который абсолютно не отменяет того, что мне идея очень нравится. Ну вот та проблема, которая у меня здесь видится. Дело в том, что статья в энциклопедии и жанр статьи в энциклопедии подразумевает, скажем так, донесение до человека, который, она рассчитана не только на специалиста, она рассчитана вообще говоря на любого читающего человека, который интересуется Мариной Цветаевой.
И поэтому здесь, если строить конференцию именно как будущая статья в энциклопедии, здесь будет просто не то, что невозможно избежать того, о чем говорилось, о чем говорила Елена Викторовна и Людмила Владимировна, в статье в энциклопедии должны быть перечислены общеизвестные вещи, потому что они не всем известны. Там должно быть написано, ну понятно, что могут быть частные статьи, но я вот на примере такой, там должно быть написано, когда родилась Марина Цветова и когда она умерла. И вот как поступать в этом случае? Я просто призываю всех подумать.
Четвёртый голос.— Это же не в каждой статье. Доклад — это еще не статья. — Конечно, будет очень много. Но самая главная проблема будет не только в этих статьях, а в обзорных статьях.
Первый голос.— И дело в том, что я хочу сказать, что, на мой взгляд, за 10 с лишним лет издано столько сборников, да и многие статьи из этих сборников, как справедливо сказала Ирина Юрьевна, потенциально уже практически могут войти в энциклопедию с той переработкой, которая диктуется спецификой энциклопедии как типа книги. И это прекрасно, я думаю, что и дальше так будет продолжаться, и дальше будут такие статьи, но специально делать темой конференции именно энциклопедию, Мне кажется, не стоит, потому что, скажем, вот тема эмигрантский период жизни и творчества Цветаевой, да, вот прозвучало почти 60 докладов, да, вот я не помню, 60, да, и из них какое-то количество уже может быть использовано при, безусловно, да, при подготовке.
И дальше, мне кажется, что темы конференции все-таки каким-то образом должны не формально строиться, как вот энциклопедия Марии Цветаевой, или потом проблемы жизни и творчества, а все-таки покрывать какие-то проблемы, скажем, демократский период жизни и творчества Цветаевой. Вот как было у Цветаева и до современника, и так далее. И вот когда в центр выносится такая проблема, во-первых, люди, которые едут, которые выбирают тему, они уже примерно знают, о чем будут говорить на конференции, о чем будут говорить они.
А вот такая широкая тема, как просто, допустим, Дальний Соколопедия, то есть это будет конференция по всему. Что тоже неплохо, но мне кажется, что вот сложившаяся традиция Цветаевских конференций замечательных, которые проходят здесь, она как-то, все-таки темы до этого строились по другому принципу. У меня, естественно, когда я приехал...
Второй голос.Это должно быть самостоятельным проектом, где будет создана такая комиссия, не редакционная, коллегия, простите, которая будет работать над этой темой. эта тема не одного года как вы понимаете но включить как проблемную проблему будущую конкуренцию а это замечание совершенно справедливо
Первый голос.да а то что как бы так то о чем думал я по поводу темы я не собираюсь говорить о том что вот это как это идеальный вариант это просто
Второй голос.Единственное размышление по поводу того, о чем можно было бы поговорить, это тема, которая могла бы быть сформулирована, вот как мне видится, может быть, от этого можно как-то оттолкнуться, или наоборот, сказать, что это не то, и выбрать что-то другое.
Первый голос.Это тема, которую можно широко сформулировать как «Марина Цветаева и история». Сейчас поясню, это очень расплывчатое название. Скажем, отклик Цветаевой на какие-то исторические события. Какие-то персонажи русской и не только русской истории, которые возникают в ее текстах. Вот. Какие-то, ну, скажем, исторические сюжеты какие-то в прозе цветают.
Второй голос.Очень хорошо, а то все плавило.
Первый голос.Потому что, ну, скажем, что здесь, о чем я подумал, допустим, ну, вот я, Леонид Сергеевич сказал совершенно замечательно, да, что всего прочитать нельзя, но я, например, вот я так искал по библиографии, меня интересовал один аспект, да,
Второй голос.меня интересовала тема, скажем, стихотворения Марии Цветавьи о Челюскинсах,
Первый голос.отклика ее на эти события, поскольку я занимался темой севера в русской поэзии в последнее время несколько, то мне было бы, представлялось бы интересным посмотреть, значит, как вообще, как воспринималось в этот момент поднять газеты, посмотреть, как воспринималось, почему Цветавья, почему она об этом пишет, Почему она откликается на это? Это понятно, это банальная вещь. Все мы понимаем. Но я просто привожу первый пришедший к голову пример. И таких примеров реакции Цветаевой на какие-то события исторические, их не так уж мало.
А если добавить к этому еще, скажем, взгляд Марины Цветаевой на русскую историю, и на европейскую историю, то здесь, по-моему, появляется такое поле деятельности, на котором очень многие могут работать.
Второй голос.Так, пожалуйста
Четвёртый голос.Спасибо Тартуская школа литератора видня Да, нас сейчас хотим послушать Да, Роман Сергеевич
Второй голос.А сейчас, ну простите Мы сейчас только вот уже
Четвёртый голос.Наверное
Второй голос.Да Это шутка, Роман Давайте послушаем Я просто, мне кажется, что тема, конечно, интересная, но это ограничивает возможности. А, например, если интересно анализировать стихотворение Челевскинца, то, может быть, как-то интересно анализировать стихотворение, в котором нет исторического ядра по тексту. Может быть, есть такой раздел, такая категория статей, например, в Лермонтовской энциклопедии, как анализ отдельного текста. Может быть, сделать вот такой подход, анализ одного текста, не обязательно гипотетическое, можно полуэзоическое.
В конце концов, можно ограничиться главой какой-то, в каком-то тексте. Но это будет некоторая попытка целостного, какого-то циквального касания. Вот какого-то одного текста. С привлечением любых методологий, любых аспектов, исторических, эквистических.
Третий голос.— А можно тогда дополнить? Вообще, мне очень нравятся идеи, которые Денис предложил, и ваши тоже. И мне кажется, что было бы разумно это объединить, скажем, если у нас там 2-3-4-летние конференции, то сделать, скажем, один день — это «Марина, твоя история», второй день — «Чтональность текста». И тогда действительно могли бы принять участие люди, которые разными аспектами занимаются, и они бы могли тоже послушать и то, и другое. Вот это мне очень важно. Мне самое главное, чтобы мы все учились друг у друга. И учились у тех, кто не нашим аспектом занимается, кто по-другому пишет, а по-другому.
Четвёртый голос.Дело в том, что я не исследователь, а только популяризатор творчества Цветаевой.
Третий голос.Так что мне вообще могут здесь не дать слова на этой конференции. Но я... Если вы мне его лишите, значит, я сяду на место.
Четвёртый голос.Но я по поводу энциклопедии Цветаевской. Я говорю со своей колокольни. Но мне бы хотелось видеть это издание как можно более популярным, рассчитанным на самую широкую аудиторию. И поэтому, отбирая авторов для этого издания, я считаю, что нужно учитывать не только научные заслуги этого автора, а именно его умение писать для широкой аудитории.
Третий голос.Вот таким примером для меня являются все работы Ирмы Викторовны Кудровой,
Четвёртый голос.которую я считаю синтезом науки и искусства. Это вот то, что... Ну хорошо, я понимаю, что не всем это дано, но это должен быть идеал, приближение к которому, надо все-таки иметь в виду все время в голове это дело, когда будут отбираться авторы статьи для энциклопедии. Вот, собственно, все, что я хотела сказать.
Первый голос.Спасибо.
Четвёртый голос.Энциклопедия должна быть читабельной.
Второй голос.Пожалуйста, представьтесь.
Третий голос.Только единственное, что я не могу сделать предложение, потому что иллюстрированного материала очень мало. Почему я это попрошу? Потому что группы, которые знают или были свидетелями жизненной жизни...
Четвёртый голос.Так, все ясно. Можно я скажу два слова? Такой проект есть, мы получили на него грант, с ним работает Екатерина Ивановна Лубянникова в Петербурге, работа уже ведется год, в Борисоглебе первая часть уже готовится. Нет, печати нет в работе. Поэтому вот вопрос ясен.
Второй голос.Я считаю, что Катя это делает очень хорошо, как мы знаем. Но ей нужны помощники, я считаю. Нужно ее убедить в том, что ей нужны помощники. Спасибо большое.
Четвёртый голос.Каждый работает индивидуально. Катя любит работать самостоятельно. Как только ей понадобятся помощники,
Второй голос.она об этом сообщит сама.
Четвёртый голос.И мы с удовольствием ей их дадим.
Второй голос.Тогда будет через 25 лет. У нее грант. Она за него ответственна. Спасибо.
Третий голос.Еще у меня одно маленькое предложение. Сегодня мы увидели, я считаю, шикарнейший фильм о нерве Марии Цветаевой. Но у нас есть фильм о швейцарской Марии Цветаевой, который 20 минут. Автор находится здесь. Может быть, покажем его?
Четвёртый голос.Нет, у нас своя программа, не будем ее усложнять. Не надо. Я уже говорила по поводу Швейцарии, мы покажем ее первый раз.
Второй голос.кто-нибудь еще хочет выступить
Четвёртый голос.да, Львовна Кертман
Второй голос.да, правильно, пожалуйста давайте послушаем История культуры. История Цветаева и русской относительности.
Четвёртый голос.Да, Цветаева наше все. Все Донецке. Так, пожалуйста. Иштвин, вы не хотите что-нибудь сказать нам? Вы не хотите нам что-нибудь сказать? Нет, совсем ничего. Спасибо, спасибо. У кого-то есть еще соображения по поводу вот темы будущей конференции?
Второй голос.Татьяна Михайловна.
Четвёртый голос.и возможно что вот в рамках вот этой темы мы сделаем как раз рубрикацию как
Второй голос.предложил на один день посвящен там историческим текстом другой тогда не
Четвёртый голос.тогда не надо ну может анализ 1 отдельного текста может быть это
Второй голос.прозаичность ну то есть как то может быть ну посмотрим это уже в процессе какой она
Четвёртый голос.давайте оставим это как наше рабочие Подумайте, сейчас можно гадать сколько угодно, предложений масса, Светаева действительно неисчерпаема. Давайте мы подумаем, у вас у всех есть электронная почта, мы с большой радостью примем все ваши предложения. Уже все-таки 4 дня мы работаем, некоторые 3 дня, а мы 4, начиная с 8-го числа, 8-е, 9-е, 10-е, сегодня 11-е.
Второй голос.Поэтому давайте мы еще немножко подумаем, несмотря на те предложения, которые здесь есть.
Четвёртый голос.Все, на этом все. Больше никто не хочет выступать, да?
Второй голос.Сегодня у всех аппетит и голове не было. И то, и другое.
Четвёртый голос.Да, сейчас, Валентин Иванович хотел... Валентин Иванович? Пока нет, да? Ну? У вас же есть предложение по поводу энциклопедии. Валентин Иванович, я... Так, Юлия Брадовская, Петербург, пожалуйста. Да, моя всегда, я повторяю всегда, очень много и правильно совершенно говорил о сознании литературы.
Второй голос.это и вечность хотелось бы опять напомнить музею ответственным а рассылки сборников обязательные потому что даже петербурге говорилось о провинции ну ладно уже не можем требовать даже в петербурге ни в одной библиотеке полного комплекта сборников Это никуда не дойдет. И не будет. Это никогда не дойдет.
Четвёртый голос.Это вопрос времени. Дорогие докладчики, вы все приезжаете. Но, пожалуйста, вы можете...
Второй голос.Авторы получают.
Четвёртый голос.Да, авторы получают. Рассылкой в музей не занимается. Все находится, информация о этом сборнике есть. Пожалуйста, заявку мы вышли.
Второй голос.Да, пожалуйста.
Четвёртый голос.Конечно. Конечно. На музей пишите, мы будем высылать. Вы все-таки не забывайте, что мы музей.
Второй голос.Да, что мы так.
Четвёртый голос.Одну минуту, минуту внимания. Валентин Иванович, вы хотели что-то сказать по поводу энциклопедии. Несмотря на то, что мы говорили с вами о будущем названии конференции, — Мы говорили о наших недостатках, мы их принимаем все и действительно будем думать. Говорили о чем-то хорошем, тоже в наш адрес спасибо. Но все-таки нас тоже тревожит еще один вопрос, это энциклопедия. Как нам поступить, как нам лучше выйти из этого положения?
Второй голос.Потому что у нас есть группа, уже мы собираем такую группу, которая будет работать над этой темой, и я ее включаю в свой план работы и перспективный план работы. И, наверное, все-таки по этому поводу я бы хотела, чтобы выступил Валентин Иванович. Валентин Иванович, он главный зачинщик этой темы, этой идеи. Я бы хотела, чтобы он сказал несколько слов, а мы уже послушаем у всех остальных. — Значит, действительно, несколько слов, я понимаю, что все очень устали.
— Все устали, но все равно надо еще загонить. — Поскольку разговор уже был предательный в прошлом году, не хочется повторяться, но тем не менее, не слишком много сделано, чтобы не сказать безумно мало сделано за этот год в развитии этих разговоров, третьих людей, которые посвящали на пробном столе, год назад.
Первый голос.Я думаю, что или целиком, может быть, действительно следующую конференцию не посвящать, но какой-то день, может быть, если мы будем мерить днями, или какую-то работу секции, посвятиться как-нибудь надо обязательно. Причем не только, как было в прошлом году, общие слова и говорения. Сейчас, если мы хотим хоть немножко двинуться дальше, то возникает проблема, во-первых, разговора о типе энциклопедии. И это действительно требует все-таки не такого несколько легковесного обсуждения, которое было в прошлом году, а типа индивидуального, персонального. Это большой и непростой вопрос. С опорой и на вышедшую здесь для меня образцовую Лермонтовскую, и допустим на иные, не образцовые, на западные, это требует и доклада, и обсуждения.
Во-вторых, словник. Это требует, конечно, это сложнейшая вещь. Какие статьи словарные делать? Потому что я смотрел словник Мандельштамской, на которой много работали, Леонид Федорович. А, он шел уже. Ну вот, это 10 шагов назад по сравнению со словом некоммерческим способом. Значит, это очень непростой вопрос, какие типы, гнезда понятий давать, а ракеи не давать. Там насчет мотивов это большие споры вызовут. Это очень серьезно, это не кулуарное решение. Дальше, дальше. Это тип словарной статьи.
Причем на каждое гнездо надо свою словарную статью, потому что словарная статья о мотиве, словарная статья о жемотельном произведении, словарная статья о каком-то персонаже живом, они разного типа. И должно быть несколько вариантов словарных статей на данный тип, чтобы их обсуждать. При этом словарность будет написана, если мы это в идеале, мы получим словарность, они будут очень маленькие. Они не 10-15 минут, они читаются за 3 минуты, их читаются глазами, естественно, а вот обсуждение будет, как же словарная статья, типа словарной статьи, очень длинное.
Потому что вот на это будет должно принестись быть упор, а не на чтение этих статей. Так что эти, это надо, я думаю, если мы действительно решим делать хотя бы один день, посвященный энциклопедии, то подробно мы напишем в письме электронном эти вот, эту проблематику, чтобы люди видели, чтобы это была не просто работа кое-как, а вот как это нужно нам, что нам нужно, чтобы чтобы плодотворно этот день поработал. В этом смысле замечательная идея романа по поводу анализа отдельного, скажем, стихотворения хотя бы.
Это вопрос в связи уже, я имею в виду, с энциклофией. Потому что мнения разделяются. Делать анализ отдельного произведения или не делать.
Второй голос.Гаспаров против. Почему он против?
Первый голос.Он в прошлом году сказал, что нет людей, не умеем делать, Потому что это, друзья мои, не могу говорить, потому что это сложнейшая, это самая наиболее высокая квалификация филолога, это анализ отдельного произведения. И вот здесь естественный отсек, кто сможет. Мы увидим, и на этом материале, полученном нами, мы поймем, будет ли в энциклопедии анализ отдельного произведения, есть ли у нас силы, кроме Гаспарова, или нет сил.
Потому что, кроме того, что это анализ отдельного произведения, это должно быть изучено, по крайней мере, если не на 100%, то на очень большое количество процентов, вся литература, посвященная данному произведению. А как же иначе писать? Посмотрите Лермонтовское циклопедие, где действительно есть анализ отдельного произведения.
Второй голос.без этого писать смотря на потолок и на текст невозможно, это смешно
Первый голос.специальный разговор вот Мила говорила по поводу интонации потому что как писать каким языком писать это специальный разговор
Второй голос.поэтому это все
Первый голос.это все должно обсуждаться
Второй голос.если мы будем это круг вопросов очень серьезных это действительно
Четвёртый голос.А если мы сейчас сделаем это не на энциклопедии, а соберемся отдельный семинар, не будем называть это конференцией, а сделаем семинар такой общероссийский или международный. Нет, по-моему, сейчас нужно отобрать, наметить только вот фигуры, которые будут в этой редакционной коллегии, их должно быть не больше десяти, никак не больше, и внутри должны вот это все встречаться. Но конференция может помочь нам
Первый голос.в следующей конференции в работе на энциклопедии. В какой форме, это вот другой вопрос.
Второй голос.Но может помочь.
Первый голос.Нет, вот как раз выступление, доклад, обсуждение на конференции.
Четвёртый голос.Каких-то проблем в энциклопедии можно. Не знаю.
Второй голос.Хорошо.
Четвёртый голос.Спасибо, Валентина Ивановна. Так, Людмила Владимировна.
Второй голос.Я хочу сказать то, что надо было сказать в самом начале. Что
Четвёртый голос.Конечно, музей Цветаевой делает совершенно замечательное дело, дело очень важное для всех, кто здесь присутствует, для всех, с кем мы вместе работаем, у кого мы учимся и кого мы учим. Действительно, Цветаева по существу с появлением этого музея, внимание Цветаевой стало вниманием очень глубоким, профессиональным, всесторонним. И вот эта всесторонность во многом обеспечивается музеем, его сотрудниками, организаторами нашей конференции. И конференция, вот Эрма Викторовна совершенно верно сказала, что уровень повышается.
Мы как раз в общем шептались со Светлой Викторовной, что вот на этой конференции по существу не было ни одной безумной дамы, которая экзортированно бы говорила о том, какая Светлая Викторовна гениальная, почти такая же, и я такая же, говорила бы эта дама. То есть не было вот этих представлений. Это совершенно замечательно. Большое спасибо, Ирина Юрьевна, всем участникам.
Второй голос.И в общем, конечно, да. Кто приехал к нам, и гостей, и участников конференции. Но больше всех я благодарю своих сотрудников, которые сумели вытянуть эту конференцию. Я могу их назвать поименно. Ирина Юрьевна, Ирина Григорьевна, Ирина Семеновна, Марина Милкова.
Четвёртый голос.которые мы издаем эти конференции каждый год, и каждый год вы их получаете в срок. По-моему, это просто совершенно замечательно.
Второй голос.Я не знаю, как нам удалось и тоже в этом году, потому что конференция была в прошлом году очень объемная. Это, конечно, заслуга наших издателей. Это Марина Юрьевна Милкова. Ее здесь нет, но я ее тоже очень благодарю. Спасибо всем. Спасибо.
Четвёртый голос.Я прощу сотрудников наших, если они здесь есть, в зале, мне на 5 минут убегаю. Спасибо.