Первый голос.Исполнилось 90 лет Бориса Вадимовича Албарсу. Студия звукозаписи и кабинет драматических театров считают для себя очень важным отметить этот день. И мы глубоко благодарны всем, кто пришел сюда, чтобы вместе с нами вспомнить Бориса Владимировича и как бы вновь мысленно прикоснуться к нему.
Второй голос.К его памяти, к его духу.
Первый голос.Особо мне хотелось бы приветствовать Галину Георгиевну, которую мы глубоко обожаем как творческую личность и как спутника всей жизни Бориса Владимировича. У каждого из нас наверняка есть свои дорогие сыровенные воспоминания, связанные с Борисом Владимировичем. Я позволю себе на правах председательствующего первому что ли сказать, начиная эту встречу, позволю себе первому сказать о своих впечатлениях, юношеских восприятиях Бориса Владимировича.
Я хотел бы на какое-то время обратить вас, ГИТИС. До военной поры. Это время, которое, наверное, еще ждет своего историка. ГИТИС того времени блистал театральными дарованиями, дарованиями огромных педагогов. Достаточно назвать Леонида Мироновича Леонидова, руководителя института Леонидарного Леонидова, которого все... Трепетали и перед которым все преклонялись. Рядом с ним был Михаил Михайлович Тарханов, был Василий Григорьевич Сахновский, Альсей Демидович Попов, Юрий Александрович Завадский и целая плеяда других педагогов.
Такая же блистательная картина была на театроведческом небосклоне. Алексей Карпич-Дивилегов, Павел Александрович Марков. Юрий Васильевич Соболев, Николай Михайлович Тарабукин. Из Ленинграда приезжали читать лекции. Стефан Стефанович Макульский, Всеволод Николаевич Всеволодский-Гернгроз. Это были звезды первой величины. И вот в это время в институте появился Борис Владимирович. Мы были студентами четвертого курса. И в конце театроведческого факультета он начал читать у нас курс истории советского театра.
И впечатление он произвел на всех нас ошеломляющее. Я не буду проводить никаких сравнений, параллели с другими профессорами, другими крупнейшими учеными. Каждый из них был, конечно, личностью в искусстве. Но Борис Владимирович поразил нас. И подкупил своей необыкновенной парадоксальностью. Он запросто не спровергал установившиеся представления о тех или иных театральных авторитетах. Но эта блестящая парадоксальность сочеталась с неодразимой убедительностью аргументации.
Борис Владимирович никогда не был голословен. Любое свое самое... Самое необыкновенное утверждение он подкреплял такой неотразимой логикой, что как бы ты внутренне не сопротивлялся, ты неизбежно оказывался под властью и его обаяния, и его ума. За внешне сдержанный, невозмутимый, может быть, чуть суховатый манера изложения, каких бы то ни было ораторских и лекторских эффектов, скрывалось огромное содержание. Борис Владимирович был лектором сути, зерна.
Он освобождал содержимое от любой оболочки, какой бы блистательной она ни была. И всегда... Нес самое главное, самое основное. И я не знаю людей, которые могли бы чувствовать себя свободными от его обаяния, от его духовной власти. И он неотразимо привлекал к себе сердца. Я скажу откровенно, я не знаю, когда Борис Владимирович готовил свой курс, когда он его формировал. Для нас... Для нас, мальчишек, это было все скрыто за семью печатями.
Но у нас было твердое ощущение, что пришел человек с совершенно сложившимся театральным мировоззрением, человек со своей системой взглядов, готовый как лектор, человек, каждая лекция которого становилась для нас событием. Надо сказать, что в то время мы не были особенно близки с Борисом Владимировичем. Он вообще к себе близко не всех подпускал, это хорошо известно. Он был максималистом, он мог резко не принимать, он мог очень близко принимать сердцу.
Но уж тех, кого он принимал к сердцу, он любил по-настоящему. И, наверное, очень скоро мы поняли, что за этой сдержанностью, невозмутимостью, такой чуть английской манерой поведения скрывалось горячее, заинтересованное, а может быть и любовное отношение к молодежи, к студенчеству. Я сам имел счастье испытать это отношение к Борису Владимировичу. Повторяю, при внешне не столь близкой, не столь короткой возможности с ним общаться.
Тем не менее, он читал мою дипломную работу, хотя я занимался у Григория Анатольевича Борисовича Жива. Он не рекомендовал ученые записки ГИТИСа, второй выпуск готовился перед войной, и только война не дала возможности выйти этим запискам. После этого... После войны, пять лет я отсутствовал в Москве. Вернувшись после войны, демобилизовавшись, в 1946 году, я на третий день, после появления в Москве еще в офицерской форме, только сняв погоны, пришел в ГИТИС.
И первым, кого я увидел, был Борис Владимирович. Он был тогда заместителем ректора по научно-учебной части. И буквально... Буквально на второй же минуте разговора, после неизбежных первых расспросов, Борис Владимирович сказал, Миша, а вы не хотите идти работать в ГИТИС? Борис Владимирович, я не знаю, я ведь только что вообще в Москве появился. Так вот, у нас есть вакансия, существует такая маломощная, правда он сказал, я помню это слово, научно-исследовательская группа, и вот там есть ставка 800 рублей.
Второй голос.Это 800 рублей.
Первый голос.А я хоть был мальчишкой, но был уже и офицером, и противотанковой артиллерией, и получал полевые деньги, и всякие другие. Другой был масштаб. Сказал, Борис Владимирович, конечно, я пойду в ГИТИС работать. И через день я уже работал в институте. Вот это был автор всего отношения к людям. И потом он же через полгода рекомендовал меня в художественной театре. Что было с его стороны очень тоже великодушно, потому что эту самую исследовательскую группу тут же расформировали.
И она не успела как следует даже и просуществовать. Кстати, было большой ошибкой тогдашнего ГУУЗа и Андрея Ивановича Гусева, такого всемогущего начальника ГУУЗа, потому что эта группа пыталась заниматься разработкой проблем театра. Это был 1946 год. Вот после этого дальновидного решения до сих пор проблемы истории театрального образования и методики театрального образования по-настоящему в ГУУЗах не ставятся. И последнее для меня воспоминание той же поры, связанное с Борисом Владимировичем, то, что он первый прочел рукопись моей такой, ну, поученической, работой Ивана Васильевича Самарина, которую тогда я сделал для издательства искусства, и который Борис Владимирович прочел внимательнейшим образом, с карандашом в руках, давая мне такие наглядные уроки стилистики.
Вот это был автор. Причем, подчеркиваю, никогда не было такой особой уже близости. Я был, может быть, только раз или два там дома. На Кисловском. Но это было отношение Ауперса, я думаю, ко многим и многим. Вот почему я позволю себе так подробно остановиться именно на этих дорогих для меня эпизодах,
Второй голос.которых я, по-моему, никому не рассказывал, даже и своим ближним.
Первый голос.Я повторяю, я думаю, что у каждого есть какие-то свои подобные эпизоды. Мне бы хотелось предложить такой порядок нашей встречи. Сегодня мы можем предложить вашему вниманию запись лекции Бориса Владимировича о Станиславском. Это запись 1946 года. Час двадцать минут, да? Значит, протяженность. А затем, если будет желание, мы могли бы обменяться своими какими-то, может быть, воспоминаниями, мыслями о Борисе Владимировиче. Самой такой, какой-то непринужденной обстановке.
Нет возражений? Какие-то соображения есть по этому поводу?
Второй голос.Нет, да? Тогда мы можем попросить включить.
Третий голос.Да, я только хочу сказать два слова.
Второй голос.Значит, это запись уникальная, запись 1946 года, сделанная здесь у нас в ВТО. Запись, в которой, значит, вы сейчас вот услышите, запечатлелся. Вот этот особый какой-то дар Бориса Владимировича, его какие-то особые интонации, его манера нести свою мысль четко, ясно, динамично. Вы сейчас вот это все, так сказать, услышите. Но поскольку это запись 1946 года, то она на сегодняшний день, естественно, страдает техническими погрешностями.
Я прошу просто это учесть. Значит, будет четыре таких, ну, небольших секунд. Секундных пауз, поскольку, значит, запись велась на томфолевых дисках. И вот эти вот паузы, это паузы, которые образовались при смене вот этих вот дисков. Так что я думаю, что вот это вы все будете учитывать и прошу внимания слушать. Ну, опять Борис Владимирович озвучал. Есть у кого какие-нибудь, какое-нибудь желание высказаться, что-то сказать, вспомнить?
Пожалуйста.
Первый голос.Борис Владимирович говорит про странные речи довольно неуместно.
Второй голос.Тем не менее, два слова сказать хочется. Что меня поразило сегодня больше всего? Это энергия, энергия речи, энергия мысли. Энергия, которая, по-видимому, была присуща Борису Владимировичу.
Первый голос.То есть не по-видимому, а очевидно была присуща.
Второй голос.Никогда его не покидала.
Первый голос.Которая позволила провести ему такую...
Второй голос.Прямо скажем, необыкновенную по длительности научную и творческую жизнь. Которая спасла и, по-видимому... Он, по-видимому, не знал старости, насколько я понимаю. И... Что и сделала его жизнь. Ну, при всех нам памятных обстоятельствах полноценной и счастливой.
Третий голос.Чем она питалась? Ну, конечно, прежде всего, это дар.
Второй голос.Ему был дар дан.
Третий голос.Это дар творческий, дар духовный.
Второй голос.Он получил его сполна. Кроме того, это время, это черта времени. Совершенно очевидная. Черта исследователей и людей науки того времени.
Третий голос.И, наконец, что тоже совершенно бесспорно,
Второй голос.Эта энергия питалась, по известному афоризму еще старых философов, целями, которые Борис XI ставил перед собой. А цели действительно были поистине грандиозные для театроведа.
Первый голос.Ведь чем он, собственно, занимался всю жизнь?
Второй голос.Помимо того, что он был хроникером и описал практически весь современный советский театр,
Третий голос.он же создавал фундаментальные труды.
Второй голос.И не только исторические.
Первый голос.Труд об актерском мастерстве в России.
Второй голос.Это же не просто история театроведа написанная. А это, прежде всего, осмысление школы русской.
Третий голос.Осмысление вообще сути актерского творчества. То, что сегодня говорил Михаил Анатольевич, совершенно верно.
Второй голос.О том, какая была блестящая плеяда педагогов в ГИТИСе. Но это можно расширить немножечко, так устранить вообще на все то время. То время вообще было действительно временем блестящих театроведов и театральных критиков. И, тем не менее, среди них всех,
Третий голос.автор был один.
Второй голос.И что же я так, если одним словом определить, что его выделяло? Среди тысячи других очень выдающихся. Он был театровед-мыслитель. Единственный и в нашей стране, и, как я понимаю, насколько я знаю, и за рубежом, ничего подобного не было. Были теоретики.
Третий голос.Но мыслителей такого ранга, такого масштаба
Первый голос.не было и нет, по-моему. У него было свое собственное художественное,
Второй голос.театральное, эстетическое, как вы хотите,
Первый голос.мировоззрение.
Второй голос.Оно восходило к художественному, философскому и даже к историко-культурному мировоззрению
Третий голос.Александра Александровича Блока,
Второй голос.прямым наследником которого Борис Владимирович, конечно, совершенно очевидно был. Все блоковские идеи в широком смысле, о интеллигенции и народе, и в более специфическом, более эстетическом блоковской идее, Борис Владимирович просто воспринял, совершенно очевидно, сделал их своим, развил их, сделал их и основой своей практической деятельности, и основой своих теоретических построений. Это действительно был последователь, прямой последователь Блока, живший, работавший, мысливший.
Третий голос.Тогда, когда вообще имя Блока,
Второй голос.надо сказать, что было такое время, когда это имя и особенно-то имя употреблялось, не произносилось. Вот.
Третий голос.Ну, за адресом стоит еще там,
Второй голос.я сейчас, говорить-то об этом действительно не время,
Третий голос.что стояло за его художественным мировоззрением,
Второй голос.какая действительно культура мысли, какая культурная большая традиция.
Первый голос.Но она действительно была,
Второй голос.и она и определяла просто характер его конкретных целей.
Третий голос.И потребовала от него вот эту самую,
Второй голос.вот эту энергию, ну вот, голосом, который мы сегодня, голос, который мы сегодня как бы и услышали. Появилась, понимаете, такая вещь, последнее, что я хотел сказать. Это мировоззрение, отчасти я помню еще это время, когда его, у него были же ученики,
Первый голос.чрезвычайно преданные,
Второй голос.Борис Владимирович, когда это немножко стало догматизированным, так же, как это произошло с учением Станиславского. Я думаю, что в этом отношении мы, как раз Борис Владимирович,
Третий голос.который вообще не спровергал всегда все,
Первый голос.все открытия,
Второй голос.никогда не боялся, и вообще так считал порядки вещей,
Третий голос.мы должны и этому выучиться,
Второй голос.мы можем спокойно отместиться к некоторым из его высказанных идей, мы можем их даже не принимать.
Третий голос.Но само, сам этот тип, творчество,
Второй голос.само это стремление выстраивать всегда мировоззренческие схемы, оно для нас должно быть просто таким обязательным.
Первый голос.Мы должны всегда пытаться, ну, как-то этому следовать,
Второй голос.то есть следовать,
Первый голос.пытаться вот воспитывать в себе эти качества, воспитывать в учениках эти качества,
Второй голос.потому что сейчас они, очевидно, находятся вот так, в очевидном пренебрежении. Действительно, после вот ухода Борис Владимировича, наше театроведение ушло либо вот в империю, либо в построение очень формальное, связанное вот с увлечением структуралистикой, а вот такого мышления, повторяюсь, связано с очень большой, с очень давней духовной традицией, которая, ну, основа которой, то есть основание которой еще и Пушкин, вот это все, к сожалению, уходит.
И поэтому нам так дорог этот человек, поэтому нам так дороги его книги, поэтому мы все время к ним обращаемся. Я, во всяком случае, тут, мы несколько местных. Вот все, что я хотел бы сказать, очень вот так, послушав сегодня эту лекцию. Я, уж очень, как ни странно, никогда не слышал лекции Бориса Владимировича. Так не звучит. Да, у нас нет. Как раз тогда пришло то время, когда он должен был прийти, когда ему наступил сорок девятый год, и мы это были решены.
Вот, я с ним в первый раз. Хотя я себя считал, считаю, всегда буду считать его учеником, ну, как и многие люди, которые действительно не ходили, а это вещи же формальные, случайные, которые не ходили. Но книги для него, Борис Владимирович,
Четвёртый голос.для нас настольные книги,
Второй голос.и поэтому мы вправе себя считать учеником, поэтому я вправе. Вот, вот, сегодня и сказал. Нет, ну, понимаете, я, в отличие от Димы,
Третий голос.я не только его ученица, но я просто была на этой лекции. Я вспоминала и думала,
Четвёртый голос.что какие-то места я забыла, мне надо записать, и просто я настолько вошла в образ той самой,
Третий голос.значит, уже корпусной, правда, его ученицы, которая там сидела в завише,
Четвёртый голос.сидела и все время записывала то,
Третий голос.что я забыла. И даже перечитывая книги,
Четвёртый голос.все равно там были какие-то вещи,
Третий голос.которые даже здесь выморны. Это же образ рыцаря, это же образ Дон Кихота. Ведь речь идет о том, что каждый герой, который даже идет, за народ, он вдруг оказывается вне народа только потому, что его идеалы настолько высоки, что масса не может его понять. Это и Брандт, это и Штокман, это и что хотите. И эту идею, так сказать, Борис Владимирович проводил всегда не только, когда он говорил о Станиславском, но это была вообще одна из его основополагающих идей о герое и в театре,
Четвёртый голос.и в общем, и в жизни.
Третий голос.Причем еще очень важна была эта исповедническая тема в искусстве, которая так всех поразила, которая была тогда в его книге, за которую он, «Актерское искусство в России»,
Второй голос.за которую он получил тогда
Третий голос.Honoris Causa докторскую, и которая сначала вызвала такой восторг и такое признание, а потом подвергалась, как известно, нападкам и все страдания, так сказать, ученого и человека были связаны именно с этой главной его идеей, которая казалась, может быть, кому-то даже идеалистической.
Второй голос.И мы, люди, которые его любили
Третий голос.и понимали, не все могли даже выступить в защиту, потому что тогда, когда его обвиняли в этом, Головашенко подошел ко мне и сказал, молчите, потому что если мы выступим двое, то скажут, что это групповщина и будет хуже, понимаете? А то, что это магистральная линия развития театроведения, это, в общем, тогда и никто еще и не понимал, хотя понимали многие, но никто, так сказать,
Второй голос.не мог утвердить это официально, как сейчас это сделал Дима.
Четвёртый голос.И, в общем, это, конечно, так.
Третий голос.Вот я сегодня очень долго думала, что у Головашенко лежит написанное выступление, я его потом подарю Галине Георгиевне, оно очень во многом совпадает с тем, что сказал Михаил Лазаревич, то есть о том, что важна была не форма, а суть того, что говорил Борис Владимирович, поэтому его ирония, его иногда такой взгляд холодный, который многих останавливал, и даже то, что иногда видели, в чем видели иногда двуличие, это было не двуличие, это была многоплановость его, которую надо было постигнуть, разгадать и увидеть ту истину, но его важное качество было в том, что он в сегодняшнем дне видел историю, в истории видел сегодняшний день, и все это вместе он понимал, как видел в этом и теоретические основы искусства, и театр, он фактически именно творил то самое театроведение, которое многие не признают как науку, а он утверждал как науку, хотя, когда Тарханов пришел на наш курс, а Борис Владимирович был руководителем нашего курса, то он сказал, ну а кто у нас знает, что такое театроведение, никто не знает, ну может быть, вот Ляля, ну что такое театроведение,
Четвёртый голос.и я, убей меня Бог, не помню, что я тогда сказала, но я это сформулировала, и после этого Тарханов,
Третий голос.а я была на третьем курсе, сказал, вот эту в красненьком переведите на актерский,
Второй голос.она очень хорошо выступала,
Четвёртый голос.вот, а я была так нагла
Третий голос.и так молода, что я сказала, ну я в театроведении, я уже ходунова,
Четвёртый голос.а в актерском искусстве еще это надо завоевывать,
Третий голос.вот как мы ошибаемся в молодости, вот, но вообще, все-таки здесь я, конечно, могу сказать, о своей самой первой встрече с Борисом Владимировичем, Борис Владимирович на одном из курсов вел факультативный курс Леонида Андреева, а я была тогда на экстерне, потому что, значит, в войну я поступила вот на этот самый экстерн, который тогда был, а я была на историческом одновременно, значит, все это осуществляла, и в войну,
Четвёртый голос.когда вернули часть саратовского курса
Третий голос.и Борис Владимирович, или это даже был до войны Андреевский курс, да, это, наверное, был сороковой даже год, да, вот, а я была на втором курсе экстерна, вот я, значит, рвалась на этот факультативный курс, и как-то в очень такой солнечный день
Четвёртый голос.я вхожу в ГИТИС,
Третий голос.там, значит, эти знаменитые две тяжелые двери, открываю первую, солнце бросается на вторую, внутреннюю дверь открывает человек,
Четвёртый голос.и солнце попадает в его глаза,
Третий голос.и вот это ощущение светящихся глаз, которые вообще излучали свет,
Четвёртый голос.который нельзя сравнить,
Третий голос.когда они его излучали, ни с чем, понимаете,
Четвёртый голос.ни сравнение не подходит,
Третий голос.потому что оттуда била вот та самая энергия, о которой говорил Дима, эта энергия была одухотворена не только талантом, но и чем-то таким, что уже, если человек это видел, полоняло его на всю жизнь, полонило его на всю жизнь, вот, я вошла в ГИТИС, и сказала, кто этот человек,
Второй голос.мне сказали, что это Борис Владимирович Алтайцев,
Четвёртый голос.я бросилась в догонку проситься в этот самый семинар, а он сказал, а я уже его закрыла,
Второй голос.уже все кончилось, уже конец,
Третий голос.это была первая встреча, но потом, как известно, руководил нашим курсом,
Второй голос.и я писала ему, значит, вот такую курсовую работу
Третий голос.«Лесу Мейрхольда и горячее сердце в Амхазе», и я настолько была не согласна с его точкой зрения, что Станиславский сделал новаторский спектакль
Второй голос.«Горячий век»,
Четвёртый голос.и настолько я была убеждена,
Третий голос.что Мейрхольд, который я никогда не видела и слышала только по лекциям Бориса Владимировича,
Четвёртый голос.был настоящим новатором, что именно это я и доказала в своей работе.
Третий голос.Ну, Борис Владимирович заболел,
Второй голос.я пришла к нему тогда впервые, он лежал на своем прекрасном такте,
Третий голос.я села на другой диванчик и стала читать ему эту самую работу. Читала, читала, конечно, ну, потом я успокоилась, все, у меня дрожь прошла,
Четвёртый голос.и когда, значит, я кончила, у меня не было выводов. Он сказал, «Знаете, Ляля, у вас есть блестки, которых я не ожидал». Вот так он говорил хорошие слова, то есть вы не знали, смеется он,
Третий голос.и правда.
Четвёртый голос.Вот, и он сказал, «Ну, завтра вы делаете доклад».
Третий голос.Товарищ из моего курса помнит, что на завтра я сделаю доклад. Я сказала, «Ну, Борис Владимирович, у меня нет выводов, я их не успею сделать». Он сказал, «Ну, вы произнесете». Я произнесла доклад, произнесла из головы выводы, тогда Борис Владимирович сказал,
Четвёртый голос.«Ну, скажите, пожалуйста, а что у вас там под третьим номером?»
Третий голос.Я сказала, «Борис Владимирович, я могу произнести все шесть пунктов, но какой под третьим, я уже не помню». Вот, видите, сказал, эта студентка, и вышла на курс читать доклад. Как это называется? Ну, я вся в слезах, в своей манере
Второй голос.выбежала в коридор.
Третий голос.Вышла, значит, Нина Велихова и сказала,
Четвёртый голос.«Ну, что ты плачешь, что ты плачешь, все очень хорошо, все прекрасно».
Третий голос.Борис Владимирович вот спустился
Второй голос.в эту самую, ну, как это называется, доконат и сказал, «Эта девочка заслуживает персональной стипендии».
Четвёртый голос.Вот как в этой ситуации
Третий голос.можно было понять, как относится ко мне Борис Владимирович?
Четвёртый голос.Я могла только верить, что прекрасно.
Третий голос.Я его очень любила, но в какие-то моменты я была просто в отчаянии от того, что вдруг он переставал разговаривать. За что? Михаил Михайлович Морозов произносил
Первый голос.доклад о Шекспире. Я его очень внимательно
Второй голос.слушала, но
Третий голос.это не для цензуры.
Второй голос.Значит, сказал Борис Владимирович, «Ну, что вы этого дурака слушаете?
Четвёртый голос.Лучше поговорите со мной». Я сказала, «Нет, мне интересно».
Третий голос.И он перестал со мной говорить. Ну, дальше была цепь разных событий.
Второй голос.Это была война. Мы собрали тогда Наташу
Третий голос.старшину нашего курса,
Второй голос.Наташу Захару Горбунову.
Третий голос.Значит, собрали курс, и мы в холодном каком-то тире
Второй голос.слушали эти лекции. И Бориса Владимировича, и Локса, и Игнатова, и Асеева.
Четвёртый голос.Ну, знаете, мы любили
Третий голос.всех учителей. У нас действительно были прекрасные учителя.
Второй голос.Николай Михайлович Тарабукин.
Третий голос.Правда? Мы любили всех.
Четвёртый голос.И я бы сказала, мы всех любили равно. Марков Павел Александрович. Но мы любили каждого особенно. Понимаете? У нас у каждого один никогда не затмевал и не занимал место
Третий голос.другого. Дело другое, что у каждого был свой любимый преподаватель. И у меня был Борис Владимирович.
Второй голос.Любимым моим преподавателем.
Третий голос.Вот при всех этих нюансах.
Первый голос.И я считаю, что всё-таки
Третий голос.вот я недавно была на юбилее Григория Нарсесовича, которому через 5 лет исполнилось. Там, значит, перечисляли, кто какие книги написал, кто, значит, вышел в доктора, кто будет через 5 минут доктор.
Четвёртый голос.Я считаю, что нам не надо даже этого подсчитывать.
Третий голос.Потому что мы все знаем, что кто сделал, что чего не сделал, почему кому что не удалось или удалось.
Четвёртый голос.Но очень важно,
Третий голос.что среди всех вершин, которых достигли ученики Бориса Владимировича, и среди тех, в общем, учеников, которые просто прожили жизнь, я бы так сказала, были и свои взлёты, и были свои, так сказать, видимые и невидимые удачи.
Четвёртый голос.Но всё это люди, и при том люди,
Третий голос.вот что, я считаю, мы ещё унаследовали
Второй голос.от Бориса Владимировича, или во всяком случае
Третий голос.старались этому следовать. Это огромную волю. Огромную волю к жизни и к творчеству в жизни.
Четвёртый голос.Вот насколько нам это удалось,
Третий голос.это вопрос другой. Но что мы всегда из всех трудностей
Первый голос.старались выйти с честью,
Второй голос.это мы от него заимствовали.
Третий голос.Волнованная всем тем,
Второй голос.что мы сейчас слушали, довольно перенесясь в те
Третий голос.давние времена, когда мы имели счастье не только слушать лекции Бориса Владимировича, но и дружить с ним.
Второй голос.Как-то
Третий голос.дарил он нас
Второй голос.своим вниманием. И как-то, знаете, действительно вспоминаешь об этом
Четвёртый голос.времени как о великом счастье. И не только потому, что
Третий голос.Борис Владимирович был блистательным лектором, от которого мы узнавали из первых рук
Первый голос.то, что происходило
Третий голос.в театре.
Четвёртый голос.Действительно, мы это ощущали всегда
Третий голос.как Бориса Владимировича,
Четвёртый голос.как реальное действующее лицо, как творца истории
Третий голос.советского театра.
Четвёртый голос.Но что, пожалуй, действительно самое замечательное, что он нас учил
Первый голос.думать, учил мыслить.
Четвёртый голос.Что Борис Владимирович никогда не ценил, если чего-то выучишь и ему ответишь. Это, так сказать, ровным счетом
Третий голос.ничего не стоило. И я очень хорошо помню интонацию Бориса Владимировича, когда вот скажешь какую-нибудь крамову и скажешь то, что совершенно не соответствовало тому, что он сам говорил нам. Он так говорил «Вы думаете?»
Четвёртый голос.«Вы думаете?» И его никогда не смущало, что мы пытались
Третий голос.думать и пытались говорить совсем
Четвёртый голос.не то, что он говорил.
Третий голос.Я помню, у меня тоже было на одном из экзаменов, где речь шла о Евгении Багратионовиче Вахтангове, где у меня в то время
Четвёртый голос.была точка зрения, не совпадающая
Третий голос.с очень убедительной, аргументированной, как всегда, позицией
Четвёртый голос.Бориса Владимировича.
Третий голос.И я
Четвёртый голос.совершенно не мешала ему поставить мне пять и быть довольно моим ответом, несмотря
Третий голос.на то, что он был
Четвёртый голос.И вот это, конечно,
Третий голос.то очень большое, что мы вынесли и о чем мы всегда вспоминаем с великой благодарностью. И, конечно,
Четвёртый голос.еще было то, что
Третий голос.мы всегда ощущали
Четвёртый голос.настоящую большую
Первый голос.человеческую личность,
Третий голос.что, так сказать, ничем заменить нельзя. Или она есть, или ее нет. Такая личность, которой являл собой Борис Владимирович, она, конечно, оказывала на нас громадное впечатление. И вот прошло очень много лет, что уже и нет Бориса Владимировича, и мы лишены возможности общения и слушать его.
Четвёртый голос.И вот, так сказать, все, о чем он говорил, и даже не книги,
Третий голос.и книги, конечно, великолепные,
Четвёртый голос.которые им написаны, но вот какие-то лекции я просто помню до сих пор. Помню какие-то вещи,
Третий голос.которые он нам рассказывал.
Четвёртый голос.И убедительность его была необычайно
Третий голос.сильная. Причем иногда
Четвёртый голос.Борис Владимирович о чем-то рассказывал,
Третий голос.а потом
Четвёртый голос.уже, так сказать, обращался к первоисточнику. И видели, как порой то, что
Третий голос.говорил Борис Владимирович,
Четвёртый голос.было гораздо интереснее и значительнее,
Третий голос.чем то, так сказать, о чем он порой говорил и о чем он нам рассказывал.
Четвёртый голос.Вот я как раз хочу с человеком
Третий голос.из Сан-Франциско.
Четвёртый голос.Мы вот все помним, как Борис Владимирович нам рассказывал, ну, в связи, так сказать, по ходу действий,
Первый голос.он вспомнил рассказ человека
Четвёртый голос.из Сан-Франциско, и, значит, нам, мы вообще его не читали в те времена, естественно, и он нам его рассказал. И мы все были под огромным впечатлением. А потом мы прочли. И оказалось, что вообще совсем, совсем другое.
Второй голос.И...
Четвёртый голос.Нам интересно, что он сам прочил.
Второй голос.Да.
Четвёртый голос.Пришел и извинился. Но он настолько, что, признаться, вы знаете, и до сих пор в моей памяти живет человек из Сан-Франциско Борис Владимирович. Пересилить Буллин. Он Буллин
Третий голос.не мог.
Четвёртый голос.И вот, конечно, мы необычайно
Первый голос.счастливы, что
Третий голос.вот такие великолепные были у нас учителя. И среди них Борис Владимирович, конечно, занимает одно из самых дорогих и драгоценных
Второй голос.для нас мест.
Третий голос.А я сейчас вспомнила
Второй голос.первую бомбежку. И мы шли... Так получилось, что мы что-то шли по улице Герцена, и нас загнали под консерваторию несколько гетисов. Или Браткина там была, еще кто-то.
Третий голос.И вот мы идем,
Второй голос.и Борис Владимирович,
Первый голос.и Асеев, с которыми
Второй голос.они тогда были еще
Третий голос.в хороших отношениях. Они только что сбросили из гетиса несколько зажигательных
Четвёртый голос.бомб. Очень довольные.
Третий голос.Какие-то такие по дворе стоят. Веселые почему-то. Хотя совсем был невеселый момент. А еще, когда ты сказала про Михаила Михайловича Морозова, я тоже вспомнила, как мы идем по затемненному гетисовскому двору,
Четвёртый голос.и Михаил Михайлович в каком-то диком восторге что-то такое говорит, совершенно зашедшись от каких-то там суждений. И вдруг Борис Владимирович
Третий голос.у него был такой какой-то фонарик, который, когда его зажигали,
Четвёртый голос.он как-то трещал. Надо было как-то вот так. И он вдруг высветился. В это время было очень много народу во дворе, и освещать кого-нибудь было категорически невозможно. Но это было так невероятно смешно. Хохон был немыслимый и остановившийся какой-то в это время такой безумные глаза
Третий голос.Михаил Михайлович.
Четвёртый голос.Это было бесподобно смешно.
Третий голос.Вообще, надо сказать,
Четвёртый голос.что чувство юмора было
Третий голос.у Бориса Владимировича потрясающее.
Второй голос.А может вы прямо скажете вслух?
Четвёртый голос.Театровед должен быть любопытным. Он говорит, что это профессиональное любопытство. Любознательное.
Второй голос.Он стал передо мной
Первый голос.вот таким, как я видела его в последний раз, встретившись на улице, когда я летела куда-то в смятении, как всегда, не зная, хорошо ли я работаю,
Третий голос.где я работаю, правильно ли делают люди, что-то я не так делаю,
Первый голос.что-то я совсем не та.
Третий голос.А ведь Борис Владимирович меня всегда поддерживал, помогал. Когда-то
Второй голос.принял меня
Первый голос.на театроведческий факультет
Третий голос.и думал, что из меня будет что-то,
Первый голос.а что-то как-то не получалось. И вот растерянная, я встретила его на улице. Я посмотрела на его глаза и вы знаете, мне не нужно было
Третий голос.рассказывать.
Первый голос.Мне ничего не нужно было говорить. Он все понял сразу. Он как-то так меня остановил,
Второй голос.так мудро,
Первый голос.так неназойливо, так по-человечески меня поправил и сказал, идите, работайте, живите. Но я уже не помню,
Третий голос.что он мне сказал.
Первый голос.Но я знаю только то, что после этого
Третий голос.я бежала окрыленная и на следующий день не опоздала на работу, как я это делаю обычно, а прибежала собранная,
Первый голос.потому что вчера я встретила своего учителя и этот учитель, мне сегодня хочется сказать, это в сущности говорили все об этом, но вы понимаете, он был все-таки очень талантлива, талантливый ученый, но это был талантливый человек. Человек, который умел почувствовать людей и вот в нашем курсе, в котором я училась и товарищи, которые здесь сейчас здесь были, мне кажется, что это один из последних курсов, трагический курс, потому что он пережил все те моменты, которые не нужно было бы переживать нам, но мы этот курс помним не только этими трагическими, мы помним тем светлым, что дал нам Борис Владимирович писать о театре нужно и должно только
Третий голос.художественно, не в смысле художественном,
Первый голос.а в смысле человеческом. У Бориса Владимировича было все. В его статьях было и тонкое изящество, и проникновение в актера, и умение написать, и его статьи. Вот сейчас уже совсем сделавшись старым человеком, я перечитывая, чувствую,
Третий голос.чувствую волнение молодости,
Первый голос.чувствую ту эпоху, в которой он жил. И иногда мне кажется, как же, ведь после этих статей об этом актере как будто уже нечего написать. Не потому, что они
Третий голос.полностью охватывали,
Первый голос.а потому что они были проникнуты таким изяществом, такой духовностью. Борис Владимирович меня познакомил в 43-м году,
Второй голос.когда
Первый голос.еще не кончилась война, когда я была совсем не театральным человеком, когда я пришла на экзамен и сообщила о том, что у меня двое детей
Третий голос.и муж на фронте, и я вообще театр довольно далека.
Первый голос.И я посмотрела, вы знаете, меня поразило, после моего
Третий голос.там рассказа, выступления,
Первый голос.да, какая-то глубокая чуткость у Бориса Владимировича. То умение, я хочу сказать не только о себе, он умел отбирать людей. И он собрал около себя вот таких людей, которые как бы озаренные его именем дружат и сейчас. И встречая Радыховичную,
Третий голос.Ушакову
Первый голос.и кого-то другого еще, всегда у нас в глазах первое воспоминание,
Третий голос.первое то, что нас так спаяло
Первый голос.на всю жизнь, это наш учитель Борис Владимирович Алперс. Борис Владимирович помогал мне лично очень много.
Третий голос.Он был одним из тех близких друзей,
Первый голос.которые часто бывали дома
Третий голос.у Бориса Владимировича.
Первый голос.Но те три-четыре раза,
Третий голос.которые я пришла к нему
Второй голос.и к Галине Юрьевне,
Первый голос.они остались на всю жизнь во мне. И два-три слова совершенно
Третий голос.не нужно никаких.
Первый голос.Иногда даже с иронией сказанных Борис Владимировичем поддерживали меня и в работе, в организации себя. И я всегда вспоминала его. Вот умение, не только в науке, но и чувствовать человека, и создать вокруг себя людей, которых встретишь сейчас, кто большой ученый, кто актер, кто еще кто-то. И тот, кто имел счастье встретиться с Борисом Владимировичем, тот делается как-то близко.
Третий голос.Какая-то ниточка протягивается
Второй голос.между всеми нами.
Первый голос.Эта ниточка связывает нас всех. Всех людей. Когда я вижу Татьяну Константиновну Алмазову, я не могу опять не вспомнить Бориса Владимировича и очень многое связанное с ним. Вот человечность в ученом и в таком ученом, как
Второй голос.Борис Владимирович,
Первый голос.это качество чрезвычайно ценное. И в наш век, когда сейчас как-то для меня
Третий голос.эта проблема человечности
Первый голос.становится очень ярким, я вспоминаю Бориса Владимировича. Он умел глубоко взглянуть в человека,
Третий голос.глубоко взглянуть в актера,
Первый голос.глубоко взглянуть в науку и создать то, что он создал книги и людей.
Второй голос.Вот два слова. Борис Владимирович в театрове должен быть любопытным
Третий голос.и знать, кто на ком женат. Я всегда говорила, это обывательство.
Четвёртый голос.И никогда вещанство. И никогда этому не следовало.
Третий голос.Я приехала на периферии,
Четвёртый голос.и ходила к спецприезду, и стала, значит, хвалить какую-то актрису. И хвалю, и хвалю, она действительно прекрасная актриса.
Третий голос.И говорю,
Четвёртый голос.слушайте, ну почему вы так мало ее используете? Она думала, что играть и то, и это.
Третий голос.Он говорит, извините, это моя жена. Хочу сказать не только от себя лично,
Второй голос.но, может быть,
Четвёртый голос.даже от всего курса,
Третий голос.хотя никто меня специально не уполномочил, но я думаю, что все будут мне благодарны и со мной согласны. У нас Борис Владимирович читал спецкурс «Чехов и Горький». Я всегда была графоманом. И сейчас остаюсь. То есть я всегда очень много записывала. И вот эти тетрадки студенческие до сих пор считаю в общем большой ценностью.
Второй голос.Они у меня
Третий голос.есть и сохранились.
Второй голос.И
Третий голос.я хочу сказать, что
Четвёртый голос.это были лекции,
Первый голос.ну, пожалуй, что самые
Третий голос.интересные.
Второй голос.Хотя тоже
Третий голос.в наше время преподавала целая плеяда замечательных педагогов. Нам так посчастливилось. Это были последние годы, когда вся эта плеяда
Второй голос.еще
Третий голос.очень плодотворна. С большой отдачей. Работала в ГИТИСе. Но лекции Бориса Владимировича были всегда так необычны,
Второй голос.что
Третий голос.я считала и все мои товарищи считали именно их самыми интересными.
Второй голос.Но
Четвёртый голос.кроме того было
Третий голос.очень интересно личное общение с Борисом Владимировичем и с Галиной Георгиевной.
Второй голос.Галина Георгиевна
Третий голос.преподавала на курсе английский язык. И группа
Второй голос.и я в том числе студентов
Третий голос.мы были как бы любимчики.
Второй голос.Галина Георгиевна, так? И
Третий голос.такое было счастье бывать в этом замечательном доме
Первый голос.и общаться.
Третий голос.И с Галиной Георгиевной иногда присоединялся Борис Владимирович. Мы немножечко робели, но тоже бывали всегда счастливы. И я хочу сказать, что не только в моей работе нынешней для меня
Первый голос.и Борис Владимирович,
Третий голос.и Галина Георгиевна пример
Первый голос.и отношение к делу
Третий голос.как к призванию, и отношение к людям, понимание человека, сочувствие. Но этот дом остался каким-то образцом даже вот в поведении. Иногда неосознанно, мы стремились подражать атмосфере этого дома, отношению к людям.
Второй голос.Насколько нам это удалось, трудно сказать.
Третий голос.Во всяком случае во мне живет очень большая любовь и огромная благодарность
Второй голос.и к Борису Владимировичу, и Галине Георгиевне, этому замечательному дому.
Третий голос.Весь вот дарование, скромного, может быть, который человек получил от природы.
Четвёртый голос.Вот эта личность Бориса Владимировича она на всю жизнь
Первый голос.осветила
Второй голос.вот что-то
Третий голос.в душе,
Первый голос.в судьбе человека,
Третий голос.в моей частности, я надеюсь, и очень многих его учеников, учениц и учеников,
Второй голос.которых я знаю.
Четвёртый голос.И я хотела бы,
Второй голос.наверное,
Четвёртый голос.я заканчиваю, вспомнить вот первое выступление,
Третий голос.которое мы здесь слышали, выступление Михаила Лазаревича, который сказал о том,
Четвёртый голос.что Борис Владимирович,
Третий голос.тут говорили обо всех аспектах его личности, по-моему, прекрасной, Дима Гаевский сказал, и все другие, о его таланте,
Первый голос.но я хочу еще тоже сказать
Третий голос.о его человечности,
Первый голос.о том, что
Четвёртый голос.казалось нам немножко,
Первый голос.что между нами существует
Второй голос.такая воздушная прокладка, что ли какая-то, что Борис Владимирович не в силу, может быть,
Третий голос.просто своего исключительного таланта
Первый голос.и просто своей индивидуальности,
Четвёртый голос.что он как-то над нами парит.
Второй голос.Вот.
Первый голос.Но сколько раз в жизни
Третий голос.я убеждалась,
Первый голос.вот так же, как Михаил Лазаревич,
Третий голос.что этот человек исключительно
Второй голос.сердечности был.
Первый голос.Он приходил на помощь очень и очень многим людям.
Четвёртый голос.Но так же,
Третий голос.как Михаил Лазаревич,
Четвёртый голос.его даже близкие не знают об этом, вероятно, даже мы не знаем, и я тоже мало говорила о том, что Борис Владимирович мне очень помог, причем он помог тогда, когда ему было самому очень трудно.
Третий голос.Это было в те вот роковые 48-е,
Второй голос.когда жизнь его
Третий голос.достаточно драматично протекала, и мы были свидетелями, сопереживали
Второй голос.его драме,
Третий голос.этой несправедливости, которая была с ним ученена.
Четвёртый голос.И в эту минуту все равно он имел
Третий голос.очень преданных друзей, очень преданных учеников
Первый голос.предыдущих поколений.
Четвёртый голос.И достаточно было одного слова Бориса Владимировича, чтобы сердца этих людей
Второй голос.было в том,
Четвёртый голос.за кого он просил.
Первый голос.Вот я это на себе испытала. И это, конечно,
Четвёртый голос.частный такой, маленький пример,
Первый голос.но, понимаете,
Третий голос.Борис Владимирович
Второй голос.был действительно
Первый голос.очень человечен,
Второй голос.несмотря на вот эту
Первый голос.такую сдержанность внешнюю. Потом я еще хочу, не повторяя того,
Третий голос.что говорили передо мной,
Четвёртый голос.что я несколько раз в жизни убеждалась,
Первый голос.что этот человек
Второй голос.прозорливец.
Четвёртый голос.Понимаете, он умел прозреть
Первый голос.очень многие судьбы
Третий голос.театральных деятелей
Первый голос.и то, во что
Четвёртый голос.их биографии выльются. Я не буду никаких конкретных имен называть, но просто это был человек глубочайшего ума и глубочайшей интуиции и научной, и художественной, в человеке то, что из него может вырасти.
Первый голос.И мне хочется сказать
Третий голос.Галине Георгиевне, что навсегда,
Первый голос.на всю жизнь мы сохраняем
Третий голос.глубочайшую любовь и уважение к Борису Владимировичу
Второй голос.и к Галине Георгиевне.
Третий голос.И, конечно, всегда, когда мы только сможем,
Первый голос.мы готовы отдать все,
Четвёртый голос.что у нас есть
Первый голос.в памяти Бориса Владимировича.
Второй голос.И вот это все,
Третий голос.что я хотела сказать.
Первый голос.И сейчас,
Четвёртый голос.когда прошло, в общем,
Третий голос.довольно много времени,
Четвёртый голос.я как никогда остро чувствую ту, в общем, почти ушедшую культуру, с которой мы столкнулись
Первый голос.с Борисом Владимировичем.
Четвёртый голос.Понимаете, вот все, что было с ним связано, это было связано вот конкретно, я не знаю, вот он нам рассказывал о Блоке, и мы знали,
Третий голос.что он лично его знал,
Четвёртый голос.и вот сейчас это,
Третий голос.как сказать, такая, ну, если можно сказать, ностальгия по той культуре, по тем удивительным людям, которые, в общем, ушли,
Четвёртый голос.она, мне кажется, как ни с кем связана в нашей жизни
Первый голос.с Борисом Владимировичем,
Четвёртый голос.потому что я сейчас все больше и больше думаю, Боже мой, этот человек, который нес такую в себе
Третий голос.и культуру, и понимание людей, и глубину,
Четвёртый голос.и в общем все это
Третий голос.он старался передать нам и увлекал нас этим,
Четвёртый голос.и действительно вот первое
Третий голос.такое понимание зарождения
Первый голос.все это шло от него.
Четвёртый голос.И сейчас мне кажется,
Первый голос.что наше вот многое в нас
Третий голос.и в том, что мы
Первый голос.что-то сейчас и больше понимаем,
Третий голос.в общем, связано вот
Первый голос.с общением,
Третий голос.с контактом,
Второй голос.с таким человеком, как Борис Владимирович, и я всегда это чувствую и ценю.
Первый голос.Знаете, мы сейчас очень много
Третий голос.размениваем какие-то слова, уже стали стертыми, и вот если
Первый голос.как-то отмыть, что ли,
Третий голос.слово «учитель» с большой буквы,
Второй голос.то мне кажется, что именно это был Борис Владимирович.
Четвёртый голос.Нет, потому что, понимаете, действительно это стало,
Третий голос.очень многие слова стали стертыми пятаками,
Четвёртый голос.мы ими бросаемся,
Третий голос.они уже, да, отчаствуют, и они уже как-то того большого смысла не имеют.
Второй голос.Ученики Бориса Владимировича это, вы знаете, такие, которые как-то, какие-то особенные люди, вот в моем представлении их даже можно как-то ну выделить из ряда других учеников, потому что в основном это люди с позицией, понимаете, какой-то определенной жизненной позиции. Вот достаточно нам сейчас, помните, перечислить знания Крымова, Туровская, Соловьева, подсказывайте мне,
Третий голос.Нурима Кречетова, Гаевский,
Четвёртый голос.понимаете, это все фигуры на нашем,
Второй голос.так сказать, театральном вот небосклоне.
Четвёртый голос.Понимаете, какие-то все-таки это особенные люди, в которых
Второй голос.вот чувствуется, заложен какой-то определенный фундамент. Эти люди, которые, в общем, ну, как вам сказать,
Четвёртый голос.компромиссные, и вот это, мне кажется,
Третий голос.их объединяет.
Четвёртый голос.И еще мне здесь хочется сказать
Второй голос.вот о таком качестве Бориса Владимировича, о котором здесь не говорили, вероятно, потому что среди нас
Третий голос.вот здесь нет актеров.
Второй голос.Он очень любил актеров.
Четвёртый голос.И меня всегда поражало, что Борис Владимирович с большим вниманием
Третий голос.до самых последних дней
Второй голос.относился к работе актеров. Я помню, вот мы приходили с Натальей, с моей сестрой в их дом, и Борис Владимирович, например, спрашивал, вы видели Евстигнеева в его последней работе? Нет, мы не успели.
Четвёртый голос.Ну, как же вы могли себе
Второй голос.этого позволить?
Четвёртый голос.Это не может позволить
Второй голос.человек, который, так сказать, следит за современным театральным искусством. Он очень внимательно следил за современником, за Мхатом. У него какие-то были, как у всякого человека, вероятно, симпатии и антипатии, но
Третий голос.он всегда очень был и в своих
Четвёртый голос.симпатиях и антипатиях доказателен.
Второй голос.Он все время, так сказать,
Четвёртый голос.отрицая что-то,
Третий голос.всегда доказывал,
Второй голос.почему этот актер его огорчает, что в нем не нравится. И мне кажется, вот эта вот
Четвёртый голос.доказательность
Второй голос.и убедительность это было невероятно
Четвёртый голос.ценное качество
Второй голос.Бориса Владимировича, потому что, читая сегодня его статьи, вот этого как-то часто не достает.
Первый голос.Если собрать все, что было сказано, действительно, возник бы
Третий голос.очень объемный,
Первый голос.тут, собственно, он и возник, очень объемный портрет Бориса Владимировича. Я только еще об одной черте его скажу, хотя она подразумевалась из всего,
Второй голос.что здесь говорилось,
Первый голос.но как-то хочется это назвать. По-моему, это огромное мужество его человеческое,
Второй голос.потому что, действительно,
Первый голос.уже говорилось, та страшная несправедливость, историческая несправедливость, которая возникла вокруг него, это была его
Третий голос.кровоточащая рана.
Первый голос.Скажем прямо, с его гордостью, с его осознанием собственного значения это было невероятно
Второй голос.тяжело. Но не знаю, как кто, по-моему,
Первый голос.не слышно было от него никогда никаких жалоб, никаких стянаний. Это был человек удивительного характера, удивительной силы.
Второй голос.И вот,
Первый голос.если действительно есть понятие учителя, и действительно, если это качество не генетическое, а приобретаемое, то, наверное, Борис Владимирович сумел
Второй голос.каким-то
Первый голос.непонятным, таинственным, почти мистическим образом многим и многих из тех,
Второй голос.кто
Первый голос.имел возможность у него учиться с ним общаться, соприкасаться с тем, что он делал, он сумел передать. И дай Бог нам всем себе это нести
Второй голос.и сохранить.
Первый голос.Я думаю, нам надо еще поблагодарить все-таки заключение студии звукозаписи, которая очень много сделала для того, чтобы наша сегодняшняя встреча состоялась.
Второй голос.Спасибо, Танечке, спасибо, Елечке.