Первый голос.Из книги на экран. Так назвали мы нашу следующую страничку.
Второй голос.По просьбе студентов Московского института Стали и Сплавов, мы приглашаем вас на встречу, которая состоялась накануне третьего трудового семестра.
Третий голос.Тот самый длинный день в году с его безобучной погодой нам выдал общую беду на всех. На все четыре года. Она такой вдавила след и стольких назем положила, Что двадцать лет и тридцать лет Живым не верится, что живы, А к мертвым, выправив билет, Все едет кто-нибудь из близких, И время добавляет в списки еще кого-то, Кого нет, и ставит, ставит обелиски. Спасибо.
Второй голос.На встречу со студентами Константин Михайлович Симонов прочитал собравшимся всего лишь одно свое стихотворение. Не звучали и страницы его прозы. Но и поэзия, и проза, и драматургия писателя были в тот вечер представлены достаточно полно, ибо речь шла об экранизации литературных произведений Симонова, посвященных Великой Отечественной войне, О работе писателя в кино. «Из книги на экран» – такого был девиз встречи. Аудитория, собравшаяся в огромном зале Института Стали и Сплавов, была совсем молодой.
И многие вопросы, адресованные писателю, были, может быть, и неожиданными, и даже чуть-чуть наивными. Но Константин Михайлович был даже рад, что многое приходится объяснять. Простая истина. Рожденные после победы, они его слушатели, не знали, не видели войны. И как хорошо, что они ее не знали и не видели. Но знать о ней молодые обязаны. Однако, давайте вернемся в зал. На вопросы читателей отвечает Константин Михайлович Симонов.
Третий голос.Тут вопросов несколько, я коротко отвечу. Почему вы назвали повесть «Двадцать дней без войны»? Ведь война была. Ну вот об этом же и повесть. То есть, понимаете, так сказать, название-то, так сказать, оно такое немножко двойное, с двойным смыслом. Вроде бы человек уехал, он 20 дней без войны, действительно, вот стрелялись, он был под бомбежкой 20 дней, он был без этого. Вернулся, значит, попал под артиллерийский обстрел на 21-й день.
Вот между этим все уважилось. Но все содержание повести опровергает в то же время ее название. Название как бы формальное, а в существе показано и об этом говорится в повести, что там другая своя война ещё, и другой свой 41-й, 42-й, там об этом в повести есть. И вообще она, так сказать, доказывает как раз то, что война была везде. Мне вот что хочется сказать. Если говорить о моей собственной работе в кино, первые настоящие для меня картины, которые лично мне доставили, так сказать, радость внутреннюю, серьезную, были «Живые и мертвые».
Мне очень нравится, как сыграл там Попанов, больше всего, мне кажется, это наибольшей удачей. И я уже, когда писал дальше, следующий роман «Солдаты мне рождаются», для меня уже, я вспоминал, видел Попанова, вот для меня Серпилин был вот такой. То есть актер, который сыграл роль в «Живых и мертвых», помогал мне писать дальше книги, в которых, так сказать, продолжалась его судьба.
Второй голос.Последняя работа Симонова в кино – экранизация повести «Двадцать дней без войны». О ней много писали, много говорили, чаще других вспоминая имя режиссера картины Алексея Германа. И зрители, и кинокритики задавали с вопросом, как удалось этому в сущности еще совсем молодому человеку так точно, правдиво, узнаваемо передать быт военных лет. Нет. Почувствовать самому и заставить всех сидящих в зале ощутить в себе, в душе своей, натянутую струну.
Как? Почему? Алексей Герман на это отвечает так.
Первый голос.Я от войны помню, красное небо в Архангельске, когда горело Архангельск, и мама ушла. И мы сидели, а Архангельск деревянный, он очень страшно горел, поэтому вот помню красное небо, какие-то кусочки, кузнечихи. А дальше уже 1945 год, мы были в Полярном на Северном флоте. Что-то обрывочное, какое-то ощущение, очевидно, было, так сказать, звенело в душе. Я попытаюсь, стало быть, вам рассказать, с чем я столкнулся, как режиссер, получив в руки эту повесть, а в дальнейшем, через какое-то время, этот сценарий.
Были какие-то вещи, которые я слышал и воспринимал как режиссер. Нам очень помогало население. Мы обратились там по радио, в Ташкенте Константин Михайлович такую записку написал, газету там опубликовал, и нам как-то понесли какие-то крохи вот эти, буквально по этим крошечкам мы себе собирали эти фотографии. Собрали их очень много. Встречались с людьми, но рассказы они этого нам не давали. Нам надо было увидеть один раз и в себе, так сказать, в душе получить какой-то удар в грудь на вылет от фотографии, вы понимаете?
Мы обращались не только к 20 дням, но у Константина Михайловича есть такая книжка «Штрихи эпопеи». По-моему, самая правдивая книжка о быте тыла.
Третий голос.Вот здесь упомянул Герман, упомянул о моей маленькой книжечке «Штрихи эпопеи». Я о ней два слова скажу. Видите, в чём дело? Я два года работал корреспондентом правды в Ташкенте в 58-м, 59-м, 60-м году. Я не был во время войны в ТУ, был на фронте. За исключением там двух месяцев, что я писал там дни и ночи у меня был отпуск. Но я тогда, не выходя, писал. Спешил, потому что два месяца мне дали отпуск всего на ЦВРМАН. Так что жизни, так сказать, ТУ по-настоящему не видал.
И вот я, когда писал роман «Солдаты мне рождаются» в Ташкенте, мне хотелось написать несколько кусков тыла. Как написать? Я его не видел. Я не видел завода во время войны. Я не был там. Я подружился с людьми с одного завода, старший секстиль Маша. Стал туда ходить, разговаривать, стенографировать. И записал в течение трёх или четырёх или пяти месяцев, Я ходил, так сказать, ну не каждый день, но регулярным я был гостем, там говорится.
Записал 60 человек, людей, которые работали на заводе во время войны, разных возрастов. От фабзалочников, которых эвакуировали из осаждённого Ленинграда, и кончаясь старыми рабочими, уже старыми людьми, которые в это время, в 60-е годы, в 50-е годы выходили на пенсию. Записал так, от первого дня войны, каждый рассказывал, как было первое время, И до Дня Победы. Вот как он прожил. И не ленивый, 60 рассказов я записал от начала до конца войны, что мне могли 60 разных людей рассказать.
А потом я, значит, уже, это мне нужно, это понадобится мне как материал для двух или трех глав романа «Солдаты мне рождаются». Там есть несколько глав на Ташкентском заводе, которые тоже, может быть, в чем-то, так сказать, в чем-то тоже помогли Герману, Герман, когда он работал над фильмом.