Вторая цветаевская конференция Поэма воздуха ч.2 (9-10.10.1994г ДМЦ)

Первый голос.И это является реальностью в том, что внутри вас все роскоши, они как-то стекут, они как-то перестекаются, оттягиваются. То есть эти самые джунгли, которые вы воспринимаете.

Второй голос.Разумеется, тема авиации, она не осталась внимательной для всех поэтик.

Первый голос.И я хочу сказать, что интересно сразу, в первый год, когда у нас появился 7-й модный авиатор, в 1950-е годы, сразу появились нужные поэты, которые не знали, как они относились к финансовому финансовому финансовому течению. В первую он обратился к Ленинграду, в вторую к Ленинграду. Вот, это Александр Блок, кавалер, который не закрывает. Это стихотворение авиатора, и под её верой он выступает. Я стимулирую страху и трудность, чтобы исполнять его отношения.

Второй голос.Из моего мнения, ночь, кстати, должна быть.

Первый голос.Как ты можешь жить так дружеско? Без души, без любви, без лица. Остальная жизнь страстная. Чем ты можешь раздавить свою страсть? Большинство же, к сожалению, такие же, великие свои успехи и успехи, как мы вовсе, о них поспели однажды под надеждой на новое будущее, новое будущее.

Третий голос.Как победа не только человеческого разума, Как неожиданное предпочтение человека, то в степени реальной апостольной господи

Первый голос.это посвящено грядущим поэмам, и это считающее представление. Следует господь, а в этом же примере, в том же паузе, в котором писал «Призрак души», стекает землянка. И вот мы вернемся еще раз к цитаре. Она дышит прозванным воздухом. основные темы, которые все же являются духовным проектом. Твою поэму «Троица» ясно, потому что я писала о многих-многих традиционных историях. Она пишется не из-за рекламы. И мои предположения стоят в том, что, безусловно, она могла, помимо ощущений, например, исторических, о которых я говорила, страны, авиации, Но тем не менее, она пишет название книги 12-й, 13-й вокруг авиации и пишет о авиации как о том, что является мистиками, ведущими к смерти.

Их разумеется, она не глупая. Зачем такой-то сам страшная, а-а-я способность? Зачем витриан легкая через поведущую смерть, когда страшная легкая сам? И не жалейте лёдчиков, потому что они в трёх водях. Не надо жалеть, потому что истинный воздух, как в лаве, не умер. И ничего нового не умереть, конечно, потому что после этого не бывает, может быть, одного из них.

Третий голос.Микрофон. Микрофон. Чак Алтутер Альянс, им был название императора.

Первый голос.Это был первый человек, который успешно пересек Атлантический океан 20-21 марта 1922 года. 13 минут после того, как он попал в Нью-Йорк, Чарльз Ниндер, или Лакли Линдер, как он сейчас называется,

Второй голос.был не только успешным,

Первый голос.но и не только успешным, но и не только успешным. который совершает что-то немыслимое, очень рискованное, и успешно совершил свой полет после 30 минут полета и после того, как он вылетел из Нью-Йорка. Чарльз Линдер был не только успехом американцев, он стал символом международного успеха.

Четвёртый голос.В действительности Линдберг становится достоянием международным. В течение одной ночи он становится известен и его лицо узнают во всем мире. Он ассоциировался со всем, что считалось справедливым и добрым.

Первый голос.И не только в авиации, но и вообще в общечеловеческом смысле.

Четвёртый голос.Он персонифицирует авиацию и будет введен в рамки святого,

Первый голос.не только в связи с авиацией, но и во всех отношениях с другими, которые касаются человека, когда такой человек.

Второй голос.А популярность Линдберта не имела себе равных историй. Он был заброшен буквально двумя миллионами

Первый голос.писем, и несколько сот тысяч телеграммами, и также со стороны

Четвёртый голос.его обожателей

Первый голос.и почитателей.

Четвёртый голос.Считается, что

Первый голос.около пяти тысяч кайфов и стихотворений были на текущей полете Линдерга,

Четвёртый голос.Такая известность, такая слава, она размущала Линдберга,

Первый голос.потому что он, по крайней мере, если, может быть, в его характере было еще что-то, он был очень скромным застенщиком человека.

Четвёртый голос.Он не сильно отличался от всех своих предшественников, собратьев, пилотов. Он также любил авиацию, в нем горела любовь к авиации

Первый голос.и желание дружить с авиацией. Отличие было лишь в том, что он успел совершить удачный файт-перелет.

Четвёртый голос.Этот удачный перелет, конечно, может объяснить тот внутренний успех, который возник вокруг Линдберга, но не может объяснить той мании, того обожания, которое по всему миру охватило весь мир по отношению к Линдбергу. Как можно объяснить такое почти сумасшедшее посвящение людей одному человеку?

Первый голос.Was this worldwide outpouring of adulation

Третий голос.solely the result of Lindbergh's admittedly remarkable achievement?

Четвёртый голос.Было ли такое, вычиснувшееся наружу

Первый голос.большинство людей обожрание результатом его удачного перелета? As his future wife, Anne Moran, was to know from their first meeting, there was no denying that Lindbergh was the symbol of the most beautiful, most stupendous achievement of our age. Как замечает Энн Морроу в ее первой встрече о своем будущем муже Чарльзе Линдерне, он действительно явился символом его самого прекрасного... Что он в своей человеческой натуре является символом всего самого прекрасного и символом такого великого достижения, достижения века, на который он ищет.

Линдберг считает, что нам стоит как гигант среди так называемого золотого века авиации. И вероятно, это так.

Четвёртый голос.Но есть в Ницце-Айнберге что-то гораздо большее,

Первый голос.чем просто его

Четвёртый голос.один перелет, который он

Первый голос.совершил в одиночку.

Четвёртый голос.Обожание и любовь, которая в отношении Клингера проявилась, была в большей степени не только результатом того, что он совершил этот перевод, но и из-за того, что это был человек особой личности. Опять его жена Энн Моррелл отмечает в своем книжке, что при встрече с ним сразу человек ощущает почти религиозное чувство благоговения и обожрания.

Первый голос.По ее мнению, Линдберг, если бы Линдберг не проявил себя в перелете, он, несомненно, выразил бы свою гениальную личность в какой-либо другой области.

Четвёртый голос.Она замечает, что он понапрасну не терял ничего, ни чувств, ни эмоций, ни слов. Его бесподобные потрясающие силы, которые он обладал, владел над людьми, то впечатление, которое он производил, это его личная характеристика, личная черта.

Первый голос.Он выражал каждого, кто ходил в комнату, он принял гармонию своей натуре. Чарльз Линдберг, она писала, что единственный степень, в котором я действительно зажигаю пищу, последний из бомбов. Он совершенно невозможно поверить, что он такой, как он есть. И это очень волнительное чувство, это очень захватывающее чувство, что вот он перед вами, и вы должны верить, что он каждый день невозможно. Но существует больше, чем просто человек, что подвояло к идее первой части Финдера. Он был героем среди героев.

Как и большинство пилотов в 1920-х и ранних 1930-х годах, линдберг-трейд был авиацией, и он был профессионалом, потому что он был в жизни.

Четвёртый голос.Но любовь к полетам, она сжигалась внутри души всех этих пионеров. Тридцать перед авиацией это был и до сих пор есть как бы гибкий заразный эффективный способность. И Моро, жена его, окисывает свой первый опыт такого ощущения авиации следующим летом. Третье. Потрясающая волнованность проходит через всю тебя, когда ты на себе ощущаешь, как великолепный ток, веение двигателя аэроплана, когда он идет через тебя.

Первый голос.И вот в данном первом опыте прикосновения к Вяде она пишет, что я потрясающе была совершенно отволнована, и я поняла тех, которые... И впервые я поняла, как люди посвящают себя Вяде, почему они так становятся одержимы от Вяде. Мир не был столь скептичен и циничен в отношении авиации в те дни, как это сейчас.

Второй голос.Большинство из нас, кто сегодня испытывает полет, они испытывают его следующим образом.

Первый голос.Мы как бы как скот догоняемся через трубовый самолет, а дальше на совершенно чистых условиях поднимать на высоту 35 тысяч метров, и так уходов, и полет очень скучный.

Четвёртый голос.И мы одержимы только одной мыслью, как бы попасть какого-то средства, довести до цели.

Первый голос.То есть никакого магического смысла нет. Те из нас, которые были счастливы испытать опыт полета не такого грандиозного, а ниже, должны понимать, Тех эмоций, то волнение, которое охватывало пионеров авиации во время флота в Минске хозяйстве.

Четвёртый голос.Полет, ровно такой, который мы иногда переживаем в снах и мечтах о полете. Это третий, который проходит сквозь флот, когда вы чувствуете, что там есть самолет.

Первый голос.Полное ощущение полета, полное интенсивное опыта того, что мы видим.

Четвёртый голос.Вероятно, что это был этот имидж, это представление о полете, которое позволило создать определенную нишу в Линдервуд-истории.

Первый голос.После трансатлантического полёта Линдек становится первым из первых. Или, как Анн Моррен говорит, последний из богов в мире, который увидел Линдек, и он стал победителем.

Четвёртый голос.В Линдберге мир нашел все это и даже большее.

Первый голос.Он начал свой полет без какой-либо другой цели, как просто прилететь к месту. И он оставался без какого-либо другого погрустения, чем просто слушать авиацию, просто хотел сделать что-то ради авиации. Он не желал дать ничего, но на самом деле дал всё Конечно, потрясение мира или авиации начнут до того, как Линдберг осуществил свой исторический полет.

Четвёртый голос.Но Линдек, Линдеку нужно отдать предпочтение в том, что он вернул романтическую ауру любви и что он стал героем того характера,

Первый голос.в которых так нуждалось в то самое время. Он в действительности является первым, который не должен быть забыт.

Третий голос.Возвращаемся к примеру своему воздуху. Как истинный поэт Марион Цветаева получала истинное наслаждение от игры слова. Придумать аналогизм, наполнить привычное сочетание букв новых смыслов, доставить слыхать слово в грамме неожиданной грамматической формы, объединить в одной конструкции казалось бы абсолютно несочетаемые слова, свяжить синонимически ряд новым неожиданным словом, с теми средствами критической техники Марион Цветаева, пользуясь свободой, пускать блестяще.

Естественно, в написанной в зрелый период творчества поэме «Возлуха» она использует всю мощь своего поэтического таланта и мастерства, в том числе и в области слова-творчества. Сначала немного статистики. Статистика в большом количестве была на конференции, но у меня немножко было эмоций. Значит, поэма состоит из 371 строки. Если отбросить вспомогательные слова, которым невозможно или очень сложно применить законы словотворчества, как по Союзу, предлоге и другим, поэма содержит около 870 слов.

В приведенном ранее статистическом обзоре было ясно, что в основном предлоги Союза на первом месте находятся по количеству упоминаний. А у меня эти слова в данном исследовании не интересовались. 80-70 слов. Из них таких слов, о которых можно сказать, что они появились в процессе правотворчества, примерно 80. Подсчет слов в некотором роде субъективен, зависит от установки исследователя, но 140 слов он верит. Итак, процент новых слов в тексте примерно 9,2%. Изусловно, цифра огромная. Еще выше процент строк, в которых используются новообразованные. Точнее, строк 66, то есть 17,8%. Интересно проследить за распределением новых слов в тексте.

В первой сотне слов их вообще нет. Во второй, третьей и четвертой сотне слов количество наобразованных слов умеренное, 4-7%. Затем следует взрыв. В пятой, шестой и седьмой сотне слов примерно 117% новых слов.

Первый голос.И постепенное удостоверение, что в творчестве 12% восьмой и 3% последних девятых слов. слов. Примерно

Третий голос.та же тенденция обнаруживается при исследовании плотности строк, в которых встречаются новые слова. Если рассчитываем на 9 групп, примерно по 40 строк в группе распределение плотности таково. 0 в первой группе, 9,5,

Первый голос.19, 12,

Третий голос.а потом строить 31, 28,

Первый голос.35, затем 20%, 7,5%.

Третий голос.При сопоставлении графика распределения плотности новообразования с эмоциональным графиком поэмы, что выходит за рамки данного сообщения, обнаруживается явная корреляция. Максимумы и минимумы обоих графиков совпадают абсолютно. Наиболее революционных местах плотность новообразования такова, что политический текст

Первый голос.буквально превращается в замок. Вот так цитировался кусочек уже не один раз. Вот. О, как воздух ливок,

Третий голос.ливок легче и кончей, сквозь овцы скользок, волоски Те, что только ползают, стали вечереют, Что и скотч и лыга, свежего и лука, Пагода музыкой, бусин и бамбука, Пагода завесой. Вещи, что шли и шли, шли и шли бы, Для чего гермесу крыльцам

Первый голос.Благодички бы, ловче, наведли бе, Иди, да ехать. В этом отрывке 12 новых слов.

Третий голос.А фактический смысл сердца скорее содержится не в его содержании, О безумной игре звуков, слов, строк, знаков в финале книги. И мне кажется, что попытка напомнить вот такие тексты с каким-то смыслом, она настолько субъективна,

Первый голос.насколько интернациональный текст не подается в любом разговаривании, что фактически он превращен в кузов.

Третий голос.Немного о технике новообразования. На рассчитании Брежнева подчеркнуто, конечно, как во времена обретения человеком вещи выглядят в словесной форме, образованные при помощи дефицита. то есть два слова становятся рядом и соединяются коротенькой черточкой. А там, как пишет, смысл появился. Водится попом, пахнет музыкой, вода замещения, ну и так далее, вея черепахи. Несколько более сложными выглядят новообразованные слова, выдающие отличное знание по этому месту языка.

Земля, освещение, воздухобор, слово сопричастное,

Первый голос.что-то похожее на другие.

Третий голос.Некоторые из них выглядят вполне естественно, как бы существовавшие всегда. Группа слов образована по принципу аналогии. Скажем, есть слово «закон», которое на заочной появляется со спинного. В аналогии с «адуретом», «шапом», «разликом» предполагает «расцедив» и другие. Зачастую звучит тоже вполне естественно. Особняком стоит группа, в которой стоят новые слова, образованные, образование которых является, на мой взгляд, политической провокацией.

Неестественно звучащие, разгражающие глаза и ухо, превращающие текст в постноязычную замку, эти слова появляются в моменты эмоциональной подкульминации. Вплоть до естественной связи поэта и воздуха, защитной следствием сублимации фактических текстов эмоций гениального поэта, встретившего за порогом своего дома вместо жданного любимого человека, потрясавшегося своей ретью, рытью, сетью, гудью, веки, вивки, цепки, воздух, оказавшимся на поверху скольче, вивче, плотче, цельще и гудче всего сущего, Так вот, появившиеся в этот момент слова должны вроде бы уязвить, шокировать, ошеломить, разбразнить, я бы сказал, одурачить профессионного читателя, полагавшего ранее, что воздух представляет собой такие сказки, существующие для того, чтобы им дышать, ну и еще в крайнем случае, чтобы в нем зазвучить.

Провокация иногда выдаётся поэту чаще, чем её. Слишком нарочито, явно и датированно сконструированы некоторые части поэмы. В то же время, весьма удачно используется словообразованное слово в качестве своеобразного камертона, как бы задающего ритм всей поэмы. Эти слова вы упоминали. Землеизлучение, землеотпущение, землеотлучение, землеотечение. С помощью этих слов как бы заритмовываются целые блоки, блоки боевых. Они как бы простегивают весь текст.

И, как всегда, уцветает своевременность в жёстком месте, звучат слова, полученные противоположным развёрнутым на 180 градусов способом, не совмещением, суммированием нескольких слов, а, наоборот, разделением одного слова в составные части, опять-таки, не разупрегнавшись, слова «со-зы-ва-ет-ца». Чем объяснит взрыв злоотворчества формиозов? Огромная концентрация словообразования, нередко приходящая сзади. Здесь можно всегда пользоваться наработанной техникой злоотворчества, созданной в этом начале века, в особенности футболистами.

Но конструирование нового слова – вещь штучная, превышение критической массы придуманных слов не всегда приводит к взрыву качества, значительно чаще взрывается текст. Что из них произошло в данном случае? У туристов особенность у Майковского и Хлебникова – широкое использование слова. Образование текста нам кажется более удачным. И по этике Цветарева ни одной заумной строки в своем мире нет. Убеждённо.

Четвёртый голос.Если такой читатель, надо знать, что существует вот такой парадокс.

Третий голос.Спасибо.

Четвёртый голос.Ольга Григорьевна Стрельцина, наш представитель, наш руководитель, наша опора, наш институт.

Третий голос.Можете выделить место.

Первый голос.По словам доклада последнего, я могу с возможностью сказать несколько слов,

Третий голос.которые не используются в конкретном тексте, а уже как-то вызваны сегодняшним днём.

Второй голос.Я сидела в этом здании и вспоминала, как много лет назад в Мирной Угры попал в руль тех боевых лодочек.

Четвёртый голос.И так, это были такие небольшие листочки, запечатанные на машинке, с большим количеством опечаток.

Второй голос.И так получилось, что я в это время находилась в больнице, где у меня предстояла в высшей степени серьезная операция и шел вопрос как раз о жизни и смерти. И я бесконечно читала этот текст и понимала, что я не готова к этому. То есть, с одной стороны, он восхищал меня, и с другой стороны понимал, что нет, я не готова. Долгие обсуждения этого, помимо возраста, Михаила Милоновича Каспарова, привели, в конце концов, к тому, что вот появилась эта дезинфекция, статья, которая как раз, собственно говоря, в то время и была опубликована.

И мне как-то жаль, что сегодня в докладах эта статья мало прозвучала. Такое впечатление, что она существовала отдельно, а конференция отдельно. Я думаю, что там было сказано очень многое. Хотя некоторые вещи, которые были предложены Притомленовичу, может быть, не всеми были восприняты, но хотя бы потому, что там была речь о модели мира вот в форме подковы, которая, может быть, не всеми принимается, и которая требовала добавки, возможно.

Но, во всяком случае, после этой статьи оставалось все еще такое ощущение,

Первый голос.да, это очень интересно, но мы к нему не готовы.

Второй голос.И когда появился, когда я узнала о замысле этой конференции, у меня было совершенно то же ощущение. Да, это самое трудное, это тысячу раз в год не повторялось, самое трудное, самое сложное, самое поразительное память о Марине Цветаевой, но мы к ней не готовы. Я могу сказать, что в какой-то степени меня сохраняют ощущения и сейчас, во всяком случае, в отношении себя. Но вместе с тем, вот когда я сегодня слушала доклады, у меня было такое ощущение, что вот пока мы думали, что мы не готовы, В то время Боевой воздух уже как бы сама пошла, сама пошла к тому, чтобы ее интерпретировать, к тому, чтобы быть ей понятной. И об этом говорят сегодняшние доклады.

Я хочу сказать о... вот степень негатовности я вижу в таких вещах. Ну, в данном цитировании, в большом количестве ошибок в ударении, в несоблюдении интонации, в интерпретации, которую, я думаю, можно легко снять, просто более внимательно прочитав текст. А вот готовность вижу как раз в том, что, скажем так, по-разному интерпретация, которая и да, и да, до определенной степени подходит. И вот в этой части, по-моему, и только, да, у нас меняется

Первый голос.гораздо более тихое отношение, скажем так.

Второй голос.И самопонимание тех, мне кажется, что сегодня мы узнали очень много о разных странах, связанных с поездом воздуха. И это я считаю огромным плюсом. А вне готовности я вижу желание выбрать один вариант. Вот Ривки это только гость, это обязательное Ривки. Хотя если бы он был Ривки, почему бы он не назвать Ривки? Если бы он находился, то это было бы не для Ривки. А вот, скажем, авиация не имеет отношения. В то время как в Китае был удостоверяющий, что он не имеет отношения.

То есть я думаю, что сам вот этот факт или-или, он свидетельствует о том, что здесь ситуация и-и. Ну и последнее, что я хочу сказать. Конечно, я никак не могу наделить представление об аэрозоле как о зале.

Третий голос.я не сказал что это за отдельные части поэтому приближаются по своей осыщенностью сложно так что это не в том случае не осуждение

Второй голос.— Я хочу поделиться с вами многими соображениями, которые мы применяем сейчас по поводу поэмы «Воздух». В подходах к этой поэме, которые мы звучали на сегодняшней конференции, в той или иной мере выявились два подхода.

Первый голос.Это исследование по иному воздуху как автономного политического текста, его структуры, его языковых композиционных особенностей, и исследование по иному воздуху как интертекста.

Второй голос.Интертекста в том значении, которое придается этому термину в теории интерсексуальности.

Первый голос.Что такое теория интерсексуальности, что такое интертекста?

Второй голос.Вокруг политического текста, цитирую, создается множественное сексуальное пространство, чьи элементы могут быть введены в конкретный политический текст. Мы называем это пространство интерсексуальным. Хотелось бы в том сообщении, которое вам предлагается, соединить вот эти два направления. То есть представить как среднеотъемные стороны поэтический язык и интерсексуальную структуру поэта. Причем понятие интертекстов будет немного расширено по сравнению с тем, как этот термин используется в работах американских, французских исследователей, ну и российских.

Итак, в теории интерсексуальности обычно делается акцент на двух моментах. То есть под текстом действует текст. Понимается именно текст. Не мир и не язык, представленный во множестве таких использований,

Первый голос.которые могут стать и не фиксироваться какими-то конкретными текстами, а существуют именно в коллективном языковом сознании. Это первое, и факт интертекста, выступаемый воздуха, ясно нам усоверяется тем, что вы могли прочитать в статье Николая Ивановича и в сегодняшнем сообщении. Вот сейчас, например, книга Еноха с Рудольфом Сталином и с многими другими.

Второй голос.Итак, вот это одна сторона интерпретуальности. И вторая сторона. Главный обход длился на известность, то есть на выявление текстов предшественников.

Первый голос.Цитирую.

Второй голос.Каждый текст, создавая вокруг себя особое интерпретуальное поле, по-своему организует и глупирует тексты предшественника. Отсюда анализ текста направлен на то, чтобы снова разобрать, разортировать инцитаты, и обратное развешивание – это, собственно, текст окончательного звания текста и его растворение в чтении. Вот такой вот метод, при котором текст, так сказать, путем совместения и размотается на части и развешивается, вот как сказано в его рецитате, на свои составляющие, Мне кажется, является, конечно, очень нужной и полезной вещью, и необходимой, но здесь утрачивается вот исключительно важное качество.

Первый голос.Зачем им созданы эти средства, если всё им известно, всё им знакомо, и достаточно только очень внимательно подумать, что здесь знакомо, для чего он создавался в самой Китае. И, конечно, еще заодно вопрос для знамени в Китае, вот все то, ловлю в память воздуха.

Второй голос.В теории интерпретуальности вот этот характер соотнесенности с текстами предшественниками ставится и в отношении культуры.

Первый голос.И здесь вот как будто бы есть немножко другой,

Второй голос.более, как мне кажется, подходящий поворот, а именно, каждое произведение, пишет Михаил Якушкин, выстраивая свое интерсексуальное поле, создает собственную историю культуры, переструктурирует весь предшествующий культурный сон. Это, я думаю, уже гораздо ближе к нашему субъекту, к боевым воздухам. Но все-таки мне кажется, что важно подчеркнуть, что речь идет не только о переструктурации новоизвестного, а речь идет о создании того, чего раньше не было.

И вот как это создаётся, каким образом и что это такое, чего раньше не было, вот, мне кажется, вот этот мотивовичный такой следовательский интерес к этой болезни, он состоит именно в этом. Итак, когда я уже не знаю, пойму, читаю этот текст, я таким образом хочу сказать, что перед нами какой-то текст, в котором существует совершенно заданная новая форма бытия многих культурных смыслов, рассредоточенных в разных областях знания, которые здесь, в этой поэзии, впервые вступили в некое уникальное сочетание и дали нам новую форму существования нашего собственного культурного знания.

Как это происходит и какие это возрасты, об этом я хочу вам рассказать. Из каждого, я думаю, понятного, что понятие интертекста входит не только в соотнесённость с предшествующими текстами, но сюда входит и понятие мира, и понятие языка. Мир входит в политический текст ничуть не в меньшем объёме, чем другие тексты. Он признаётся специалистами по интертексту стандартным пониманием. А если мы читаем, то чтение человека закрывает глаза, и в памяти его начинают всплывать некие образы, и можно фальсифицировать прежде всего человеческому опыту земной жизни человека, обычного человека, в его трубе, боли и страданиях, в его телесных переживаниях, в бытии, в историческом времени, в общении с природой, в семейных отношениях.

Бабкина коса и Нила с детками, мать с подстовками детскими и хвоя у входа, известная в домах. Прош и овцы, просы и лист, жарка и засуха, волк и плуг, неумолок и неурожай, баба с огородом. Дыры в сапогах и стыд от запла, ограниченные средства в непосредственной ничьей. Открыли путь. Все это предельно краткие обозначения повседневных и типовых ситуаций человеческого опыта, преимущественно российского, который отсылает не к текстам, а непосредственно к этому опыту и стоящим за ним мероприятиям.

Сыпняк в Москве и паровик в Замочке, отчасти я думаю предпереведческие и полустанки, это исторические уроки, также пропущенные через личные переживания. Все эти опыты никогда не были соединены так, как это сделано в Париме, и не были осмыслены как присутствующие в земной человеческой жизни сигналы или знаки или образы состояний, с которыми сталкивается человек в космосе, в смерти, в земной силе. Мы включаем понятие интерсекции полевых, здесь это то, как разных людей, в объеме их названных в тексте, а также в потенциальных ассоциациях, в неустранимый конститутивный смысловой слой текста.

Представляется также, что в интертекст следует включить язык, понятый как пространство неназванных цитат. То есть здесь опять-таки имеется в виду не интерсексуальное поле, связанное с текстами предшественников, но тот смысл, на котором наставил Бахти, когда он писал, что всякое высказывание есть чужое высказывание, что оно же кому-то принадлежало и принадлежит, и тем самым вступает в дискурс шлейфов, шлайфов многообразных, в том числе идеологических, коннотаций.

Речь идет таким образом о коллективе. Именно во время высказывания мы угадываем типовые конструкции,

Первый голос.либо с тем же лексическим наполнением, либо видоизмененные,

Второй голос.с которыми связана характерная, так называемая, прагматическая информация. То есть информация, естественно, не от арктических текстов предшественников, а относящаяся, опять-таки, к коллективному языковому сознанию. Так же, как и в случае с миром, дают уникальное и новое взаимодействие, задействованность разных точек зрения. Для боевых воздухов это особенно существенно, разговорный и научный дискуссий. И, наконец, самое главное для понятия интертекста, в том смысле, в котором мы здесь хотим его подключать.

Как представляется, и как это было показано в сегодняшних докладах, текст поэмы возраста содержит поэзию неисчерпаемого юрска, культурных, языковых, жизненных смыслов, физикой медицины, техникой авиации, историей трансферсональной человеческой области, Античность, библейское христианство, введение вегионерства, стихии и истории. Можно сказать, что речь идёт действительно о глобальной перестройке всего предшествующего культурного фонда.

Но только ли о перестройке? Представляете, что речь идёт о рождении новых культурных смыслов, интерсмыслов, нового знания, получающего статус бытия и форму бытия через пойму Господа. Вот этот главный смысл я связываю с понятием интертекста. И в следующей части доклада я хочу остановиться на том,

Первый голос.как, на мой взгляд, становится возможным порождение подобного интертекста. Как словесный политический дискурс обеспечивает и создает его пространство.

Второй голос.Знаем, что текст поэмы «Воздух» отличается в многими разными особенностями. Ну, например, поражают сталкивания каких-то вот, так скажем, исключительно простых высказываний, которые, кажется, принадлежат каждому из нас. Кажется, что они не созданы, что они взяты из нашей жизни. Лестница как лестница, час как час, ночной и так далее. С местами, где уверенность относительно адекватного понимания у нас или весьма нелегка, или, как мне кажется, может даже отсутствовать.

Мне вообще кажется, что в параллельной конкуренции было бы полезно провести такой семинар, где строку за строкой разобрать каждую строку поэмы. Я, во всяком случае, в университете на семинаре по поэтическому языку именно так, вот сейчас я разбираю поэмы Господа, двигаясь буквально от строки к строке. поскольку нам очень часто есть такой соблазн квазипонимания. Квазипонимание, когда нам кажется, что квазипонимание, это как будто так.

И даже не знаешь, что в сущности опаснее, непонимание или квазипонимание. Я думаю, что в отношении поэмы воздуха мы во многих случаях находимся на уровне квазипонимания. Ну, вот из разных черт ее языка и ее строения я хочу отметить и связывать с пониманием ее как интертекст. Первое, то, что можно назвать семантической и референциальной неопределенностью, только совсем в другой форме. Мы внимательнейшим образом читаем по этому кодексу, мы убеждаемся, что такая референциальная неопределенность, инцестар, который в свою очередь, наверное, указывает на реальные ключи, еще и имеет какое-то другое смысл.

Это всего лишь наиболее наглядное произведение референциальной социологии в возрасте. А можно сказать, и все объемы.

Первый голос.или вот если можно воспользоваться, по-моему, вашим термином, выгодного владельца, синкретизмом, искрещением,

Второй голос.проявляет себя в самых разных плоскостях. Чисто сталкиваемся с тем, что паром воздуха введен большой пласт слов, которые являются одновременно терминами и общеупотребительными словами русского языка. Твердое тело, как термин физики и как общепринятые названия телесной оболочки человека. Это слизь и удушье, вздох и спазм, дыра и легкая, земля, вода, воздух. Все это примеры семантического скрещения, когда высказывание позволяет реализовать двойню больше смысла и тем самым строить текст как соотнесенный с разными точками зрения на одно донатативное пространство или в других случаях с множеством донатативных пространств.

Верхи бесхлебны, и всем не урожаем вверх. Не дышите плавным воздухом низов, низы, то есть низы, которые имеют свой атмосфер, и слой социума. Воздухом плавания, выделяющимся в нем плаванием, и вспомним второй воздух, влажный. Твердь земли и твердь небес, о чем уже шла речь, легкая, как физический термин, и легкая, как метафора, сам сплошной легкая. Все это едва ли не взятые на удачу примеры использования языковых единиц в их фантастическом и референциальном потенциале.

Счастливым за секрет, о чем уже сегодня говорили. Михаил Иоаннович, здесь только одно значение, связанное с преградой и срубленных и наваленных в леснах и в деревьях. Но также оправданно, видите, другое значение. Засечка, это значит зарубка, отметки рубящей морозы на чем-либо, зарубка памяти, например. И это даже оправдывается как счастливое событие.

Третий голос.Так что у нас соединяется сфера природы и сфера психического переживания.

Второй голос.Неоднозначно, в плане возможных фреймов и смыслов. Землеизлучение, землеотпущение, землеотсечение. Земля отсекает или отсекается. Вот что такое фрейм. Равно как и в Кафесамете, отпущение, отлучение, отпустить в прямом значении и отпустить в прямом грехе, отлучить в прямом значении и отделить и отлучить от церкви. Из равнополезных форм выбраны более многозначные стихотворительные поддержки. Целые высказывания и даже фрагменты строятся так, что они принципиально рассчитаны на семантическую неодноклассность, а доминированность разных прочтений.

Так, в тугом шаг мы можем прочесть, как в тугом воздухе, то есть в плотном густом воздухе, и в тугом, то есть в жмущем сапоге. Отрывы к лидию, как сквозь пальцы, сердце, как сквозь зубы, довода, с характерным различием знаков припинания в разных публикациях, читается и как исключение генитивной конструкции сквозь пальцы сердца и безумия. Если обратиться к значению прилагательства «густой», «сухой», «тупой», «лёгкий», «редкий», «седой», но в образовании «липкий», «словкий», «густый», то можно увидеть, что задействованы либо в данном высказке, либо в непосредственном смысловом окружении, едва ли не все возможные их значения.

Это очень существенный фактор, потому что по логике языка разные значения предполагают и разные контексты. Так что осуществляется семантический выбор и семантическое согласование. Семантический и референциальный синкретизм требует исключительной изощренности в строении политических высказываний и, конечно, здесь скрыт глубокий смысл. На наш взгляд смысл в этом стоит следующий. Светаева обращается к той форме, в которой разные области знания и представления о мире не разделены, а слиты воедино, как целостную область первичного знания и накопленного знания.

Третий голос.Таковы являются слова и рассказывательная форма, как бытийные языковые формы и контексты предлагаемого понимания.

Второй голос.Скажу еще о второй части, которая мне представляет статью существа. Она связана с выбором семантической или, если угодно, семантической доминации текста, вокруг или в центре которой, или в полном сращении с ней, строится этот текст поэта. Здесь необходимо отметить, что центральным связующим личностным началом в память воздуха выступает Я, внутренний

Первый голос.Я судьбы.

Четвёртый голос.Причем это Я, и здесь, по-моему, это уже отмечалось сегодня,

Второй голос.выступает и как переживающий опыт вознесения с утратой цвета и света, связания и прочих чувств и эмоций, и передающий этот опыт в сохранении, даже можно сказать, обостренным менталитетом и мастер-классом. След за душой без прослойки чувств, то есть как будто бы чувств больше нет, следует, да и чувствуется. И так вплоть до землеотсечения, выхода из газового мешка воздуха,

Первый голос.что же испытывает тот, кто вышел из газового мешка воздуха?

Второй голос.Полное и точное чувство головы с крыльями. Стихи воздуха, опять-таки густой лифт, резкие гудки и так далее, Это такие характеристики, что они одновременно называют объективную характеристику атмосферы и ее восприятие с помощью чувств. Воздух передается внутреннее актуальное сознание героики, ее ищущий мысль, включающий сомнение и уточнение.

Третий голос.Вот то, что сегодня многократно обсуждалось, то, что в лучшем случае слов, огнем, под ним, кстати, меня испугает,

Второй голос.И, скажем, Наярдов, Эрик, Баба Содорода. Также неуклонное движение от точности к большей точности, к единственной точности. О, как воздух редок, редок вещеножность, нет резца. Но сама по себе вот эта семантическая доминация, которая предлагается здесь, личностная доминация, она не выбирается. Должны быть другие внетематические знаки, которые указывают на ее приоритет. Как вы представляете, такими тематическими знаками выступает полемия синтаксиса. Михаил Леон пишет о разорванности, отрывистости синтаксиса. Если обратить эти характеристики к синтаксическому строю, то мы должны говорить о синтаксисе, проникнутом в глубочайший эмоциональность, как знание актуального состояния и от субъекта.

Также отдельные черты свидетельствуют о том, что при нами что-то близкое к внутренней речи, с ее принципиальной эллиптичностью, большим объемом невысказываемого и неизвестного тому, кто является создателем внутренней речи, с ее диалектикой спора и выбора, отказом от выстраивания логических причинно-следственных связей, с тем, что называется семантикой эскиза, вот нечем держаться. Арифматическая доминация, как связанная с переживанием «я» субъекта, кажется принципиально важной, ибо позволяет Господне представлять, что дать по имени еще новые горизонты.

В современной психотерапии разворачивается совершенно новое представление о спектре сознания, о роли так называемых перинатальных матриц, матриц, которые связаны с этапами человеческого рождения, в которых навсегда соединены смерть, рождение и вознесение. И вот в отдельных характеристиках этих перинатальных матриц нельзя не иметь сходства с этапами вознесения, о которых мы читаем в «Войне воздуха». Особенно впечатляющим кажется выделение наряду с биографическим и так называемым перинатальным опытом в психиатрии трансперсонального опыта.

Об этом трансперсональном опыте мы читаем в частности в книге Станислава Грова «За пределами мозга». Вот о чем он пишет. В большой группе трансперсональных переживаний сознание словно расширяется за пределы терминального мира и континуума времени и пространства, каким мы его воспринимаем в повседневной жизни. Обычные тому примеры — опыт встречи с душами умерших или со сверхчеловеческими духовными действиями. В предельной форме индивидуальное сознание охватывает всю целостность существования и осуществляет себя универсальным разумом .

Высшей точкой всех переживаний будет очевидна сверхкосмическая или метакосмическая пустота, загадочная предвечная ничтоин, которая сознает себя самой и содержит всю экзистенцию в зародышевой форме. Таким образом выделение, вы могли бы сказать, что у нас тематическая доминанция,

Первый голос.скажем, авиация, или тематическая доминанция физика.

Второй голос.Я вот этим фрагментом хотела бы сказать, что в этой тематической доминанции человека мы тем самым обретаем возможность дать, по-моему, воздуху те горизонты, которые связаны со спектром человеческого сознания и вот с казуическим разумом,

Первый голос.Который, по-моему, разлучался и в «Пайме воздуха», и в других докладах, и в статье Гаспарова, и в ряде докладах, которые стихомодифицированы.

Второй голос.Наконец, еще третья характеристика, или третий конститутивный принцип интерсекции «Паймы воздуха», о котором мне хочется сказать, это принцип, который можно назвать принципом всеобщей связанности, то есть неразделенного и цельного знания. Я полагаю, что о разорванности, отрывистости поэмы, о чем как будто бы пишет Михаил Леонидович Гаспаров, можно говорить только в очень ограниченном смысле, если иметь в виду, скажем, какую-нибудь норму повествовательного рассказа.

Большое значение, как представляется, имеют всякие формы связанности. Причем повторы и параллелизмы, пожалуй, представляют здесь не меньший интерес именно вследствие своей наглядности и легкой прочитывания. Когда я говорю о связанности и о формах связанности, я имею в виду не только линейную связанность, но и связанность парадигматическую, построенную по методу славнейших семантических сетей, у которых в свою очередь есть несколько уровней, включая имплицитные, прям как будто и непредставленные по имени.

Показательно, например, вот то номинативное поле, которое связано с прилагательным редким. Интер-языковое поле, то есть не только русский язык. То что мы обнаружим? Редкие, реже и реже. Что это такое? Это рыболовное мелкое лечение усилий.

Первый голос.Либо сеть легких плетений.

Второй голос.А как строится цитата? ...как сквозь невод дедов. То есть вот только что появится редок, а прежде чем редок уже появился невод. А этот самый невод, он, собственно говоря, и есть. Вот это реже и реже. Как обозначается небо? на том уровне, который мы как раз и должны выявлять и выявляем. И здесь невольно вспоминаются цитарские строки. В 13-м Новодеричьем поняла не вес, а сеть. Если мы говорим о пёсе Гребен, то он понимается как будто бы на фоне пёсей головы, пёсей хвост, пёсей язык.

Тут, кстати, ещё вспоминается Псеглавец, а Псеглавец это Христофор, а Христофор была безглавен. Но оставим вот эту сторону. Его наиболее общим значением – это снаряд с узлями для различного употребления. Он возникает в тексте вот здесь. Пёсий гребень для пёсих. Математическое действие таково, что у нас головы гребень, то есть казабовкина, гребень кровли, то есть слава тебе, болезненному крышу, гребень волны, то есть вся тема воды, грести лесном и грести седом, то есть тема влаги, воды, влажности, ливня, лодки, хлебная тема.

В то время как зубья начинают нам от зубов, которые скоро появятся в сердце. Предсказывают. Также, если мы возьмем, скажем, слово «курчи». Вот там режет древние пёсила, допесил курчи. Я думаю, что вот это вот и вообще режет древние пёсила, допесил курчи. Кстати, в некоторых изданиях резче, и там ведь реже, реже, реже есть грехи песни для песен. Мы стараемся понять, ну, Курчич, ну, что такое Курчич? Да, такого слова вы не найдете.

Ни в Толговом слове четырёхтомном, ни у Шапкова, ни у Даля, ни в семнадцатисотомном.

Третий голос.И вот у меня не было, словом говоря, народного бога.

Второй голос.Значит, ну потом мы понимаем, да, Курчин, значит, надо искать Курчавый. Курчавый, Кучерявый, Кучера, Кучер. И тут же рядом вот это вот слово записью Курч фонетически как-то вот нам напоминает Корч.

Первый голос.Правда?

Второй голос.Корчится. Корчится. Тем более, что в этом тексте резкий, он называет понятие о боли, правда? Там только что сейчас будет режущая боль. И когда мы смотрим корчится и смотрим этимологические связи, то оказывается, что и здесь есть вот такая связь, которая как будто предсказывает то, что появится дальше. Дальше. О как воздух резок, резок резче ножниц, нет резца. Резче ножниц, то есть вызывающий резущую боль. Другой вид связности, который мне хочется отметить, это, я покажу просто его пример, вот он связан с темой насилия.

Я сказала, что он связан, не имеется в виду, вот это как одно говоря, связан с другим. Речь идет о семантических сетях, то есть как все пространство внутри связано. Так вот, через все пространство проходит тема насилия. Расколотый ящик, оседлости прорва на чертах, речь чиновник, стопор, порубок гуд, перерывами тока, перерубами пояса, засек третью, легкая пораженная вечностью землеотсечения. Как вы видите, задействованы одни и те же слова, в которых вот эта вот семантика поражения, и которые, кажется, распространены по всему тексту поэмы. И многие из них ведь имеют совсем другое значение. То есть перерывы, долг, мы должны понимать, что перерывы подачи долга.

Но вот этот корень рыб, он читается. Мы читаем его по всей поле воздуха. И такая корневая связь, она вступает во взаимодействие с прямыми обозначениями того же, той же самой темы, как и роды пли, излогов, выстрелов и имплицитов пли, то есть имплицитов, поданных той же темой. На конец я хотела бы еще сказать о форме метафорической связанности. В пределах одной системы образов, как скажем, легче-легче лодок на суде прикрепленный, и лед стелись под лодкой легкого узла, где лодка выступает как метафора, как второе имя для того, кто отрывается от воздуха.

Или, скажем, сняты врата воздуха и также облетающий в человеке сплошное аэро. Аэро в греческом значит воздух. Но кроме того, можно было бы говорить и о метафоре как бы на третьей степени, как, скажем, о странном каменном мешке Лёвкова. Здесь у нас левральные мешки, окружающие лёгкое, и сплошное лёгкое – сам, зачем прибор.

Первый голос.Это у нас есть, если не в человеке.

Второй голос.Мы могли бы прочитать поэму воздуха под разными прицельными углами зрения. Например, как медицинское описание последовательных ступеней удушья и прекращения дыхания.

Третий голос.От мёртвой петли на шее или как исход других болезней.

Второй голос.И как представляется, это описание было бы очень точно. Это мог бы быть угол зрения объективного, построенного на физических законах знания, связанного с выходом из земного тяготения в невесомость. Это мог бы быть, и он был здесь представлен, угол зрения, связанный с отрывом от земли летательного прибора, самолета, ракеты.

Третий голос.Кстати, вот тема ракеты из лука выстрелом, я не буду здесь говорить о метафоре, которая тоже могла бы быть прочитана на ракете-носителе, она также могла бы быть выявлена в плане воздуха. И прохождение самолета через разные слои атмосферы.

Второй голос.Это мог бы быть также опыт психоделического сеанса, опыт мифологического, антропосовского знания. По этим воздухам, как можно видеть, все эти углы зрения соединены многократно, настойчиво, даже навязчиво. Интертекст поэмы, как мы его понимаем на сегодняшний день и как можно его выстроить, это теснословые целостные формы культуры знания, модус бытия которых связан с человеческим языком. Ориентированный как будто на земную жизнь человека, он дает возможность самой этой земной жизни продлить иные формы его бытия, неотъемлемо входящие в культурное поле человеческого рода.

Как интертекст в своем воздухе есть философский текст. Подобно тому, как философство заключено в самом философском искусстве, так текст в своем воздухе дает существование представленному в нем культурному и всякому в мире человеку. Есть один вопрос, который представляет для меня очень многое, но я хочу сказать об одном вопросе, который представляет для меня некоторую тревогу. В частности, мы читаем «Рассыди сейчас твой мир на сей твой, больше не запачкай его красотой».

Кажется, никогда еще красота не была поставлена в связь с таким глобалом запачканным. Не была, скажем так, унижена. И возникает такой вопрос, что же красота?

Первый голос.Без качества земного мира?

Второй голос.Ну, можно, конечно, сказать о том, что речь идет о поверхностных воспринимаемых чувствами зрения,

Первый голос.красотой, вот распределить сейчас, выкидывать камни и так далее.

Второй голос.Но как же быть тогда с триединством истины, добра и красоты? И в связи с этим можно не сказать, что красива сама поэма. Сегодня в первом докладе я так с удовольствием услышала о том, что вот это очень красиво. Между тем, в самом тексте поэмского устанавливается как будто бы оппозиция, а именно красоте представляется предзноб блаженства. Я не знаю, как ответить на вопрос о красоте, но хочу сказать о чем-то в связи с этими словами английского философа Уайленда.

Четвёртый голос.Понятие искусства, как стремление к прекрасному, слишком поверхностное. Искусство выполняет в человеческом облаке целительную функцию, когда внезапно открывает нам сокровенную, абсолютную истину о природе вещей, которые представляют собой ответственность и вероятность. Спасибо. оправданно и безусловно

Первый голос.и шаг вперед в понимании многого другого.

Четвёртый голос.Поэтому я очень благодарю

Первый голос.всех докладчиков и присутствующих.

Четвёртый голос.Очень прошу вас прийти

Первый голос.завтра на обсуждение

Четвёртый голос.и подумать о мысли Вячеслава Селчаевского о связи этой поэзии с книгой Янукова, о многом другом, что было в этих докладах, потому что Я думаю, что обсуждение нам дадут тоже не меньше результата, чем сегодняшняя конференция. Все-таки это получилось. Когда мы это развивали... 10 октября 1994 года. Обсуждение доклада. Прежде всего, я представлюсь.

Первый голос.К сожалению, от нашего университета Ивановского не смогли приехать в кафедру литературы. И я тоже преподаватель университета Ивановского, член Совета журналистов Ивановского отделения и работник фонда культуры, веду программу «Светаевы и больницы». И вот у нас проходят вечера, проходят встречи, проходят конференции.

Четвёртый голос.И только что мы провели конференцию, посвященную творчеству Вармута Светаева, пальмам, если говорить поэзии, и Марину Светаевой, и художественным исканиям XX века.

Первый голос.Ну вот, Татьяна Кузнецова у нас присутствовала, чтобы в частном порядке, может быть, интересоваться. Программа у меня есть. Эту программу я в ходе постараюсь сделать в Москве и передать вашим друзьям, Марину Цветаеву, потому что здесь интересные сообщения, а потом поступит книга, вероятно, которую вы, как двойник, сможете купить. Это будет довольно скоро. Вы меня слышите? Я хочу поближе, чтобы не держать совсем удобно. Так вот, сегодня я представляю и все привезу, конечно, о том, что здесь происходило в Ивановский Цветаевский музей Дома семьи Цветаева.

Четвёртый голос.Расскажу, как здесь мне очень понравилось своей, не какой-то сверхакадемичностью, а такой простотой, доступностью каждого автора, докладчика можно подойти, побеседовать, продолжить. И вот то, что вы назначили второй день обсуждения доклада, это обычно бывает очень трудно сделать на конференции. Что вот мы ощутили уже два раза, проводя свою такую академическую конференцию в университете. И сегодня я очень рада здесь всех увидеть и сказать свое слово.

Ну, я перейду сейчас непосредственно к теме, которая здесь звучала вчера, и я считаю, что я немножечко валю с нее, потому что я работала много лет над темой предки Марины Ивановны Цветаевой, и мне посчастливилось сделать небольшое, можно так сказать, техническое открытие. То, что я на родине деда и прадеда Марины Цветаевой, обнаружили мы, кроме одной строки в каком-то сборничке, мы нашли, что там Стебачево, село на берегу реки Нерль, бывшего Суздальского уезда, там, значит, жили дед и прадед Марины Цветаевой.

Но это была строка лишь всего одна в документе. А когда мы обнаружили в храме, она была до слова доску специально поминальную из 40 имен предков Марины Цветаевой, где входят родовые имена Иоанна, где входит Василий, это праздник ее, где входит Анастасия, Мария, это значит, был уже особый документ. Этот документ выглядит как поминальная доска, довольно большая, и там написано «От рода к святаями». И, конечно, эту доску мы оставили в этом храме, и теперь это тропа, в которую мы можем туда приехать, посмотреть, где именно были предки такого великого русского поэта.

Но у меня работа об этом есть. Это у нас в университетском сборнике фольклора и литературы Ивановского края. Я эту тоже оставляю в музею. У меня есть работа «Цветаевская тропа» храма Иоанна Ругаскова. А как продолжение этой работы я подготовила в конференции, которая 17 сентября у нас была, доклад «Стихотворный цикл Цветаевой и Иоанн». И эта работа посвящается дню рождения Марины Ивановны Цветаевой. Вчера это было, а я сегодня позволю себе немножко коснуться ее.

Почему я считаю, что можно это говорить именно на вашей конференции? Потому что все мотивы, все символы, которые используются у Марины Ивановны Цветаевой в поэме «Воздух», они звучат, конечно, не только в отдельных стихах, но в этом цикле особенно. И может быть, если вам будет интересно, я сначала коснусь этого цикла, как мне удалось как читателю проанализировать его, и что я в нем ощутила, и как это развивается, а может быть даже обобщается в цикле поэма «Воздуха».

Ну, начну я с того, что Марина Ивановна Цветаева, она близка очень многим, и вчера это подтверждалось не только гуманитариям, но этому творчеству, такому поклоняются физики, математики, инженеры, медики, биологи и прочие. И, конечно, мы это вчера видели, были такие особые доклады, которых, в общем-то, среди коммунитариев не часто встретишь. Они нас просто покорили. Вот лично я была в восторге. Марита Ивановна говорила, из-за меня вообще можно было бы выделить по крайней мере семь поэтов. Читаем мы признание цвета в письме Юрия Ивановича 4 июня 1934 года.

И вот из этих семи поэтов, я, значит, изучаю творчество поэта, изучаю не просто как специалист, ну, как литература, нет, а как читатель. А читателя очень уважала Светаева. Она говорила, как вы знаете, вот в письме, не так давно, выше, чем 25 писем к Штегеру, она говорит, лучший читатель — только абсолютный друг, абсолютный читатель — только любящий. И вот мы позволим себе прочесть, как любящий читатель, вот этот цикл Иоанн, который, как я считаю, своими мотивами, и вы это, может быть, почувствуете, особенно это хорошо вписывается вот в работу Гаспарова, как эти мотивы развиты в поэме «Воздух», а может быть, даже еще раз говорю, они как бы итогово завершены.

Так вот, по имени из семи поэтов я выделяю такого поэта, в основе творчества которого, как я ощущаю, лежит христианское мировоззрение, заложенное родовым кодом памяти, идущее от православного священнического рода и закрепленное, конечно, условиями цветарской семьи, московским вот этим семейным бытом. Знаменательно, что совсем недавно удалось как бы услышать перекличку Цветаевой современным ученым-диссидентом, физиком и философом Дмитрием Паниным.

Ну, я встретилась с его женой на конференции, которая была здесь в Москве, и получила в дар ее книгу, его книгу, его мужа, «Теория пустот». И вы знаете, вот там мы отмечаем такую перекличку. Парень не описывает Всевышнего, хотя во многих местах создается впечатление, что он именно это делает. Объясняя свою теорию, здесь появляется не столько творец, сколько след его присутствия, я выделяю слово след, активного, полного динамизма, решительного присутствия в виде огромной творческой густоты.

Вот в книге этой речь идет о крестьянской космологии, космогонии. Чтение нелегкое, конечно, как и вся поэзия Цветаева, особенно поэма «Воздух». О чем мне было очень приятно слышать, здесь признавались специалисты и говорили, что мы еще, может быть, до нее не доросли. И тем более я считаю, что ступень к этой поэме идет от знаний предыдущего творчества, то есть, в частности, цикла Иоанна. Так вот, послушайте, сравним строки из позднего цикла «Бог», написанной в октябре 1922 года Цветаевой.

«О, его не привяжете к вашим знакам и тяжестям! О, его не догоните! Ибо вверх он и движется! Ибо звездной книжится вся от аз и доижицы, вслед плаща его лишь!»

Первый голос.Это вот прямая перекличка с учеными, которые занимаются темой «Бог».

Четвёртый голос.И, конечно, когда вчера звучали, я очень внимательно слушала все доклады, и когда наши докладчики говорили, что отталкивались от заключительных мыслей вот двух докладчиков, я, например, скажу. Ну, также вот о вере здесь говорилось, о том, что безверие, трагическое безверие Марины Цветаевой, оно, конечно, должно быть опровергнуто, и я, в частности, какой-то вкладываю здесь свой взнос в этом, вклад, вернее, потому что я считаю, что христианское мировоззрение было органически присуще Марине Цветаевой, как ее великий ум, и поэтому просто избежать этого она не могла.

Ну и так же, как Олег Алексеевич говорил об образе Бога Творца, в поэме хорошо прочитывается, безусловно, это так. И поэтому не говорить о Боге Творце просто, конечно, и перед тем, как перейти к поэме воздуха, пожалуй, стоит. И вот смотрите, разве не тот же глубинный смысл о Боге-творце занимал святая всю ее творческую жизнь, вот вплоть до поема «Воздуха»? Можно проследить, где она прямо или несказательно творит о Боге. В первых ее сборниках он добрый, все понимающий, прощающий и верящий в поэта. И у поэта к нему полное доверие, хотя о его страшном суде она постоянно помнит. Помните, «Ведиком Господа и всех святых стою до восемнадцати годов».

Она считает его во всем правом. Бог прав пленем, прав сухостью рек и так далее. Иногда иронизирует. Но ты стоишь у глюмы, а я герой с трубой. 19-й год. Ее ранее лирическая героиня признавала заповеди Неблюла, не ходила к причастию. Это еще 15-й год. Ну, а то, что она писала розовую еще, о том, что она верит в Бога, все это, вы понимаете, это мысли, ведущие к тому постижению, которое ее постигло уже в поэме «Воздух». Ну и дальше я хочу сказать, что тема благодарения Бога, тема благодарности Богу, я, например, прочитываю во многих ее произведениях, не только в этом стихотворении, где она так прямо говорит «Благодарю Бога Господь за бессмертную душу» и так далее.

Конечно, она в поэме «Воздух» именно Гаспар выделяет благодарность существованию этого великого Бога. У поэта продолжался поиск того, как ближе передать образ этого непостижимого, неведомого, но так необходимого в ее творческой стихии, как всецелость души. Ибо целому морю нужно все небо, целому сердцу нужен весь Бог. Вот я беру этот эпиграф в своей работе и считаю, что Марина Ивановна искала именно всецелого Бога-творца, и образ этот ей все-таки во многом и в поэме «Открыл» удается, и в предыдущих произведениях.

Ну, если говорить о том, что Анастасия Ивановна отрицала решающее влияние на Цветаеву, ссылаясь на ее поразительную безграничность ума и таланта, но, может быть, это не бесспорно, как мы видим, Цветаева сама могла влиять, очень влиять на мысли ученых. Если взять эту поэму Гозукова, вы вчера увидели, что она влияет на мысли ученых. Цвета Эмменик поэма не отдельная стиховая поэма, а поэт-цикл. И даже ее автобиографическая проза, ее эссе о поэтах, росли, как она говорила о стихах, кустами.

Первый голос.Кустами, тема куста тоже очень, мотив очень сильный в ее произведениях.

Четвёртый голос.Но мы здесь подтверждение тому, что это куст, вот цикл стихов и ам, Видим теперь в новом издании, который я вчера купила, двухдомник. Из него это 7-9 томов ожидается. Я хотела бы сказать вам, что в трехдомнике цикл расчленен. И это очень неприятно. Я когда посмотрела прижизненный сборник Марины Ивановны в Сибири, сейчас мне удалось и Людмилу Максимовну видеть, и вижу, что там цикл Иоанн 4 стихотворения, и начинается он с того стихотворения, которое является решающим, главным.

Только живите. А этого стихотворения почему-то нет в цикле Иоанн, когда мы берем ее в томник. Поэтому сейчас было радостно открыть новое издание, и там все эти четыре стихотворения вот соединены. Это, я считаю, действительно большая заслуга наших издателей. В первом стихотворении цикла Иоанн Цветавий еще и еще раз напоминает себя Божьим даром и долгом поэта. И передает это загадочно и страстно. С высоким жаром и эмоциональным накалом приоткрывается она тайну общения поэта с Богом и как и безлично обращается к нам.

«Только живите! Я уронила руки, я уронила на руки жаркий лоб!» Так молодая буря слушает Бога где-нибудь в поле в какой-нибудь темный час. И на высокий вал на его дыхание властная, вдруг словно с неба, ложится тлань. И на уста мои чьи-то уста ложатся. Так молодую бурю слушает Бог. Это стихотворение написано 20 июня 1917 года.

Первый голос.Это еще предреволюционное стихотворение.

Четвёртый голос.Только же видите, эти слова я тут не указываю, но я потом встречаю это обращение к религии Пастернаку. Это великая сила обращения поэта к людям. В нем вложена язык к тому, чтобы мы жили не просто, а как-то так, как призывает поэт, через Бога. Здесь в лирической героине «Я и молодая буря» это ее душа, это сама юная мистовая Марина, молодой поэт, слушающий Бога, ясно осознающая свой долг и предназначение. Именно молодую бурю в эти традиционные годы воплощалась молодая Цветаева, написавшая уже свои цеданские версты, это мое определение.

И теперь она верит, знает, что сам Бог слушает эту молодую бурю, много ей прощает ее темный час.

Первый голос.Были такие ее...

Четвёртый голос.Характерное для цветарного совмещения слияние понятий «душа» — «поэт», «я душа» — это она пишет в письме Булгакову, Валентину, также и Штейгеру. Особенно наглядно и убедительно в этом первом стихотворении цикла. Душа предстает здесь самостоятельным лирическим героем в виде образа молодой бури. И дальше, я еще раз подтверждаю, развивается, конечно, в поэзии воздуха. Там, вот, Аскаров, в частности, полностью подчеркивает это слияние, и оно очень выпукло. Довольно определенно сказано в ее следующих стихах и о том, как и как поет молодая гуля. Песня поется, как милый, любится, радостно, всею грудью. Что из того, что оно заводится, поет? Богу поет, не людям.

Второй голос.Современные исследователи творчества Марины Цветаевой и Генри Ковчегов напоминают нам,

Четвёртый голос.что великий поэт проживает большую жизнь,

Первый голос.убирая в себя тысячелетний опыт мировой души,

Четвёртый голос.а мы с непонятной самонадеянностью легко полагаем, что запросто разгадываем мир его души. Пример, я считаю, может привести к вчерашнему выступлению

Первый голос.одного трактового последнего заключительного о том,

Четвёртый голос.как в эпоху, я считаю, было проанализировано слово творчества Марины Цветаевой И как это опровергается, так же у Гаспарова. Почему я опираюсь на это? Потому что мне легче взять уже печатный текст, чем прослушанные все доклады. Они, надеюсь, будут когда-то, может быть, нами прочитаны глазами, потому что это очень важно. На слух одно, а увидеть другое. Так вот это, я считаю, что примененные те слова, которые созданы в новое сочетание, они были просто необходимы поэту, чтобы раскрыть то, что ей хотелось в главную свою душу.

Ну и поэтому, не претендуя на какое-то легкое понимание того, что я прочитала, я хочу сказать, что такой литературно-литературный анализ этого цикла, в частности первого стиха, конечно, он подается очень легко. Вот, например, в стихотворении всего две строки, но же они являют собой гармоничность, симметричность и завершённость замысла. В нём мы видим светлый реализм, термотургическую напряжённость и, главное, диалог, мнимый диалог.

Цветаев как бы срывает маску, чтобы раскрыть себя и вернее показать душу молодой Бури. Правильно вводит в подчеркнутое взволнованное присутствие поэта, верительской героини. Она говорит, я уронила руки на жар и лоб, и в то же время молодая Бури у нее героиня. Здесь тревожной музыкой Бури звучит внутренний конфликт в душе, смятение, острое желание найти свое «я» в согласии с Богом. Так молодая Бури слушает Бога. Здесь поэт еще находится на земле. Он еще не проходит это 5, 6, 7 небо, как в поэме «Воздух». И поэтому идет борьба лирической героини с собой, стремление к самопознанию. Буря – символ несмирения и лог жарки от внутренней душевной бури. Это состояние, конечно, героини продолжалось, развивалось, и песня «Метель» и другие ее работы.

Но здесь буря молодая, она более просветленная, не менее неистовая, чем метели. Сложная мелодия буря, голос души поэта, поэт уверен, что его слушает Бог. С ветром, с шумом, с звоном, с песней эта крылатая душа летит к нему. А раз он слушает, то Богу пою не людям, и песня поется радостно. Вот эта тема гудения, она продолжена в поэме «Воздух».

Первый голос.И здесь это, я считаю, предшествует вот этой поэме, этот цитат.

Четвёртый голос.Идет диалог поэта с Богом, причем в этом стихотворении мы наблюдаем особую высшую форму скрытого диалога, слышимого только поэтом. Поэту исходит его глаз, и именно на него ложится властная звань Бога, как указали в предначертании избранности. И симметрично с тропом «Так молодая буря слушает Бога» завершается стихотворение итоговое и очень значительная строка. Это разрешение душевной напряженности, что Бог не услышал.

Вот так молодую буду слушать, да, и любовь. Ну, если касаться этих стихов, то вот здесь я уже несколько слов сказала о том, что это связано с родовым годом памяти Марины Цветаевой. Марк Славимов митил, что день рождения поэта совпало с днём почитания апостола Иоанна Богослова. Это была суббота, и этому знаку Цветаева придавала огромное значение. Неоднократно, как вы знаете, упоминаю стиха. Спорили сотни колоколов, день был субботний, аж угослов.

Но даже она, с которой так часто происходили эти магические совпадения, не могла предположить, что через семь десятков лет, ровно в июне 1987 года, мы обнаружим вот эту поминальную доску. Это случилось 5 июня 1987 года. И я считаю, что это тоже какой-то знак и тоже число магическое 7, о котором она звучит и говорит в поэме Господа. Колокол церкви уже более двух веков в славе Дениса Богослова, и не случайно эта церковь никогда не была разрушена. Она, оказалось, всегда несла хвалу по Господу, так и поэту, Родина предков, которая была вот здесь, на этой земле.

Читая Цветаю, мы видим, что интуиция ее логоса объяла любовью и колокол в селе. Это село захолустное, бедное, с его вечным и неизменным ландшафтом, пейзажем и дарами. И хотя она не могла читать проповеди деда, слово на день Яна Богослова, со страстным призывом «возлюбим друг друга», но уже в 20 лет записала свой монолог. Уж сколько их упало в эту бездну, разверстную вдали, которая вращается к нам с требованием веры и с просьбой о любви. 13-й год.

Святая до конца оставалась истинно духовно свободной, как чадо Христова. И может быть поэтому ее победное слово могло проникать в луг и быть не только христианской истин, как мы увидели, но и гораздо выше. Ибо она признавала по-своему многобожия поэтов, и ясно, что ее Бог был не единственным певчим Богом, а у нее был Бог и еще тот, который связывается где-то всеми богами в одном едином Боге. Но это мы видим также в поэме «Воздух».

И весь ее цикл Иоанн, как более ранний Даниил, пронизан духовностью православного священнического рода и благодатью Родины предков. Цветовская генная память смогла пронизать даль, не только даль простанства, но и даль веков. Она проникла в них духовно-нравственный вклад вплоть до времен Христа и Иоанна. И далее, как вы знаете, эта политическая мысль вознеслась еще выше. Слышим уже не только в земное время Христа Иоанна, но и во время Бога Отца. Не во время, а в пространстве, я бы сказала, всемирной Бога Отца. И видится нам, да, времен с высокого древнего Суздальского холма, когда мы читаем следующие стихи цикла.

Запах пшеничного злака, ветер, туман, пустынь Буду отчаянно плакать, я и подумаешь ты От боли сердце сжимается, обращение к нам Думать, проникать, чувствовать, любить, любить Я и подумаешь ты Я думаю это ко всем нам Люди спят и видят сны Стынет водная пустыня Все у Господа сыны Человеку надо сына Из усердных ученков Христа один любимый приблизился к нему, как сын, и склонил голову на грудь учителя. Это же мы видим в картине Леонардо да Винчи «Тайны вечерей» и представляем через слово поэта. Образы Христа и Анны тоже просматриваются по их воздуху.

Ну вот здесь, это земные места. Произменел древнистый путь подюсердной ногой, И один ему на грудь пал курчавой головой.

Первый голос.Завершается строка. Люди со строкой. Люди спят и видят сны.

Четвёртый голос.Тишина над гладью водной. Ты возьми меня в сны, спи, мой сын единородный. Поэт повтором строк передает покой людей земли И окружающую благодать, идущую от небесного Бога Отца, который благосклонен к просьбе Иоанна, обращенной к Христу.

Первый голос.Ты возьми меня, сыны.

Четвёртый голос.И Христос в нем ли ему успокаивает Иоанна, признает его единородным сыном. Перед нами картина умиротворения и взаимной благодарности со слезами сына на груди Христа, Отца. Длинной рукой незрячий, влагеразгиданный стан, что на груди твоей плачет твой молодой Иоанн. Я хочу перейти к самому главному, что я подметила. Тоже я где-то не замечала еще, что сложность всех произведений Марины Цветаевой, мы можем прочесть, как вы знаете, короткие и краткие аннотации, объяснения у нее самой.

Но чтобы так развернуто и четко и ярко было прочитано мною, как вот я уловила у нее в письмах к Рильке об отношении Христа и Иоанна, это было в письме 12 мая 1926 года. Цвета расплотнула и подошла к теме цикла Иоанн и повторяет те же самые слова Еже о жестах героев, о их взаимной любви, но о стихах почему-то не упоминает. Она пишет Ривке. Бог, ты один сказал Богу нечто новое. Ты высказала отношения Иоанна и Иисуса, не высказанные обоими. Но разница. Ты, любимица отца, не сына. Ты у Бога отца, у которого никого не было. Иоанн.

Значит, Рильке для Бога Отца по ее предположению Иоанн. Ты избранничество выбрал Отца, потому что он более одинок и немыслим для любви. Цветаева, конечно, воспринимала рельфи, вы знаете, очень высоко. В творчестве, особенно в санитах рельфи, в санитах археев, Цветаева сумела прочесть никем не сказанное, как ей казалось, о Боге, человеке, и что, возможно, не смогла или не решалась до конца высказать она, хотя бы попытку делать цикли и полпиана.

Я не закончила еще свои мысли тем, что Марина Цветаева была, безусловно, всевидящая гораздо дальше, выше того, что может быть даже после того, как она осталась одна без Рильки, она увидела и поэтому продолжала творить. Но последний цикл, последний стих цикла Иоанна показывает, что поэт действительно любит образ Иоанна, как образ даже своего будущего сына, который предстал ей потом, позднее, в предрассветном сонне. Сравнив Иоанна кудри, как струя, спадает на грудь Христа, и строки стихотворения сын ее, светлее солнца, час не пробил, руну под ножницами пасть.

И как вы знаете, севило-младенцу эта тема звучит. И дитя в отца, по имени воздуха, говорит о том, что все это пронизано единым направлением. То есть то, что исходило от святая в правильной творчестве, оно закреплялось, продолжалось, развивалось и выливалось еще в более совершенную форму. Заключительные стихи цикла Иоанна несут предвидение, подтверждение того, что любовь Иоанна Христу будет вечной крылатой любовью, выраженной в слове, в Евангелии от Иоанна.

И может быть поэт Муцветаева совершает цикл такими строками. И она руки, как крылья, висят по плечам Христа. Слово поэта и апостола уходят в вечность и возвращаются к нам для каждого, с которым мы воскресаем вновь и вновь. Как воскресает в душах сам Христос, на этом я закончу.

Первый голос.Извините, пожалуйста, я... Спасибо. Несет в себе сама задача этой конференции изучения этой поэмы чрезвычайно трудно, но мы еще рассчитывали на то, что мысли Вячеслава Селча Иванова о не влиянии, а как бы так же как философия Платона, так и книга Янаха, которая непосредственно через понимание мира и философии Цвигаевой вошла в войну воздуха. И очень бы хотелось, чтобы мысли Ивана сегодня кто-то разбил или по их поводу высказался.

Вот если есть у кого-нибудь что сказать в этом плане, это было бы очень важно и интересно. Мы вчера раздали замечательный, краткий текст Вячеслава Всеволодовича, он улетел в Америку, мы обратились к нему в самый последний момент, и он написал его мгновенно. И развить эту тему, к сожалению, он здесь сам не смог, а я думала, что может быть кто-нибудь выскажется по этому поводу. — Благодарю, спасибо. Вы знаете, я хочу сказать, что вчера у нас была такая задача, чтобы всё, что можно сказать прямо по поэме и всё, что с этим связано, чтобы это в конференции как-то было проработано.

Третий голос.И действительно, доклад академика Орлова об авиации и восприятии 20-х годов, замечательная актор лекции по воздухоплаванию, госпожа Желтова, и эта замечательная лётчица и учёная из Принтиванского университета, которая высказывала. Она, конечно, многое раздвинула и горизонты, и вела нас в атмосферу чувствований, и мыслей, и времени, и проблем.

Первый голос.Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы вы сказались и по докладу, и по проблеме, ну и, конечно, с каждым из тех впечатлений, которые вы нанесли в этой конференции. Я не знаю, кто может сейчас взять слово. В очень странном месте, в городе Новочеркасске, в столице, так сказать, в хозяйстве Донского,

Третий голос.нужно такая книга, поэтические, гностические, апокалиптические тексты Енисеанской. Название, конечно, не точно, книга Енисейской, конечно, книга не Енисейская, это книга ветхозаветная. И должен вам сказать, что повторять важно, прочитав с карандашом книгу Енисейской, я вижу, что, во-первых, собственно говоря, даже нет оснований думать, что Владимир Иванович знал до такой степени весь характер этой книги, ну, собственно говоря, совершенно не похож, конечно, на

Первый голос.Пайму. Но,

Третий голос.тем не менее, я все-таки очень советую вам прочитать книгу Януха в связи с Паймой и вот почему. Что

Первый голос.такое книга Януха? Значит,

Третий голос.это действительно, это заветная апокриф между 2-го и 1-го века до творчества Христова. И там описывается, как один из прародителей народа еврейского Ена, который был сыном Каина и отцом Махусаила, то есть до этого самого

Второй голос.самого Христова,

Третий голос.как он за свою праведность,

Первый голос.в общем, даже пророк Илья,

Третий голос.был взят живым на небо. И вот в этой книге он рассказывает все, что он увидел на небе. И, естественно, по очереди перечисляет все эти небеса. И первые, и вторые, и третьи, и четвертые, и пятые, и шестой, и седьмой.

Первый голос.То седьмого, то седьмого.

Третий голос.И должен вам сказать, что, конечно, эти характеристики небес, они настолько странные. Ну, оказывается, что, например, на втором и на пятом небе грешники, В частности, злудницы и вообще, так сказать, те, кто нарушал заповеди. Но самое удивительное, почему книга Енака, все-таки, я считаю, книга дивная, красоты, выдающаяся, я так понимаю, это, конечно же, описание космогонии, описание того, как, собственно, звезды, солнце, луна, как они двигаются, как тысячи ангелов открывают ворота им, чтобы они вышли, как они потом вечером закрывают эти ворота.

Необыкновеннейшая цветовая грамота. Вообще величественность всех этих Серафимов, Архангелов и так далее. Все это необыкновенно интересно.

Первый голос.И вот тут-то и начинается наша тема. Поэма воздуха. Разумеется, ничего этого в поэме воздуха нет и в помине. И что особенно интересно,

Третий голос.в поэме воздуха, вообще вы заметили, в ней нет красок. Она удивительно бескрасочна. Более того, картина воздуха, между прочим, если подходить вот с чисто оценочной точки зрения, вы знаете, да, воздух,

Первый голос.конечно, и

Третий голос.ливок, и гудок, и цельдок. Да, это все так.

Первый голос.Но вы знаете,

Третий голос.восхищения ведь нет. Нет вот самого простого простого чувства изумления перед творением. То, чем наполнена книга «Я». И повторяю, я, собственно, считаю, что как бы Цветаева в «Боине ботов» как бы прощается со всем этим все-таки

Четвёртый голос.действительно очень впечатляющим подземлением музыки

Третий голос.и его различных слоев.

Четвёртый голос.Но вот сама бескрасочность

Первый голос.дальше

Третий голос.Дальше. Собственно, отсутствие каких-то космогонических, то есть, как бы, бытие и действия Вселенной, показывающие механизмом, они почти совершенно отсутствуют. То, чем, а это составляет весь пауз, как это Божье творение, как оно циркулирует. Кто приводит в движение? Кто начинает? Кто заканчивает? Этого совершенно у Цветаева нет. Почему я даже не сомневаюсь, что Марина Ивановна могла знать вообще текст этого, так сказать, не очень часто издающегося апокалипсиса, и ни в одном, конечно, издании Библии вы даже со всеми апокалипсисами его никогда не отдаёте, потому что те апокалипсисы, которые печатаются, так или иначе, в Библии, это всё-таки, как бы сказать, апокалипсисы другого порядка, не столь, понимаете, апокалипсисные, как...

– Может быть, она целью не ставила вот это? – Да, конечно. – Книга не на цели. – Нет, что вы говорите? Китая бы не ставила целью, а вы возведаете, что вы на цели. – Нет, нет, нет, я совершенно с вами согласен, она, конечно, не ставила на цели. – А вы вот, наверное, за то, что она ставила, но не знакомы с этой книгой. – Нет, я не понял, извините меня, вы меня совершенно не поняли. Вы меня совершенно не пользуете. То есть, я сейчас постараюсь...

Я сейчас постараюсь... А у нас год назад это было.

Первый голос.Год назад? Нигде, никогда.

Третий голос.Нет, мы вас вынесли. Нет, и правда, что вы? Да книга тоже вышла, что вы?

Первый голос.А вы уже работали на ней.

Третий голос.Никогда не работал. Да книга вышла две недели назад. Как же без книги? А я даже не читал книги. Нет. Я до этого просто не читал книгу Яна. Понимаешь? Нет, нет. Поэтому я не читал.

Четвёртый голос.А что-то могла ли быть Цветаева? Я думаю, что библиотека Иловайская, библиотека Ивана Владимировича, там могла быть...

Третий голос.Безусловно. Вы не поняли мою мысль. Вы думали, что... Вы вряд ли так меня поняли, что Марина Ивановна тоже хотела описать Космогонию, То есть, как бы, так сказать, функционирование мироздания, но вот ничего подобного, она совсем не хотела этого, по этим вопросам. И это одно из главных отличий, по этим вопросам, не гигиенов, потому что вся книга Яна Халинина посвящена, вот, так сказать, космогонии, посвящена функционированию Вселенной, особенно звезд, луны, солнца, ничего, конечно, у Марина Ивановны нет. Почему?

Да потому что ей просто это не нужно было. Ей просто это совершенно было в данном случае не нужно. Но, повторяю, вот главное, так сказать, что мне дало чтение книги Генриха для понимания моего возраста, это до какой степени, все-таки, читайте, мир бескрашечный. настолько в нем как бы отсутствует вот это вот великолепие вот такой вот библейской картины мира. И я, конечно, пытаюсь это понять. Уж поверьте, не потому, что у Марии Ивановны не хватило красок.

Если бы нужно, она бы нас довела. Таким, ярче всякого перенепавленным. Значит, в данном случае ей это просто не нужно. И попытаюсь очень ровно объяснить, почему не нужно. Это вот то, о чём вчера говорила, между прочим, в форме вопроса Ельцина, она сказала, хотела бы, чтобы кто-нибудь мне объяснил, как можно сказать, вот вообще такую страшную вещь сказать, глагол, вот такой, с пачкой, око, сердца, кости. Вот это как раз, собственно, к этому я сейчас и подхожу. Меня эта фраза, пачка, сердца, кости, нисколько не шокировала, нисколько не делала. Почему?

Первый голос.Да почему?

Третий голос.Да потому что...

Четвёртый голос.Гениальная фраза.

Первый голос.Что?

Четвёртый голос.Гениальная фраза.

Первый голос.Да.

Третий голос.Так вот, Ольга Григорьевна сказала, хотела бы, чтобы мне кто-то объяснил, как вообще могла Сузаева дойти до того, чтобы красоту и пачкать. И пачкать красотой.

Первый голос.Нет, нет. Так, что это?

Третий голос.Парадоксально. Это прямая, прямая фраза. Да, прямая фраза, что это парадоксально, как можно пачкать красотой. Так вот, я постараюсь ответить на этот вопрос.

Первый голос.Сейчас можно.

Третий голос.Вся эта красота, с которой прощается Владимир Владимирович, это земная красота, это земная красота, это все-таки красота Дома Второго Порядка. И по сравнению с той иной небесной красотой, о которой, впрочем, не сказано в поэзии ни слова, и я это отношу только за счет какого-то особого целомудрия, это, конечно, как бы, ну, не башня, а как это сказать, ну, видите, не могу найти синонимы, ну, не грязь, конечно, но что-то в этом роде, что-то низшее, понимаете?

вот звуков небес заменить не могли ей скучные песни земли самые прекрасные песни земли есть все-таки скучные скучные песни которые если хотите как бы пачкать слух по сравнению со звуками небес вот в каком значении собственно говоря она с удовлетворением константин что что больше ока не будет пачкаться отражением вот этой вот, как бы сказать, несовершенной земной красоты. И отсутствие всей вот этой вот красочной гаммы в поэме воздуха, повторяю, так потрясающе ослепляющей просто гигиена, я объясняю тем, что это такое воспрощание все-таки земным бытием, что воздух это как бы последняя станция на пути туда.

Четвёртый голос.я считаю спасибо я считаю что мы сделали ошибку не зачитав того что нам оставила одну страничку Вячеслав Селыч. Поэма «Воздух Цветаевой» и «Образ

Третий голос.семи небес». Одну литературу

Четвёртый голос.можно было бы сделать. В поэме Цветаевой описывается вознесение последовательно

Первый голос.через... Простите, я вас не слышала. В поэме

Третий голос.Скульптор, да, давайте брать слово,

Первый голос.не поэзируя параллельно

Четвёртый голос.контрактную. В поэме

Третий голос.Цветаевой описывается вознесение последовательно через семь воздушных.

Четвёртый голос.Сам этот образ Этот образ расшифровывается при сопоставлении со славянской книгой Еноха, праведного, которую Цветаева, скорее всего, читала вскоре после ее выхода в свет в Москве в 910 году в издании М.И. Соколова. С книги Ленаха поэма «Воздух» объединяет самый образ семи небес и название каждого из небес «воздухом». Некоторые детали цветайской поэмы, касающиеся мистического опыта того, кто слышит и видит, цепичьих глаза, йотовского слуха, рильтовского «шепчет Бог своей страшася мощи», можно было бы сопоставить с тем, как в книге Генаха «Взятому на небо» открывается тайна устройства неба.

Особая часть поэмы, посвященная мистике числа 7, уже давно сопоставлена комментаторами с письмом Святой Великой от 12 мая 1926 года, где в связи с значимостью символа 7 для русских говорится о семи небесах как русском символе и приводится речение быть на седьмом небе от радости. Почему же в поэме Цветаева, приводя ряд свидетельств из мифологии, истории, культуры, того, что обозначено «Heilige Sieben», во-первых, это немецкое обозначение «Heilige Sieben», во-первых, она как бы продолжает письмо Рильке, во-вторых, кажется возможным, что через посредство Волошина и Андрея Белого, он ставит знак вопроса, Она познакомилась с идеями антропософии, о чем был доклад, хороший доклад Татьяны Кузнецовой, о чем вы слышали подробно. Она познакомилась с идеями антропософии Штейнера, для которого Сим, в связи с символикой металлов и планет, лежала в основе понимания человека и мира.

Дальнейшее развитие этих наблюдений можно вести в связи с открытием древних истоков славянской книги Генаха в свете кумранских находок, чем занимался Мещерский, а в последнее время многие другие исследователи назад. И благодаря более углублённому изучению символики числа сей мифопоэтических текстов представляется, что символ семи небес, через которые Цветаева тянется к Богу с земли, по слову Пастернаха в его «Рекреуме», поможет выявить мистический класс Цветаевской образности, пока ещё мало раскрытой.

Вот о чём шла речь. И, конечно, замечание того, что там во время воздуха нет цветовой гаммы, есть другие признаки, нет цветовой гаммы. Именно цвета как такового, политика цветовой, там действительно нет.

Первый голос.Это интересно, потому что я, например, на это не сосредоточилась, и только по вашему наблюдению, у вас действительно все, что угодно, помнит света. Вот Людмила Владимировна занималась цветовыми. Вы не хотите что-нибудь сказать? У вас есть какие-то соображения?

Четвёртый голос.Да, значит, у меня есть такое специальное исследование на тему,

Первый голос.поэтому цвет поэзии можно читать, а правильный язык, наверное, ничего не вписался, действительно, правильный язык этого нет, но есть такая очень важная вещь, как мне кажется, в поэзии читаемой, дело в том, что всяческая символика цвета у нее связана с, в большей степени связана с поэзией интенсивности, с поэзией гравитации.

Третий голос.У нее очень часто цвет дается как некий последовательный ступень, все более и более интенсивный цвет любой, который в своем имитаторе становится либо черным, либо белым. И все это ведет к такой самой высокой ступени символического наполнения.

Первый голос.Это полностью некая категория, которая полностью лишена вообще цвета. вообще, вот, свет.

Третий голос.И там стихи в стихотерапии, где

Первый голос.цвет, цвет, цвет, цвету и на пусть, они

Второй голос.очень ясно

Первый голос.выражают позицию цвета, в обозначении цветовой, в обозначении цвета и в общего отношения цвета и света. Ну, конечно, свет как символическая категория, присущая не только в патриотической культуре, но и

Третий голос.И вот это вот понятие света, как некая категория, которая лишена всяческих материальных признаков световых, Довольно ясно, по-моему, связано с той же тайной, вот с чем, с постижением истины, с постижением собственной сущности и вообще, так сказать, сути вещей и явлений в освобождении от всяческих материальных, телесных субстанций. И поэтому больше не дышу, больше не вижу, не слышу, не знаю. Это всё тоже, конечно, связано, безусловно.

Но то, что я сейчас говорю, это просто... Это правильно совершенно. Цвет переходит в форму.

Четвёртый голос.Вы понимаете, уже другая категория идёт.

Третий голос.Цветовая падает, как внутреннее свойство любой вещи.

Четвёртый голос.И выделяется форма. А потом она не чувствует и идёт дальше.

Третий голос.она совершенно правильная, на ощущениях это отчетная образценность.

Второй голос.Там в фонарике есть, там в фонарике есть о освобождении и ответа, о том, что в сердце появляется, остается этот

Первый голос.свет. Да. Вот.

Третий голос.Да. Конечно, это исключение.

Второй голос.У нее есть как раз свет, подмирающий свет. Свет подмирающий свет, да.

Третий голос.Свет, который светит в пятой ноге, на пятой, пятой часах.

Первый голос.Да, да, да. Вот.

Третий голос.Хорошо. Я прошу прощения, потому что просто Мария Ритникова ответ на вопрос об этом, потому что специально тем, как это в паре воздуха, не занималась, не думала, потому что такая задача не стояла.

Первый голос.И вообще, конечно, интересно, что это поэма, в которой очень многие аспекты поэтики Цветаевой, в смысле, действительно, она во многом вещь итоговая в поэтике Цветаевой. И здесь у нее очень вчера она, например, Григорьевна, она очень многое здесь сказала, очень точно об этой множестве смыслов, которые здесь, конечно же, есть. Это может быть даже главное, это может быть смысл. Спасибо. Спасибо. Кто-нибудь хочет? Давайте попробуем.

Третий голос.Короткие замечания.

Первый голос.Наша старшая научная сотрудник музея Ирина Белякова. Я думаю, что здесь не случайно, здесь, в вашем случае, занимается именно философия. И что у меня возникло в этом смысле заключения, в философии, в философии, в философии, в философии? Если я не настолько хорошо знакома с философией, то я не знаю, как это. В интерполосоке каждая религия имеет свой цвет, красный, зеленый, красно-белый. И вот интересно, что все они клеваются в беду.

Такое звучание. И что это означает? Каждое состояние души. и вот они растут, имеют окрашенную, а потом они все сделают как вышли. И больше не запачкаются, просто остаются. Здесь началась тема, и вот не случайно мне кажется, что так вот именно это, цепь червяной елки. Что значит цепь червяной елки? Мне кажется, что здесь имеется в виду работа динозавра. Работа динозавра и другая система света. Когда свет идёт не в глаз, а из глаза.

Ритм введения света. Но это разное состояние. Что внутри, а что вовнутрь. Это разное состояние. Нет, это именно разная система света. Это тоже связано с тем, что тема зрения и тема веса красочных. Как видят и как проводят свет. Свет сюда и свет обратно. Я согласна, что красота и пропозиция выше какого-то света. Присутствует много блаженства в мире. Это все подходы, через антропологию, через какую-то мистическую область, подходы к этому высшему, что есть.

Ну, одними такой разной встречей с Богом, но там нет, вы правильно сказали, там нет прямой встречи, в отличие от инвентарных, и прямо, ну, прямо вот надо несколько раз, прямо нажать. Несколько строчек пишет. Некоторые писали специальные слаймы, касающиеся того, что слышит Иисус. Он тоже прямой и ненужный. Так Бог, кто слышит Иисуса, ищет в глазах его слуха и рельефа. Он шепчет Бог своей страшайшей мощи. То есть, страшайшей того, что им застрелено в глазах этого и в двух рельефах, которые максимально приближены к божественным, мощи к божественным процессам.

А вот, конечно, если мы перейдем к этой теме, то можно перейти к этой теме. Так, так, вот Морозов, как мы говорили, он еще, что касается инфляции, он получал три Мороза. И вот первый момент, несколько раз он развивается в жизни, потому что первое это то, что первое, как мы сказали, это мудрость связанная с заложницей. И вот кичатый, что в какой-то момент, скажем, дерево человеческое, он тоже считает, что эта тема единственная.

Второе, что он приваривается, о том, что воздуху безвестные традиции есть. И восьмой, девятый, десятый кодекс, они концентрируются, они сжимаются в тюрьму. И отсюда ускорение ритма в хаэле, с одной стороны, а с другой стороны это новый отсчет времени, это новая точка времени. С этим связано с ускорением считания новогодней, там, с новыми дневными чертами в хаэле, с новым рукоположением в хаэле. То есть новый год – это новая эра. И вот происходит вот такое ускорение ритма Аймы для подходящих к новой точке отчета.

А, и там вот он заканчивается, когда шпиль готический наводит смысл собственного. А смысл шпиля считается, я не знаю, как, это кривь. Смысл шпиля – это крест, и этот переход в новую эру – это опять же связано с каким-то достижением Бога и разумом, размышлением, и так далее. — Кстати, я хочу сказать, что Анастасия Цветаева и Марина Цветаева знали ибрит, потому что они знали древние греческие и латынь, они знали ибрит и очень интересовались оккультными научными.

Очень много отзывов и времени, и страсти, а культа много. Кстати, в это время это было и распространено, это же время там и Главарской, и много других, так что это было действительно в два времени. И, кроме того, вот еще Владимир Федорович, он как бы знаком с книгой, нет, не знаком, а с говорением о еврейских книгах. И еврейская книга Гена Хамска, по-моему, не странная, это асклептическая книга, и там есть очень интересный момент.

Там непонятно, живым или мёртвым берётся единый самолёт. Он, по-моему, не фашистская сила. И очень интересно, что в еврейском языке для обозначения живого человека и неживого человека равными стремились живой человек и мёртвый человек. И в Солиците мне показалось интересным, что есть по имени Козухова играет. Там сначала кто-то стоит за дверью, это он, это не он. А потом, я не помню, есть ли там обращение в тыл, я в церковь не знаю.

Есть, видимо, есть. И там летит.

Четвёртый голос.Ну и да, я слушаю тьму, а шаг один.

Первый голос.То есть вот там есть эта тоже вот привычка отъезжаемости людей. Вообще вот таких тонких стратегий, антропософии, библиотеки, очень много. Спасибо, Екатерина. Есть ли ещё кто-нибудь? Можете выйти. У кого-нибудь есть желание сказать свое слово по поводу вчерашних докладов, по поводу вот мыслей от Микелиянска? Но это трудно, потому что мало кто из нас знаком с этой книгой. А может быть, все-таки вчера было столько интересных данных, что есть мысли по этому поводу.

Таня, ты не будешь? Вы более конкретно ставите вопросы, а я отвечу. То, что Татьяна Васильевна выявила связь встречи Штайнера и русских людей, которые были в этом году, это очень интересно и, наверное, в этом направлении будут еще какие-то неожиданные факты. Я не хочу, чтобы я над этим работала, чтобы она была на главах, а у меня была большая работа, а цветовая, что ли, от этой точки зрения. Ну, может быть, у нас дальше будет обстоятельство? Разумно, что ли, будет?

Нет, ну я там хочу доказать, что общие идеи, что я, наверное, читаю, хотя я, что-то не знаю. Саня, сюда. Нет, я там не знаю. Ну, пиши, что это. Хотя, что, по-моему, странно, поэты и философы. То, что общая духовная сущность, идея Штайнера и Цветаева, я бы очень во многом выжила. Отношение Цветаева к любви, к косму, это очень все близко к идее Штайнера, о которой сейчас, вы знаете, много очень книг выходит. И уже лежат на стрелах, на русском языке, их можно читать.

И Штайнер есть огромный работа по тому, как познание высших миров, то есть что такое вспомнить. Он пишет чисто научно, что сон — это отделение у человека четыре тела. Если отделение двух тел, то он выполнил мир во время сна. На постели остается только два тела — физическое и эффектное. А в стороне и я, и поле.

Второй голос.Считаю, хотя так точно не говорится, как философ,

Первый голос.но она и так чувствует, и так дает, что в какой-то момент уже она в домине наступает. Такое впечатление остается, что в ней уже живут наоборот инсументы. интуиция. И она так научно не называет все эти вещи, которые разрабатывает Штайнер, нам очень важно это сказать, а Светаева это все знает и знает.

Четвёртый голос.Это от Волошина, то и от Белоруссии, то и от Анастасии Тургеневой, от всего.

Второй голос.От всего, что у нее есть, все она пронизана буквально от запасов.

Первый голос.И я сейчас работаю над этим, что стараюсь, стараюсь проследить, И здесь, как это выделено, например, в примере стиха, как эти индейцы, как Штайнер, дают честно-научно. А это была просто прочитана одна из ваших, как мы видим. А дальше, как это уже выделено, например, говорил Асин, что мы можем считать, что вы вообще, и в будущем ясно-научно, но это не значит, что вы очень-очень удивляетесь, что у нее возникает такое обобщение.

Четвёртый голос.А если это говорит Цветаева в стихах, то это вопрос, который встает в тело.

Первый голос.Нет, нет, вообще, вот так вот, так вопрос встанет. Почему именно Цветаева? А потому что она сказала, что она думала, что она нормальная, очень многое знала, знала, но не так, как она не задавала это буквально. Потому что она никогда не говорила, что она привержена оранжевому творчеству. Она просто пропитывалась как бумовщик, и потом уже у нее была работа. И настолько она ее любит, я не знаю, как поспорить.

Второй голос.Но у Светаева это прямо явно.

Первый голос.Как будто она уже это знает о том, что она делает. У меня это не перекрыто.

Второй голос.Камера – это все-таки особая область, вполне определенная.

Первый голос.Это не вообще вопрос, как вы это делите, а просто вопрос, где-то в дольше встанет. Это очень большой вопрос. считал его как юридическим парнем и преподобным. Вячеслав Иванович, он нашел в нем много юридических. О Марине он сказал в встрече Алфе Дерзей. Это знаменательная фраза, Алфе Дерзей.

Второй голос.Это Доктор говорил ее людям, которым он почувствовал,

Первый голос.что там они стыдятся, что там он имел помощь. И он очень многозначительно говорил Алфе Дерзей. Не каждый человек.

Третий голос.И вот у нее это сразу, в каких случаях, он не сказал, а вышло больше, чем просто прощение. Поэтому я только чувствую, пока он в Светлане, сильный терапевтический составляющий. Она просто и сознательно у нее стоит работа. Вот в чем дело.

Второй голос.Как говорите, они сознательно.

Первый голос.Дело в том, что Штайнер не брал своих учеников на институты. Например, Капка стал ему тесной. Он попросил его учеников. Считаем, что первое, что он попросил его подписать им в комитете вашу, он не удался врачить. Он не дал, значит, и не стоит в романе. И он не стал, что как нервный очень. Он не может его вписывать, если он в районе.

Третий голос.То есть в этом обращении...

Второй голос.Он считал, что у них в этом обращении

Первый голос.тоже никак еще не должно быть. Я думаю, что он считает, если он не будет виноват, то уже увидел, что он не совсем удален в этом обращении. Не стать ученичкой был. Он не привлекал таких больших учеников. А так, Ангинский был его учеником. То есть тот, кто шел сам к нему, получал этот выпуск. И вы убеждаетесь, что Андрей Белин был исключением. Потому что он подавляет очень стильный выпуск.

Четвёртый голос.Электроник Татьяна Кузнецова, полюбив Цветаеву, так серьёзно ей занимается и столько достигла. Не отрываясь от своей электроники, она всё время... Да, можно просто вздыхать, любить и мелодегламировать, а можно работать и находить, и, конечно, это совершенно замечательно.

Первый голос.Кто еще хочет высказать? Друзья мои, если никто не хочет, у нас еще в программе есть, посмотреть мемориальные позы Светаевой. Если никто ничего больше не...