Первый голос.Я только что прилетел с острова Кубы, за которым у нас установилось твердо название Пламенный остров. Это очень хороший остров, где живут замечательные люди, люди, пылающие пламенем революции, люди удивительные, поэты в политике. И политики в поэзии. И вот там, в дворце американского мультимиллионера Дюпона, который имел полноправно кусок этого острова, сейчас находится дом отдыха, или вернее детский дом детей рыбаков.
Вы, вероятно, думаете, что председатель, смущенный, так сказать, поставил не ту пластинку и забыл, что он находится на вечере Корнея Ивановича Чуковского, а думает, что он находится на вечере воспоминаний о Кубе, так нет, вы ошибаетесь. Когда мы пришли в этот детский дом, нас встретили черные, белые и бронзовые ребятишки, целая куча маленьких кубинят, очень славных, очень милых, которые кричали «Вива, русцы!» и так далее, делали кулачками вот так, как делали когда-то республиканские бойцы.
тепло нас приняли, а в заключение показали нам спектакль, свой спектакль, кубинский спектакль. Это был спектакль, который по-кубински называется, уж не знаю как, а по-русски называется «Доктор Айболит». «Доктор Айболит» играла негритянка-повариха. Негр народ очень, как вы знаете, к искусству склонный И она была самым очаровательным доктором, из которых мне когда-либо приходилось встречаться Включая, так сказать, даже мою маму, которая была доктором по профессии Она очаровательнейшим образом лечила зверят Которых с увлечением, опять же, представляли и маленькие белые креольчики, и мулатики И вся вот эта дружная семья ребят, я узнавал в этих кубинятах наших советских ребят, которые с таким же удовольствием инсценируют эту гуманистическую сказку, а Карабаса-Барабаса представлял сторож этого дворца, а его сохраняют таким, каким он был.
на тот случай, если, может, всё-таки Америка одумается и, так сказать, восстановит свои добрые отношения с Кубой. Громадный негр, типичный дядя Том из других уже, так сказать, книг, из Бичерс Том. Он страшно пыхтел, натурально скрежетал зубами, потел, гремел кулаками, пугал этих ребят, которые, разумеется, не боялись его. И потом так очаровательно перевоспитывался, что я думаю что он бы мог быть самым лучшим персонажем нашего детки этот перевоспитавшийся карабах-барабах то есть бармалей простите бармалей на кубе мне исполнилось как раз был У меня был день рождения много лет, и как раз это был Бармалей.
И вот этот перевоспитавшийся Бармалей, все артисты, мы советские люди, снимались после этого. И этот снимок потом мы когда-нибудь, если он вышел, вручим нашему юбилею. Но большое счастье, очень большое счастье быть писателем, с краски которого составляют один из новейших циклов, персонажей которого знают и на том конце земного шара, и которые учат людей гуманности, мужеству, любви друг к другу и невеликой непобедимой дружбе.
Вот об этом хотелось мне сказать сейчас, открывая по поручению Президиума Союза писателей СССР, РСФСР и Московского отделения Союза писателей этот замечательный вечер. Перед тем, как предоставлять слова, я должен довести до сведения и аудитории, и тех, кто собирается выступать о том, В связи с исключительным наплывом желающих поздравлять Корнея Ивановича, дирекция этого дома перед трибуной сделала люк, и каждый, кто будет говорить после двух минут, автоматически, без движения, президиум будет проваливаться вниз в холодную воду и находиться там до конца этого вечера.
Если среди присутствующих есть герои и любители холодных купаний, ну, они, конечно, рискнут выйти за этот регламент. Но думаю, что все все-таки будут разумно соблюдать это соглашение. А сейчас мы предоставим слово нашему другу и другу Корнею Ивановичу, писателю Ираклию Лусарбовичу Андронникову.
Второй голос.Мне разрешено говорить несколько более двух минут.
Третий голос.Все-таки проверь пол.
Второй голос.Да. Одним из самых страшных грехов, которые существуют в литературе, в искусстве и жизни, Корней Иванович, несомненно, считает способность вызывать скуку и сеять уныние. И мне кажется, недаром в его речах и в его сочинениях мы так часто встречаем слово «унылый». Унылые рассуждения, унылый перечень, унылый канцелярский слог, унылая мазня, унылая личность и даже унылая надгробная речь. Это потому так ненавистно Корнею Ивановичу, что все, что не делает он сам, блистательно, увлекающе, артистически вдохновенно, занимательно, весело, остроумно, оригинально, празднично и умно.
Но если бы Корней Иванович был литератором обыкновенным или даже просто талантливым, мое положение было бы много легче. У меня была бы надежда, что вы его не читали, и я мог бы рассчитывать, что вы про него не знаете. Но дело в том, что Корней Иванович писатель настолько выдающийся, что его читают даже писатели. Вы знаете каждую его строчку, и я не могу сделать о нем доклад перед вами, Потому что каждый из вас мог бы сделать его не хуже меня. Да не только здесь, в этом зале, про Корнея Ивановича знают много, широко и хорошо. Его знают во всей нашей стране. Его имя, буквально, мы в очень широком смысле этого слова, народное имя и очень любимое имя.
— Эта любовь к Корнею Ивановичу, его популярность и слава усугубляются ещё тем, что его читают все возрасты, от детей, едва научившихся говорить, до людей, разучившихся говорить. Он пишет на все вкусы и в жанрах самых разнообразных. Одних увлекают стихи и сказки Чуковского, других — повесть Чуковского, статьи Чуковского, исследования Чуковского, воспоминания Чуковского, переводы Чуковского, предисловия Чуковского, книги под редакцией Чуковского.
Я не буду говорить здесь о сказках и стихах Корнея Ивановича, потому что о них скажет Касиль. Я замечу только одно. В наш век, когда ребенок по телевидению видит все уже в готовом виде и не надо ничего воображать, потому что все можно увидеть снятым на пленку, сказки Корнея Ивановича, те самые, которые, так сказать, вызывали нападки эпидологов в свое время и были даже предметом неумеренной бдительности, эти сказки развивают воображение.
И этим самым уже, помимо того, что они радуют, этим уже полезны, нужны и великолепны. Но о радости, которую читатель получает от этих сказок, скажет тоже Косиль. Но, может быть, не все знают, может быть, хотя бы кто-нибудь в этом зале не знает, и я буду в этом отношении, так сказать, но что детским писателем Корней Иванович стал только на 16-м году своей литературной деятельности. А до этих пор выступал как литературный критик и писал великолепнейшие и очень острые статьи. Я и раньше читал их, и недавно еще перечитал в связи с приближающимся праздником. Его статьи просто великолепны. Особенно великолепны статьи об Аскаре Уальде, о Чарской, о футуристах. Великолепно просто.
Надо вам сказать, что они читаются с неословивающим интересом, и самое интересное, что книги, которым посвящены эти статьи, и даже авторы этих книг давно уже забыты, а статьи Корнея Ивановича не утратили силы и свежести до сих пор. Корней Иванович, вы знаете, берет из автора, вытягивает основной его признак, его основную тему и разрабатывает эту тему, я бы сказал, симфонически. Иногда этот портрет получается с несколько гипертрофированными чертами, но он всегда необычайно убедителен по своей внутренней сущности.
Среди этих статей я уже назвал статью Ачарской и хочу еще отметить другую, о детских журналах. Надо сказать, что у книги «От двух до пяти» чрезвычайно глубокие корни, потому что детской речью Корней Иванович заинтересовался еще в дореволюционную пору. Вообще, мне кажется, что в творчестве Корнея Ивановича всё имеет очень глубокую внутреннюю связь между собой и глубокое внутреннее единство. Так, например, новая книга о языке, которая вышла только что, она возникла не только из интереса к детской речи, но и вообще к речи, и к языку перевода. А интерес к языку перевода есть вследствие работы Корнея Ивановича самого как переводчика, и есть вследствие его редакторской работы.
А редакторская работа, в свою очередь, связана с изучением Некрасова. А отсюда выросла сотня трудов о Некрасове и та самая великолепнейшая монография «Мастерство Некрасова», которая представлена сейчас на соискании Ленинской премии. Значение этой книги о мастерстве Некрасова, мне кажется, переоценить невозможно. И не только потому, что в нее вложен более чем полувековой труд. Не только потому, что ее написал талантливейший ученый.
Но прежде всего потому, что о мастере писал мастер. А в нашей литературной науке таких примеров имеется очень и очень немного. много. Пересказать монографию Корнея Ивановича невозможно. Конечно, как во всяком научном исследовании, суть его может быть сведена к определенным и точным научным выводам. Но стиль этой книги, ее язык, ее темперамент, ее композиция, проникновение Корнея Ивановича в существо поэзии Некрасова, в движение его мысли, в переливы формы Некрасова, в динамику его слова, Этого всего я пересказать не берусь. Но именно такие книги нужны, где мастер показывает, я бы сказал, сердце поэта, не умерщвляя поэта. И патологоанатомы от литературы никогда не смогут оценить книги Чуковского, потому что прозектору нужен труд, а Корнею Ивановичу обходится даже без крови. Я стараюсь работать в стиле самого Корнея Ивановича.
В книге о мастерстве Некрасова соединились таланты писателя, критика, ученого, труд, текстолога, редактора, публикатора, комментатора, биографа, исследователя и историка литературы. — Интересоваться Некрасовым для Корнея Ивановича значит войти в стих Некрасова, в эпоху Некрасова, в его журнал, в его квартиру. И отсюда возникло несколько изданий труда сборника «Книги и люди», где нас встречают и Дружинин, и Слепцов, и Николай Успенский, и никому до Корнея Ивановича неизвестный Григорий Толстой, и малоизвестный критик Ростислав Матвеевич Толстой, И просто Лев Николаевич Толстой.
За долгие годы работы кого только не встречал, кого только не знал Корней Иванович. И Репин, и Горький, Блок, Маяковский, Короленко, Шаляпин, Бунин, Брюсов, Куприн, Алексей Толстой, Конан Дойл и вся советская литература от Великодомала. Воспоминания Корнея Ивановича это не что-то отдельное от его работы историка. Как там, так и здесь мы снова видим искусство портрета и портрета самого сложного. Это всегда у Корнея Ивановича живой человек, показанный в процессе творчества.
И в этом смысле Корней Иванович совершил замечательную эволюцию. Если в ранних работах созданы были несколько гипертрофические, несколько утрированные черты портретируемого, то сейчас Корней Иванович пришел к необычайно многообразному, чрезвычайно глубокому и разностороннему показу того писателя, которому он посвящает свои труды. — Круг знакомых Корнея Ивановича необычайен. Это не только потому, что люди тянутся к Корнею Ивановичу, но, прежде всего, и Корнея Иванович сам тянется к людям. Я видел его как-то недавно на вечере книголюбов.
Это были нам совершенно чужие люди, поскольку мы их видели в первый раз, но Корней Иванович среди них был совершенно как свой. Он выступал, комментировал и вычитывал из своей чупоколы замечательные записи. Это было увлекательнейшее, очень талантливое, очень непосредственное выступление, как все, что не делает Корней Иванович, потому что, мне кажется, нету другого примера, когда бы человек, будь то на телевидении, будь то на большой аудитории и где бы ты ни была, вел бы себя с той же самой свободной непосредственностью, с какой он ведет себя в своем собственном кабинете.
Дети, выступление продолжалось довольно долго, все слушали Корнея Ивановича с огромным вниманием, вдруг Корней Иванович забеспокоился, что он утомил аудиторию, хотя этого на самом деле совершенно и не было, и заявил, что ему тоже пора кончать, что ему скоро 80 лет. Зал, значит, ударил в ладоши, а Корней Иванович закричал «Нечего хлопать! 80 лет — это недоблесть! Я дряхлый старик!» А в заключение мне хочется рассказать одну историю, которую вы действительно не знаете, но которую я сам сохраню до конца в своем сердце.
Это дело было поздней осенью 1941 года, когда по пути в Тбилиси, по чрезвычайно извилистому пути через Среднюю Азию, я с семьей прибыл в Ташкент и лежал в вагоне, уже стоявшем на запасном пути, в вагоне пустом и грязном, с нарывом в горле, без права поселиться в городе, потому что у меня не было ни прописки, ни помещения. Жена моя вышла в город, встретила Марью Борисовну, супругу Корнея Ивановича. Марья Борисовна ее ободрила, успокоила, обласкала, повела к ним на квартиру ташкентскую.
Корней Иванович узнал, что со мной происходит и пошел выхлопатывать мне площадь на три дня. Сделать этого не мог в ту пору никто. Корней Иванович сделал. Меня поместили в гостиницу на три дня. Нарыв прошел, на четвертый день Корней Иванович пришел ко мне, сказал, что он нуждается в моей помощи. Дело в том, что у него завелись в Ташкенте знакомые, очень влиятельные и очень милые люди И Корней Иванович, оказывается, уже неоднократно просил их прописать то одного, то другого литератора И ему выполняли эти просьбы, но его лимит был исчерпан И я, по словам Корнея Ивановича, должен был оказать ему помощь Эти люди хотели послушать мое выступление Мы отправились с Корнеем Ивановичем, нас очень хорошо приняли Корней Иванович диктовал мне, что рассказывать, и вдруг в середине одного рассказа прервал меня и сказал, я вижу, как вам трудно сегодня работать, вы озабочены очень. Говорят, почему вы прерываете, Корней Иванович?
Ах, я знаю, наш общий друг Марк Нейман, искусствовед, ночует на вокзале, и Райклор Савыч очень любит его, он очень страдает от этого. Сказали, ну, Корней Иванович, не надо перебивать, этого Неймана пропишут, как его зовут. Корней Иванович распорядился, чтобы я рассказывал дальше. Я начал рассказывать, Корней Иванович говорит, нет, я вижу, что вас что-то снова заботит. Что это могло бы быть? Ах, я знаю! Вы мне рассказывали, театровед Лидия Жукова уезжает из Ташкента, ей не дано право прописки.
Сейчас же записали и Лидию Жукову. На следующем рассказе Корней Иванович, извиняюсь, перебил меня и говорит, Михоэлс выпал из списка людей, которым обещали предоставить комнату. Это ужасно! Андроников рассказывать не может! В этот вечер наши хозяева добрые и гости наших хозяев, благодаря этим, так сказать, пассажам Корнея Ивановича, прописали 11 человек. И Корней Иванович говорил, я знал, что они это сделают. Им просто не доносят об этом, им не докладывают, они этого не знают.
Какие замечательные люди, мы с вами еще придем. Мне кажется, что эти действия Корнея Ивановича, которые естественно для него как чтение, как общение с людьми, привели и к созданию той библиотеки, которую вы сейчас видели. И когда мы, например, бываем ежегодно приглашаемы на костер в Переделкино, это все те же проявления духа и характера Корнея Ивановича, его интереса к людям, его щедрости, доброты и его сердца, его внимания ко всем окружающим.
Я мог бы назвать еще много таких щедрых и добрых дел, но время, как вы знаете, весьма ограничено и люк подо мной уже шатается. Корней Иванович так могуч, так грандиозно талантлив, так жизнелюбиво и жизнерадостно все, что он делает, что мы порой забываем, сколько труда вложено в его удивительные книги, и что он совершает ежедневный подвиг вот уже 61-й год. И мне хочется пожелать Корнею Ивановичу долгие-долгие годы оставаться таким же неиссякаемым, каким мы его знаем и каким видим его сейчас.
Первый голос.Отправление в Московской писательской организации и одновременно детских писателей по совместительству слово имеет Лев Абрамович Касиль. Машинка тоже будет на некоторое время выкручена.
Четвёртый голос.— Хотя Андронников предварил вас, что я буду восторгаться сказками Чуковского, что я действительно буду делать, но что не поделать. Но у меня значительно большая нагрузка, и я имею тройной, значит, лимит времени. Прежде всего я должен вам вручить адрес от московского правления. От московского правления, от всех московских товарищей, которые рады, что вы живете в Москве, хотя к концу вечера выяснится, что много городов спорят о вас, это к концу вечера выяснится, и считают вас одной из самых больших московских достопримечательностей.
Второе Второе, я должен Вы сядьте, сядьте, мы условились с вами вчера, что будете сидеть Второе, уже переходя к детской литературе Я должен выполнить поручение Самуиле Ильичу Маршака Я был у него в больнице Он не может присутствовать в нашем празднике И он просил обнародовать его стихи Корнею Ивановичу Чуковскому Мой старый добрый друг Корней Иванович Чуковский Хоть стал ты чуточку белей, тебя не старит юбилей И ни одной черты твоей не знаю, Стариковской Таким же будешь ты и впредь Да разве может постареть веселый бард Чья лира воспела мой доверие Тебя терзали много лет Сухой педолог-буквоед И буквоед-некросовет Считавший, что науки Не может быть без скуки Кощей эти и меня Терзали и тревожили И все ж до нынешнего дня С тобой мы оба дожили Могли погибнуть ты и я Но к счастью есть на свете У нас могучие друзья Друзья, которым имя 10.
После этого патриотического стихотворения, Сумельяк спросил меня в полголоса прочесть это несерьезное стихотворение. Вижу, Чуковского мне не догнать, Пусть небеса нас рассудят. Было Чуковскому 75, Скоро мне столько же будет. Глядь, от меня ускакал он опять, Снова готов к юбилею. Если стукнет на тысяча пять, тысяча десять Корнею. А теперь все-таки о детской литературе. Я привык выступать у Корнея Ивановича на костре. И знаю, что туда без еловых шишек не пускают.
Все вы, в общем, безбилетные. Так и написано, приглашаются товарищи при хорошей погоде на костер, плата за вход, еловая шишка. Поэтому я и пришел сюда с еловыми шишками и преподношу их вам на блюде, изображающем чудо-дерево. Это детский рисунок. Не уроните, пожалуйста. А теперь несколько слов все-таки о ребятах. Дорогой Корней Иванович, я все-таки думаю, что на свете нет более торжествующего, веского выражения счастья земного, чем множество беззаветных охочущих ребят.
Вот для меня счастье это огромное количество радостно смеющих детей. И как много сделали вы для того, чтобы счастье это торжествуя грохотало на земном шаре. Это просто делатель детского счастья. Мы все и выросли на ваших книжках. Тут смешно говорить и упоминать, какие книжки вы написали. Большинство тут училось читать по вашим книгам, а многие потом учились писать по вашим книгам. Я к ним и принадлежу. Я не буду вторгаться снова в историю, но напомню, что 46 лет назад в вагоне финляндской железной дороги ехали два очень высоких, плечистых пассажира.
Один величал другого Алексеем Максимовичем, а сам отвлекался на Корнея Ивановича. И вот Алексей Максимович сказал Корнею Ивановичу, вы все ругаете плохих детских писателей и правильно делаете. А почему вы сами не попробуете написать что-нибудь для детей? На что Корней Иванович сказал, я не умею. И Алексей Максимович сказал, попробуйте. И Корней Иванович попробовал. Была написана знаменитая поэма «Крокодил». И я вот принадлежу как раз к числу тех читателей, которые хорошо помнят появление в выпусках этого крокодила. Я помню, как наша земская интеллигенция читала нам вслух, папы, мамы, доктора, адвокаты говорили, это неспроста, не может быть, чтобы серьезный человек просто сам так начал писать для детей. Тут что-то есть. Тут что-то есть.
Как понять, что это значит? А это действительно значило. Это значило, что началась настоящая детская литература в нашей стране. Вот что это значило. Видите, какая штука. Когда мы говорим 80 лет, это много. Да, это емкая большая цифра. Но ведь для ребят это немного. много. Ребята твердо убеждены, что Корней Ивановичу давно гораздо больше. Он всегда был. Они представляют себе мир без Чуковского. А что же было до Чуковского-то? Просто непонятно совершенно, да? Сейчас существовало.
Ну а что было до него, мы знаем. Был над Пинкертон, Вербицкая, Чурилова, артистка, писала после него Мчарская. Не это и ударил со всем богатырским своим замахом Корней Иванович Чуковский. После этого, после того, как он поддержал Емщикова Алтаю, когда он выступил с бодрыми новыми стихами, в которых отыгралась и перевертыш, и считалка, и дразнилка, нельзя уже было размазывать сахаринное, простите, вот то, что из носа течет, на этих блюдах уже нельзя было.
Надо было готовить крипкую пищу, которую попробует маленький богатырь, Овладевший словом, пробующий на зубок Который пробует, как футбольный мяч гоняет Ведь вот то, что делал и делает Чуковский Это настоящая радость для маленького человека Овладевшего волшебством произносимого слова Все вот то унылое, о котором так хорошо сказал здесь Андронников Все по шеям выкидывалось из детской литературы Это не значит, что это призывало к легкомыслию Это звало к настоящей радости К упоению словом, веселому, бодрому ритму, к настоящей детской литературе, которая подсказала потом большую литературу, такую как Гайдар, такую литературу, которая сегодня стала достоянием бывших уличных мальчишек.
Когда первый раз одному из издателей предложил крокодила Корней Иванович, тот сказал, это ведь, собственно говоря, литература для уличных мальчишек. Но у ребят этих бывших уличных бездомных есть давно уже свой дом детской книги, свое издательство, своя великолепная литература, где первое имя Корней Иванович Чуковский. Вот, мне думается, мы сегодня празднуем во всех ипостасях Чуковского юбилея. Тут, вероятно, все секции можно выстроить, и каждый скажет, но мы все-таки не отдадим. Мы все-таки считаем, что наш самый замечательный, любимый, первый класс, экстра-класс детский писатель.
Я знал, что мне без стихов не обойтись. Я начал с Маршака, понимаю, что тут уже требуется переходить на поэзию, я обеспечил себе тылы и вызываю Агнию Львовну Барто. Она будет читать не стихи, а фрагменты из нашей твоей, по случаю вашего юбилея, романа, который посвящается Чуковскому и назван в гайдаровском духе «Чук и Век». Вот, пожалуйста. Прошу.
Пятый голос.Много нового на свете, изменился старый мир, и теперь родятся дети сразу с криком «Мой додыр!». Сын у мамы на коленках плачет Дай мне подрасти Не читай мне Евтушенко, а Чуковского прочти Просят женщины, Корнея, ты открыл бы нам секрет Расскажи ты нам скорее, как ты прожил не старея Целых восемьдесят лет Говорит Корней Иванович, всем желаю я добра Улыбаюсь внукам на ночь, а редакторам с утра Надо, надо улыбаться по утрам и вечерам
Четвёртый голос.Всем сюрдитам и непритам, стыд и срам, стыд и срам
Пятый голос.Наш нестареющий корней крепка твоя рука Ты докопался до корней родного языка Ты готов, как рыцарь дерзкий, защищать язык живой Ты писатель мировецкий, извиняюсь, мировой
Четвёртый голос.А для следующей стропы требуется реальное, материальное, не метафорическое подкрепление. Прошу.
Пятый голос.Вечер, вашу честь, вашу честь, ровно 80 свечек, а пирот мы просим съесть.
Шестой голос.И еще мы вам премного благодарны и за то, что открыли вы дорогу Михалкову и Борцову. Живите же на свете лет до ста и больше ста и пишите книжки детям каждый год, пожалуйста.
Первый голос.Слово от правления Союза писателей СССР имеет секретарь правления Андрей Павлович Лупин.
Седьмой голос.Дорогой Корней Иванович, я с особым трепетом беру слово на сегодняшний вечер И считаю для себя очень большой честью, что имею возможность поздравить вас сегодня. Мне поручил секретариат Союза писателей СССР и правление Союза писателей поздравить вас, пожелать вам многого-многого здоровья, счастья и большие силы для очень хорошей, прекрасной работы на благо нашей родной литературы. Вас не только мы, писатели, а все читатели советской страны знают и признают как вечно молодой старейшиной нашей многонациональной советской литературы.
Я являюсь молдавским писателем. Разрешите мне и от имени наших молдавских писателей и читателей пожелать вам много здоровья, счастья и радости. У нас в народе принято считать возраст людей по-разному. Бывает, что считают годами, а часто считают зимами. А для ярких людей, для людей, которые неустанно достают радость, веселье, мудрость среди людей, так возраст считается веснами. И так и говорят, человеку исполнилось 88. Разрешите мне вашу 88-ю весну представить любовь, великую любовь всех людей, которые вас считают в нашей республике, всех писателей, которые любят вас и учатся о вас, и которые признают в вашем творчестве очень большую долю нашего южного солнца.
Где вы его взяли, не знаем, но он уродной и согревает нас, как всех советских читателей и писателей.
Первый голос.Отправление Союза писателей РСФСР слово имеет Сергей Алексеевич Барулькин.
Восьмой голос.Дорогой Корней Иванович, вы, наверное, помните, как несколько лет назад, гуляя по Переделкину, мы с вами вспоминали, как мы когда-то впервые влюблялись. И я рассказал вам, как впервые влюбившись в третьем классе, в девятилетнем возрасте, я уже тогда почувствовал, что самое страшное это признание в любви. Мне сейчас особенно трудно. Мне поручили признаться вам в любви мощностью в 2500 сердец. Правда, здесь меня выручает эта папка. Вся любовь выражена в ней. В ней же 2500 подписей российских писателей во главе с нашим командором Леонидом Сергеевичем Соболевым.
Мне остается только трижды вас поцеловать. От имени российских писателей, от своего имени и от имени своих детей, ваших читателей. Я обещал им это сделать.
Первый голос.От Центрального комитета ВЛКСМ слово имеет заместитель председателя Центрального совета Всесоюзной пионерской организации товарищ Зайцев.
Голос 9.Дорогой Корней Иванович, в день вашего юбилея Центральный комитет комсомола и Центральный совет Всесоюзной пионерской организации имени Ленина сердечно поздравляют вас, желают вам большого здоровья и больших творческих успехов. Ваши книжки, дорогой Корней Иванович, доставляют радость миллионам советских детей. Они учат их любить Родину, понимать добро, расти трудолюбивыми и жизнерадостными. Мы уверены, что ваш щедрый, вечно молодой талант подарит советским ребятам еще много и много книг.
Центральный комитет комсомола, Центральный совет Всесоюзной пионерской организации имени Ленина. В связи с 80-летием, за большой труд по коммунистическому воспитанию советских детей и большие заслуги в развитии советской литературы, Центральный комитет комсомола награждает вас почетной грамотой.
Первый голос.От Министерства культуры Советского Союза слово имеет заместитель министра Александр Николаевич Кузнецов.
Голос 10.Дорогой и глубоко уважаемый Корней Иванович, позвольте мне от имени Министерства культуры СССР приветствовать вас сегодня в этот знаменательный день, поздравить вас с высокой правительственной наградой и пожелать вам всяческого здоровья и счастья. Здесь уже много говорилось о вас. Я хотел бы прибавить пару слов. Вот когда видишь вас, слышишь, читаешь, то как-то ощущаешь очень ясно и непосредственно, что ведь мы имеем дело с огромным куском живой истории русской культуры.
Когда-то в детстве я читал вас, потом читал всю жизнь. Начал читать своим детям, сейчас читаю внукам. И я лишу себя надежды, что я смогу в следующий юбилей, примерно лет через 20, доложить, что читаю правнукам. И я думаю, что все здесь присутствующие поддержат меня в этом смысле. И книжка Корнея Ивановича Чуковского представляет в себя величайший инструмент воспитания молодого человечества, молодых людей, детишек, эстетического, всяческого, морального, потому что мало таких сильных орудий, как мы имеем и видим в ваших книжках, в ваших добрых словах.
И еще одно слово уже по ведомственной линии. Я хотел бы просто поблагодарить вас и попросить продолжить ту работу, которую вы недавно возобновили с такой энергией, с такой экспрессией. Работу по борьбе за очистку русского языка. Наши министерства здесь специально и нарочито заинтересованы, потому что мы имеем дело с театрами, с кино, с детскими театрами. И мы очень ощущаем, как иногда портится язык, засоряется ненужными словами, как не по-русски говорят наши люди, ходящие на подмозгах.
И вот здесь то знамя борьбы, которое вы снова подняли за чистоту, за красоту русского языка, оно чрезвычайно имеет большое значение. Мы очень просим, продолжайте эту работу, и я думаю, все вам поможем. Все. Насколько мы сумеем это сделать. В заключение я прошу принять вот этот приветственный адрес от имени Министерства, подписанный Екатериной Алексеевной Фурцевой. Тут сказано все очень хорошо, самые теплые слова, и желаю вам здоровья, счастья и новых книг.
Если была книжка «Доктор Айболит», может быть, принимая внимание, что медицина немножко шагнула вперед, напишешь книжку «Не болит, доктор не болит» или еще что-нибудь в этом роде.
Первый голос.Министерство культуры Российской Федерации слово имеет заместитель министра Александр Гаврилович Филиппов.
Голос 11.Дорогой Корней Иванович, уважаемые товарищи, невозможно переоценить все то, что сделал Корней Иванович для развития нашей русской культуры. Вклад его в этом отношении поистине огромен и замечательен. Сегодня работники культуры и искусств Российской Федерации шлют вам, дорогой Корней Иванович, слова самого горячего привета, любви и уважения. Коллегия Министерства культуры Российской Федерации, министр наш Алексей Иванович Попов, который просто и по независимым от него обстоятельствам не может быть сегодня, он очень хотел быть сам, дали мне приятнейшее поручение.
Вот сказать вам вот эти слова от имени работников культуры и искусств советской России, передать вам вот этот адрес, чтобы вы запомнили, как мы вас горячо любим, уважаем и ценим. Зная ваш неугомонный характер, вашу замечательную энергию, мы уверены, что вы еще немало сделаете для развития русской советской социалистической культуры. Желаю вам отличного здоровья и всяческих успехов в этом деле.
Первый голос.Министерство просвещения Российской Федерации. Слово имеет заместитель министра Алексей Иванович Маркушевич.
Голос 12.Дорогой Горний Иванович, позвольте мне передать вам адрес от Министерства просвещения. В нем выражены чувства любви и признательности к вам, учителей Российской Федерации. Мы старались избежать здесь канцеляризмов. Если просочился, проснитесь. Дорогой Корней Иванович, ваши великолепные сказки, ваша книга «От двух до пяти» — это не только произведение замечательного писателя и художника, но это и открытие крупного ученого-исследователя, исследователя глубин детской души.
И Министерство просвещения Академии педагогических наук, считая эти работы имеющими выдающееся научное значение, присудили вам медаль имени Ушинского Великого Русского Педагога. Позвольте мне вам ее отнести.
Первый голос....издательство. Слово имеет товарищ Пескунов.
Голос 13.Милый Корней Иванович, вы сами понимаете, что работая в таком издательстве, как Дед Гиз, мы невольно становимся нетерпеливы, как дети. Поэтому вчера на открытии такой приятной, радостной для всех нас выставки, посвященной вашему творчеству, в нашем Доме детской книги, мы излили все чувства, какие только были в нашей груди. Здесь я хотел бы сказать только одно, что весь наш большой коллектив, московский детбис, ленинградское отделение, две наши фабрики детской книги и все ваши многочисленные читатели обнимают вас в день юбилея и крепко-крепко целуют.
Условлено нашим строгим председателям, что адреса не читать Но я все-таки нарушу эту традицию И наш адрес прочту Он очень краткий Дорогой Корней Иванович, за ваш волшебный талант, доброе сердце, великий труд, спасибо И адрес нашего ленинградского отделения при бывшей самолете Много лет вас связывает большая дружба, которую, понимаете, нельзя разделить. Уважаемый наш Владимир Михайлович Коношевич прислал вам свой рисунок. И я прочту ту записочку, которая была приложена здесь.
Дорогой Корней Иванович, все 40 лет нашей дружбы моё сердце было открыто вам. Я вас всегда любил, всегда глубоко уважал и гордился нашей дружбой. Примите поздравления от меня, от Айболита и Мойдадыра, от всех наших зверей и зверушек, от мухи-цокотухи и от комара, от всех букашек, мошек, таракашек и от всей Федориной посуды. Словом, от всех, кого мы с вами вызвали к жизни. будьте умником не болейте ваша жизнь и здоровье величайшие для всех нас драгоценность крепко вас целую владимир коношевич ваш добрый друг смыл миронов олянский который сидит вот здесь кажется в шестнадцатом ряду или в семнадцатом просил меня передать вам с любовью портрет блока дорогого вам
Голос 14.И ему. И ему, человеку.
Голос 13.Ну, как говорится, что же издатели поздравляют, это все слова. И я думаю, что надо подкрепить чем-нибудь существенным и предметным. Поэтому мы вас просим принять новое издание ваших сказок. Специально с любовью. С большой любовью переплетенных специально для этого юбилейного вечера рабочими нашей типографии. Что, еще?
Голос 15.Еще.
Голос 13.И последний подарок. Вы вчера на нашем открытии выставки сказали, ага, опоздали, не выпустили. Нет, все-таки выпустили. 16-е издание от двух до пяти. Единственный будет экземпляр, переплетенный специально, только один экземпляр для вас, для юбиляра, для милого Корнея Ивановича, потому что вы чудесный, очаровательный,
Первый голос.Товарищи, более красноречивого приветствия трудно себе представить И дай бог всем вам, когда вам исполнится 80-летний юбилей Получить такие же чудесные приветствия, какие только что Харьков Иванович получил от Константина Федоровича Прошу также последующих ораторов учесть краткость. При всей могучести, так сказать, того, что накопилось на столе, он израсходовал на все это всего неполные пять минут. А сейчас слово имеет от Института русского языка Академии наук профессор Сергей Иванович Ожегов.
Третий голос.Дорогой Корней Иванович, ваш юбилей — праздник русского слова. Это не юбилейный штамп, это сама действительность. Язык ваших книг — подлинно литературная народная речь с живыми интонациями разговора и красками выразительного слова. Для детей же ваша книга, ваша речь – лучший учебник русского языка. Мир веселой фантазии и жизненной правды ваших сказок необыкновенно расширяет речевой горизонт наших детей. С самых ранних лет складываются у детей навыки правильной и вместе с тем творческой литературной речи, а впитанный с детства истинный языковой вкус, противоядие в будущем против всяких штампов, с которыми вы так хорошо боретесь.
Вы всегда, Корней Иванович, были поборником чистоты русского слова и тонким любителем богатства русской речи. В последние годы ваша деятельность стала особенно значительной. Она показала, как можно сделать много доброго, обратившись с призывом блюсти выразительность русского слова. Вы очень хорошо показали, что неразрывно должна быть деятельность писателя и языковеда. А то ведь, вы знаете, бывает так. Пока языковед собирается потрясти мир своими громоздкими трудами, писатель быстро, остро и живо откликается на все требования общественности.
Живой как жизнь, ваша книга плод долгих раздумий. И замечательно, что вы выступили не как пурист, а как полновластный распорядитель живого современного русского слова. Вы удивительно чувствуете пульс интимной жизни языка. Вместе с молодым поколением вы внутренне принимаете все то новое, что сродни духу русского языка. Ваша книга полна заботы о судьбах русского языка, того языка, который вы так любовно назвали живым, как жизнь.
Но смотря на вас и восхищаясь вашей энергией, молодостью духа, невольно думаешь, что живой, как жизнь, это не только русский язык. Живой, как жизнь, это вы, Корней Иванович.
Первый голос.Президиум расположил с вашим разрешением ход последующих приветствий согласно вашему эталону от 2 до 80. Поэтому первое слово предоставляется представителям самого нежного возраста от 2 до 10, читателям вашим из актива Дома детских книг.
Голос 16.Дорогой Корней Иванович, мы пришли сюда, чтобы поздравить вас с наступающим днем рождения. По-моему, нет ребят, которые не знали бы вашего доброго доктора Айболита, злого Бурмалея, муху-цикатуху. И поэтому мы с большим удовольствием и радостью делали иллюстрации к вашим книжкам, которые нам полюбились еще с самого раннего детства, когда мы... Доброго вам здоровья и счастья в жизни Мы хотим, чтобы вы написали еще много книг для детей и взрослых А мы будем делать к ним иллюстрации
Голос 17.Это ребята из Горького прислали Они сами не могли приехать И вот попросили его передать. Посмотрим.
Первый голос.Теперь, товарищи, нажимаем на следующий клавиш, и от представителей от 20 до 30 слово имеет студентка библиотечного института Тамара Платонова.
Голос 18.У нас в сознании взрослых и детей вошел навечно дедушка Корней. Неотделим от нашей он культуры, языкознания и литературы. Ему библиотечный наш совет шлет в день рождения искренний привет и просит с ним и со страной своей не разрывать, как говорят, кормей поменьше мере 30 тысяч дней.
Первый голос.Следующая нота в гамме читателей нашего дорогого юбиляра слова Слово от представляющих поколений от 50 до 70 имеет академик Петр Александрович Рябиндер.
Голос 19.Глубоко уважаемый и дорогой Корней Иванович, ученые Москвы, объединившиеся вокруг Дома ученых, шлют вам горячий, самый сердечный привет в день вашего юбилея. юбилея, являющегося истинным праздником нашей советской науки и литературы. Все, что здесь было сказано, конечно, в гораздо менее поэтической форме, предвосхищено московскими учеными в этом адресе. Должен сказать, что это было нетрудной задачей, Потому что слава о вас действительно давно уже идет по всей Руси Великой. Все вас знают и знают наизусть. И знают даже те, которые, как, например, ваш покорнейший слуга, не удостоился удовольствия читать вас в юном возрасте, потому что вы тогда еще не писали для детей.
Товарищи, в том, что советские дети, вырастая, не становятся скотами, немаловажная заслуга Корнея Ивановича. Это огромное воспитательное дело не внушением и назиданием, а радостью, весельем, увлечением. Вот это огромное дело делает он так много, так долго, не убидая, не уставая и не старея. Этого мы все вам и желаем от всей души, дорогой Корней Иванович.
Первый голос.Среди читателей Корней Ивановича есть люди и более почтенного возраста. И слово позвольте предоставить почти вашему ровеснику, всем нам известному и тоже читанному нами в юности, поэту Сергею Митрофановичу Городецкому.
Голос 20.Дорогой Корней Иванович Чуковский Друг самым юным дням моим Не будем петь по-стариковски Ах, сколько лет, ах, сколько лет Я помню вас Нет, не лохматым Но с вольной прядью над виском Всему талантливому братом Всему бездарному врагом На океану от Уитман Творил неведомо для нас Вы этот гений самобытный на русский возвели парвас. В борьбе со словом «за душевным» от всей большой своей души Сражались вы со смехом гневным за души будущих больших.
Литературную громаду ворвались вы неналегке, Всегда будили в вас досаду о грехе в русском языке. И скорпионом не был ранен ваш дальновидный горизонт, Блок был милее, чем северянин Некрасов ближе, чем Бальмон А скольким юным помогали Иные тоже старики Не льстили никому, не лгали А говорили напрямки Хоть вам уже готово место Средь летописцев бурных лет Пусть старость вечную невестой Стоит и слышит, ваша нет
Первый голос.Товарищи, сейчас мы шли, как вы видите, так сказать, вглубь Теперь я предлагаю вам пойти вширь И начнем перекличку городов. Слово имеет представитель ленинградских поэтов Слонимский и редактор журнала «Костер» Галина Михайловна Чернякова.
Голос 21.Меня назвали поэтом, но я, Корней Иванович, вы знаете, кто я такой, верно? Привет вам от ленинградцев, от ленинградских писателей, от всех вообще в Ленинграде, Корней Иванович, дорогой. Мы всегда помним, не забываем, что вы работали и жили у нас десятилетия, что «Крокодил» вышел первым изданием в издательстве Петроградского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, Что вы были во всемирной литературе в те годы и во всех вообще первых культурных предприятиях советской власти. И рядом с Борьким. В общем, о многом можно было бы сказать и вспомнить, но, но, есть разные опасности.
спутнице тоже надо дать слово корней иванович мне хочется лично сказать 60 лет я вас знаю и люблю неизменной любовью это своего рода рекорд и я не знаю много ли таких рекордсменов найдется тут так вот разрешите вас
Голос 22.приветствовать конечно трудно спорить сегодня кому вы больше принадлежите Хочется сказать, наверное, всем, о Москве, Ленинграду и Киеву, все, все мы вас очень любим. Но, наверное, трудно спорить, когда сам юбиляр очень часто в своих произведениях говорит о Ленинграде. В «Докторе Айвайлите» прямо сказано, как я рад, как я рад, что я еду в Ленинград. И дальше литературные исследования, но сегодня, наверное, утомлять этим не нужно.
всех присутствующих на столь большом и очень замечательном празднике. Но надо сказать, что о Таврическом саде и о Таврической улице Корней Иванович не один раз тоже говорит в своих произведениях. А учитывая то, что наша редакция журнала «Костер» находится на Таврической улице, то мы особенно, значит, сегодня очень приятно чествуем нашего юбиляра. И если говорить, начинать с мой Дадыра, я к Таврическому саду перепрыгнул через ограду, то как раз если он перепрыгнет через ограду, то попадет как раз в редакцию журнала Кострома.
И вообще надо сказать, что с Костром здесь уже и Лев Абрамович говорил, у Корнея Ивановича очень много связанных. К Костру причастен не только он сам, но и его родственники. Я подтвержу только его же словами. Он пишет, что была у меня сестра, сидела она у костра и большого поймала в костре осетра. Но был осетер-хитер и снова нырнул в костер. Я думаю, что больше не нужно продолжать литературные исследования творчества Корнея Ивановича.
Мне хочется пожелать Корнею Ивановичу, чтобы, я думаю, что пожарники нас не слышат, чтобы он еще долгие-долгие годы зажигал искры радости, веселья, счастья у всех поколений от двух и выше восьмидесяти.
Первый голос.Товарищи, Украина тоже оспаривает свои права на Корнея Ивановича И для обоснования этого слова имеет Оксана Дмитриевна Иваненко
Голос 23.Мы поспорили, что кто-то больше любит вас Я очень счастлива и рада, что сами мне дарили приветствовать вас, дорогие, дорогие, любимый наш Корнея Иванович Вас, старейшину радянской литературы, вас, надзвечайного чаревника дитячей радости. Все украинские письменники еще просили передать, что они очень счастливы и горды вашей постельной уважением к жизни нашей и родной вам Украины. Максим Тадеевич в своем листе подкреслил, что вы один из первых подняли на надзвучайный высочень вопрос о исследовании Шевченко, что засяло перлинами в нашем Шевченко-знавстве.
Взагали, в этой адресе, которую я привезла от президента, в листе Максима Тадеевича, в листе письменников, много теплых слов, я боюсь читать их, боюсь провалиться, А мне нужно еще вернуться домой и докладно-докладно рассказать про это надзвучайно чудовище свята. Но все-таки мне хочется сказать еще, что особенно вас приветствуют детские писатели Украины. Потому что на начале нашей детской, родной литературы на Украине, именно вы выявили нам большую поддержку старшего друга и учителя, и ласку, и вымогливость батька, которую мы постоянно чувствуем на себе.
Мне все страшно зазрели, когда я ехала. И писатели, и читатели, и библиотекарь, и выдавцы, что именно я еду на это святое, почему именно я еду. И каждый просил поцеловать. Это невозможно сделать. Когда я начала целовать, уже никому слова не дали. Я целовала пять вечера. Но причину я должна поцеловать от Натальи Забилы, от Марии Пригари и, конечно, от себя. И от трех сестер, наш странный дар.
Первый голос.Товарищи, но и Азербайджан считает, что он имеет на Корнея Ивановича кое-какие права. И для обоснования этого обстоятельства слово представляет товарищ Расул Роза.
Голос 24.Товарищи, я стал подальше от трибуны не потому, что буду говорить дольше, чем две минуты. Я боюсь, что техника подведет. Я сам, может быть, это сделаю гораздо успешнее без помощи техники. Я сам могу провалиться. Дорогой Владимир Иванович, разрешите приветствовать вас от имени азербайджанских писателей, от имени всего азербайджанского народа этим праздничным днём, который отмечается не только здесь, но и у нас в Баку и в других городах Азербайджана.
Мы любим вас за вашу светлую мудрость, за неувядаемую молодость вашего таланта. Случись невероятные, если кто-нибудь из нас захотел бы относиться к вам без большой любви, то это невозможно, это старание было бы напрасным, потому что в каждом доме, озарённом улыбкой детей, есть ваши представители. И поэтому мы не можем, если даже бы хотели, к вам относиться с меньшей любовью, чем сейчас мы относимся. Еще одно пожелание, вернее просьба.
Просьба моей дочери. Вот когда я шел сюда, она меня попросила. Она говорит, что я знаю, Корней Иванович очень хорошо относится к детям, никогда их не обижает. И, наверное, меня тоже не обидит. Пусть меня пригласят на юбилей столетия со дня рождения, чтобы я сама лично приветствовала его
Первый голос.Скоро городок продолжается, и город, не назвавший себя и представленный здесь Михаилом Светловым, тоже хочет сказать слово
Голос 25.Корнею Ивановичу Чуковскому 80 лет Благодарю
Голос 13.Какое это счастье быть поэтом
Голос 25.Любое чувство честно говорит И ваша жизнь, наполненная светом Как восемь десятиланточек горит Вы боевого не теряли духа И ваши все достоинства видны Отдельный день, как муха-цокотуха А годы добродушные слоны И пусть, как дрессированные черти Нам служат каждый день и каждый час. Ну что вам стоит? Ну прошу, поверьте. Корней Иванович, мы очень любим вас.
Первый голос.Еще один год. Еще более усеяно желающий остаться неизвестным. И представленный здесь Леонидом Осиповичем Утесовым хочет поздравить Корнея Ивановича от земли оков.
Голос 26.Дорогой Корней Иванович, вы, конечно, понимаете, с каким волнением я сегодня шел сюда В детстве я не читал ваши стихи, вы это понимаете Когда я впервые прочитал «Одеяло убежало», от меня уже молодость тоже давно убежала Но когда я шел сегодня сюда, когда я знал, что я иду в дом литераторов, я думал, могу ли я обычными словами выразить все те чувства, которые владеют мной сегодня. И вот муза, которая сегодня, конечно, шла сюда по дороге, она заглянула ко мне.
И я написал стихи. Это, конечно, страшно, но не бойтесь, ничего. Поскольку сейчас проходит съезд композиторов, вы понимаете, что я без музыки не мог обойтись. Поэтов много есть на свете. Они приводят нас в экстаз Но тот, кого так любят дети Он дороже для меня в сто тысяч раз И нет на свете мне милее Я признаюсь, он мой кумир Но кто не знает Бармалея И не восторгался книжкой Мой Тадыр Сердце, оно большое у Корнея. Сердце, в нем все тот же юный пыл. Сердце, ты отдаешь нам не жалея. Корней, спасибо, ты нам некрасово раскрыл.
И в этот радостный вечер московский У всех сердца от восторга горят Ты наш любимый писатель Чуховский Так люди всюду поют и говорят Но я Корнею придам больше весу И в честь него я сейчас кликну клич Корней корнями уходит в Одессу Ура, Корней! Одессит Иванович! Корней Иванович, дорогой, честное слово, я вас так люблю. Просто пал бы перед вами на колени, если б знал, что смогу подняться.
Первый голос.Товарищи, пока шел этот вечер, на большегрузных грузовиках МАЗ-52 подвозили приветствие. Потом их целая комиссия в составе многих лиц с помощью различных умных машин сортировала. И вот сейчас представитель этой комиссии Сергей Сергеевич Смирнов огласит выжимки из этих приветствий. Надеюсь, короткие.
Голос 27.Дорогой Сергей Иванович, дорогие товарищи, я прежде всего хочу пожаловаться, что ни союз писателей, ни Министерства связи никакого штата не выделил. И сегодня проведена работа, вот лично мне пришлось, я подсчитал, за четыре районных почтово-телеграфных контор. Поэтому я заранее прошу извинить, приветствую такая куча, такая огромная масса, что я в состоянии только, так сказать, коротко проанализировать их содержание. Значит, вот всякие очень важные учреждения и коллективы поздравляю.
Ну, конечно, правление Союза писателей СССР, правление Союза писателей СФСР, в правлении президиума московского отделения, так сказать, специально правда просила огласить ее телеграмму. Я сделаю это в несколько сокращенном виде. Редакция «Правда» сердечно поздравляет вас, уважаемый Корнеев Иванович, днем 80-летия, заслуженно отмеченным высокой правительственной наградой. Вот уже более 60 лет служите вы благородному делу русской литературы, русской журналистики, показав, что талант художника раскрывается только в трудельном, устанном, повседневном, вдохновенном.
Желаем вам, маститому дружиннику литературного цеха, новых и больших радостей в творчестве. Садюков Ефанов Аббат. Товарищи, мудрым 70-летием, 80-летием Ханна Ивановича поздравляет президиум Союза писателей Армении. От писателей Белоруссии поступило сердечное поздравление. Живите долгие-долгие годы на радость вашим многомиллионным читателям. Петрусь Бровка. Союз писателей Казахстана посылает тысячу раз, дорогой Аксакалат, имени ваших казахских внуков и правнуков с радостью шлем вам в день славного юбилея. Горячий сыновний Салем.
Писатели Эстонской ССР, Союз писателей Эстонии, Союз писателей Таджикистана, Союз писателей Туркменистана, Союз писателей Узбекистана, товарищи, не в состоянии прочесть эти послания, очень теплые, горячие, написанные от всего сердца. Писатели Молдавии, писатели Литвы, писатели Киргизстана, ленинградские писатели, которые, впрочем, лично прислали своих представителей здесь телеграмму за подписью правления. где, товарищи, идут автономные республики.
Якутия, Катария, писатели Крыма вас приветствуют горячо. Стоят писатели Бурятии, Карачаева Черкесии, писатели Северной Осетии желают вам Кавказского долголетия. Писатели Южной Осетии вас поздравляют, калмыцкие писатели, марийские писатели, Писатели Мордории, писатели Чечены-Ингушетии, писатели Тувы, писатели Сибиряки, это телеграмма из Иркутска, впрочем, Сибирь представлена многими городами здесь. Писатели «Средней Волги» из Куйбышева телеграмма, бензинские писатели, литераторы Горного Алтая, Днепропетровска, Львовска, Орла и Брянска, Горького, Калининграда, Кириллова, Станкова, Ярославля, Хабаровска, Красноярцы.
Литературный актив города Перми, писатели Смоленщины, Свердловска, Волгограда, Саратова, Оренбурга, писатели Тихого Дона из Ростова, тамбовские писатели. Словом, Корнеев, что касается Советского Союза, то буквально, как вы видите, нет такой республики, нет такого города, который не послал бы вам своего привета. Но, Ваши любители, явление также международное. Я утверждаю, что я обойду по существу вокруг земного шара, если только коротко назову, откуда пришли телеграммы. Телеграмма пришла из Парижа. Виктория Бердран. Горящие представления.
Телеграмма пришла из Итахи, это видимо Соединенные Штаты. Джордж Нелс и Сара Марк Фишер. Дальше из Праги Милека Лукесова. Из Японии чудное письмо вам прислала японская писательница. Вот я вам продемонстрирую, так сказать, оригинал этого письма. Вот он, иероглифами. Здесь оно переведено. Писательница Томми Койнуи, редактор отдела мировой литературы для мальчиков и девочек, издательство Иванами. Гидаш Агнеса Здесь есть сам Гидаш Который представляет Телеграмма из
Второй голос.Индерской Академии Наук Из Будапешта Прошу вас, Камиль Иванович
Голос 27.Теперь, товарищи Редакции издательства Которые тоже трудно все перечислить Советский писатель Крокодил, Комсомольская правда Октябрь, Наш современник Знамя, Советская Россия Журнал искусства, журнал вопроса литературы, даже стихотворное произведение Я только выдержку имею возможность из него прочитать Мы, явившись в этот зал, поднимаем наш журнал как наполненный бокал и чукокаемся АПЛОДИСМЕНТЫ Академия наук представлена телеграммой вице-президента Островичанова, затем литература и языковеды Академии наук, затем Институт мировой литературы отдельно, Союз художников РСФСР, Министерство просвещения РСФСР, Президиум правления Всесоюза общества по распространению политических и научных знаний, Президиум Центрального Комитета профсоюза работников культуры. Товарищи, вам прислано очень теплое письмо из Московского художественного театра, подписанное Генровым, Ливановым, Солодовником, Марковым, Наразовым, Тархановым, Давыдовым и Раевским.
Дальше. Дирекция Государственного литературного музея поздравляет. Президиум Союза Советских Обществ Дружбы, библиотека имени Ленина, библиотека имени Красова, публичная библиотека ленинградская, библиотека из города Сумы, Всесоюзный музей Пушкина, музей истории и реконструкции Москвы, коллектив музея Чернышевского из Саракова. Сотрудники музея Некрасова из Каралики, музей Тургенева из Орла, детская и клиническая городская больница Филатова.
Она пишет так, что мы, врачи, горячо поздравляем вас с детской больницей Филатова, горячо поздравляем вас со славным 80-летним свидетельством, что ваши замечательные книги — это превосходные лечебные средства при всех детских болезнях. И товарищ доктор Айболит давно и навечно зачислен в штат нашей больницы. Главным врачом Варахобова. Дальше. Третьяковская галерея вас приветствует. Вас приветствует Центральный дом работников искусств, подписанного Барсовым, Гоголевым, Симоновым, Кутесовым, Белкиным.
Коллектив научно-исследовательского института дошкольного воспитания. Коллектив Тартусских литературоведов из Эстонии, коллектив Ленинградского отделения Дельгиза, Ленинградский дом детской книги, литературный музей, затем кафедра литературы Горьковского педагогического института, Дельгий клуб Московского дома ученых, Московский театр юного зрителя. Затем, значит, поступили еще адреса от коллектива сотрудников издательства иностранной литературы, от Института художественного воспитания Академии педагогических наук, от коллектива издательства ЦК ОЛГС «Молодая Базия», от коллектива редакции журналов «Советская литература» и «Произведение и мнение».
Голос 15.Прошу вас.
Голос 27.Детские организации, школы и библиотеки прислали бесчисленные множества. Мне хочется прочитать сейчас вам, хотя у нас много света и тепла на сцене, даже, может быть, слишком много, но эту телеграмму надо прочитать. Дорогой Корней Иванович, пионеры Артека, сердечно поздравляю вас, нашего любимого писателя, доброго волшебника и чародея слова, с первым восьмидесятилетием. желают новых больших успехов и посылают с берега в море кусочек солнца и свои улыбки.
148 тысяч читателей детских библиотек Московской области. Ребята целинного города Кустаная поздравляют вас со славным юбилеем. Затем идут разные школы, товарищи, из разных городов, просто невозможно перечислить. Даже детские сады, даже, вы понимаете, группы детей в придомоуправлениях с родителями и детками. Словом, Корнеев Иванович, я чувствую, что ваше творчество будет нарушено, примерно, если вы захотите со всем познакомиться, примерно месяца на три.
Товарищи, множество писем от детей, которые совершенно невозможно огласить, потому что их огромное количество, и огласив одно, обидим других, вы посмотрите, это чудные светские письма. Затем огромное количество писем и телеграмм от читателей, я только некоторые назову. Алексей Сурков пишет, ваш многосторонний труд талантливого литератора и редактора должны быть постоянным примером для советских писателей среднего, молодого поколения.
Крепко жму вашу богатырскую руку. Алексей Сурков. Дорогой Корней Иванович, здесь большое письмо от присутствующего здесь Николая Семеновича Тихонова. Очень теплое, хорошее письмо, которое я не ждал соблазнять. Очень хорошая сердечная телеграмма от Леонида Максимовича Леонова также. Прошу принять. Дорогой Корней Иванович, от всей души желаем вам сил и спокойствия, Эренбурге День 680-летия любимого в знамени сравненного Корней Ивановича Чуковского Род Тамары Всеволода Ивановых от мала до велика Низко ему кланяется и возглашает ликующую здравицу в его честь Вас приветствует Вера Михайловна Гинберг Пишет, здравствуйте много лет и напишите книгу от 80 до 100.
Профессор Гермольева пишет, желаю оставаться таким же юным даже без наших антибиотиков. Дагестанские ровесники, дорогой Каный Иванович, ваши дагестанские ровесники, народные поэты Казияо Али, Абутали Капура, Их сыновья и внуки творящие на восьми языках. Ах, сакалы и малыши шлют вам сердечный дагестанский салам. Живите столько, сколько живут наши Кавказские горы. Я позволю тебе прочесть целиком телеграмму всеми нами любимого Расула Гамзатова, который пишет, дорогой Корней Иванович, Как я жалею, что не могу в эти дни лично пожать ваши добрые и могучие руки и поздравить ваш четырежды двадцатилетие. Может быть, мне неудобно пожать их после стольких эльбрусов мыслей нашей эпохи, с которыми в дружбе провели вы многие годы вашей прекрасной жизни, ровесник всех поколений нашего века, ювелир и реставратор волшебных и редких произведений прошлого века.
Могучий джигит всех литературных пресс-файлов, добрый доктор Айпали в наших политических болезнях, достойный тамадауа чагадетской литературы. Как много должностей вы сразу занимаете. Да, вы строго соблюдаете решения против излишних штатных единиц и нарушаете решения, направленные против совместительства. Меня направили в фонд «Многие дома творчества», но единственный дом творчества, который я видел, это ваш дом, Серегелкино.
Наверное, то, что мы считаем очень важным и решающим для вас, бывает часто очень смешным, ведь прожили большую жизнь, живите еще до тех пор, пока ваши внуки достигнут вашего возраста. Леонид Леонидович пишет, приветствую вас в день вашего роскошного 80-летия. Короткое стихотворение. Сегодня вся страна вам шлет привет. Вас поздравляют взрослые дети, а мне бы хотелось через 20 лет поздравить вас в день вашего столетия, Людмила Давидович.
Точно! Великому космонавту жизни, свершившему 80 оборотов по большой орбите, Ивану Ракилову, прийти и сказать «Дай Бог и нам!». Дорогой Корней Иванович, вся наша семья горячо поздравляет вас со днем вашего славного 80-летия. Желаем вам на долгие годы оставаться таким же молодым и работоспособным на радости ребятам и взрослым. Будьте здоровы и счастливы. За Катю, Сережу, Надю, Максима, Нину, Дарью, Марку, Надежду, Алексеевну, Пешкову, Екатерину, Пешкову.
Вас поздравляет Иван Семенович Козловский, вас поздравляет Наталья Сах, вас поздравляют Елена Усиевич, Александр Гатов, Глеб Успенский, Павел Барто, Дмитрий Шостакович, Леонид Гроссман, Олесь Гончар, Семья Афанасенко, Лев Пеньковский, Лилия Григорьевна Катанян, художник Коношевич, семейство Бек, Пророковы, Семья Сельвинских, Александр Дейч, Носов, Гребнев, Владимир Лидин, Халикман, Штописидор, Александр Штейн, Чайковскулька, Рисмаил Уразов, Скориной Важдаев, Наталья Луначарская, Владимир Орлов, Мария Куприна и Орданская, Каверин, Брайнина, семейство Гупси, Татьяна Тески, Благой и Благая, Лебединский и Толстая, Леонид Первомайский, Нина Емельянова, Вера Свягинцева, Николай Ушаков, Олег Никулин и многие-многие другие товарищи числом более 100 человек.
Я уже сел, как вы видите, на то место, где не проваливаются, но я боюсь, что даже здесь я уже могу провалиться, я все регламенты исчерпал. Скорее вам, что писать.
Первый голос.Товарищи, приветствия от товарищей, которые были скромны и удовлетворились, так сказать, переспинной передачей, вы только что прослушали. Но у нас все есть настойчивые товарищи, которые настояли на том, чтобы передать адреса из рук в руки. Сейчас они их будут передавать. Я буду их вызывать сюда, так сказать, как в школе. Они будут передавать, но к ним уже даже правило о двух минутах не относится. Они будут тот час же проваливаться, как только будут открывать рот, передав, так сказать, адрес сухим пайком.
Так следующие товарищи будут подвергаться этому испытанию. От Центрального Дома Литераторов товарищ Захарченко.
Голос 28.Дорогой Корней Иванович, я не хочу кровавиться, но сегодня нам могут завидовать все. Мы у вас в гостях, а вы в нашем доме. Прошу вас. Корней Иванович, посмотрите, что делается. Мы не предусмотрели такой возможности, что будет ваш юбилей, поэтому зала не хватает, стоят даже в коридорах. Приходите чаще, чтобы вы не забывали, мы вам даем такую карточку. Считать я не буду, потому что каждый прочтет самостоятельно.
Голос 15.Спасибо.
Первый голос.Приходите к нам как можно чаще. Товарищи, от секции художественного перевода Вильгельм Ревик и Евгения Калашникова На тех же условиях
Голос 15.Ну что вы
Голос 29.Мы вам заготовляли впрок Хороших слов на двести строк Но нам Смирнов твердил сурово Ведь есть киты И каждый кит строжайший получил лимит, А вы, вам пять секунд на слово. Корней Иванович, дорогой, Меня теснит мой срок тугой, Но все, что здесь мы не сказали, Как ценим вас, как любим вас, Пускай без слов, зато без фраз Вам скажет этот куст Азалий.
Первый голос.Товарищи, от редакции журнала «Дружба народов» Борис Владимирович Яковлев
Голос 30.Товарищи, мы чествуем Корнея Ивановича в его качестве библиотекаря И по этому поводу все-таки должны сказать два слова В переделкине человеческих душ он духовных лекарствей аптекарь У Литфонда лишь розы в саду, у Чуковского библиотека
Первый голос.Слово имеет заместитель главного редактора Гослитиздата Константин Иосифович Балецкий.
Голос 31.Дорогой Корней Иванович, в этой скромной папке Гослитиздат обещает издать многотомное собрание ваших сочинений.
Голос 30.Борис Николаевич, записка из зала. Заводчик Балиновский просил меня передать Корнею Ивановичу изображение одного старого сотрудника Одесских новостей. Вот оно.
Первый голос.Товарищи, слово имеет главный редактор литературной газеты Валерий Алексеевич Косолапов.
Голос 25.Вернее, Ивана Чучуковскому. Не только замечательному писателю, ученому, историку литературы, но и газетчику в самом высоком и благородном смысле этого слова от работников газетного центра.
Первый голос.От редакции журнала «Новый мир» товарищ Берзер.
Голос 15.Выходи, Иван Иванович. Нового мира.
Голос 20.Но целоваться буду.
Голос 15.Конечно.
Первый голос.От киностудии. Название трудно выговаривать. МОЗ «Научфильм». Товарищ Григорьев. По секрету говорит Скорний Иванович, что тут мечтают снять хороший фильм. Это я вам потихоньку скажу. От музея Чехова товарищ Балабанович.
Голос 32.Корней Иванович, выполняя регламент, мы приветствуем вас сегодня без слов, от души. Адрес наш, вот у товарища Балабановича, там высказаны наши слова. У нас есть только пожелание к вам, Корней Иванович, И благодарность большая за книги, которые мы написали о Чехове и приглашение прийти к нам в Чеховский музей.
Первый голос.Приятно иметь дело с предусмотрительными людьми, зная об этом магическом аппарате, они поднимаются на сцену и все-таки говорят. А теперь слово без регламента предоставляется Игорю Владимировичу Ильинскому.
Голос 31.— Дорогой Корней Иванович, разрешите мне выразить вам мою признательность и любовь. Выразить ее, прочтя небольшое стихотворение Сергея Михалкова. Известно всем, что ребятишки, девчонки и мальчишки от двух и до пяти вполне сознательно уже листают книжки, которых иногда в продаже не найти. И те, кто пишет их, естественно, в чести. В почете и Кассиль, и Носов, и Барто. Один за это, а другой за то. Но несмотря на видные фигуры, мы были бы значительно бедней, когда бы не было у всей литературы таких талантливых Корней.
Первый голос.Образовался очаровательный дуэт, как вы видите. Юбиляра приветствует театр имени Станиславского и Немировича Данченко.
Голос 33.Дорогой Корней Иванович, делегация нашего театра По сравнению с возможностями нашего коллектива, штат у нас большой, очень малочисленна пока. Я подчеркиваю пока, потому что неизвестно, что еще до конца нашего выступления здесь произойдет. Театр, как вы знаете, по работе с нами остается театром. Единственное, что мне хотелось бы сказать при всем том, что нас мало, нам поручено сказать очень много вам хорошего. Прежде всего, доложить, как шла подготовка к вашему юбилею.
Шла она довольно активно, долго, несколько месяцев. В это включился все части нашего театра, художники разрабатывали сложную форму этого адреса. Авторы либретто отдавали весь жар своего таланта для того, чтобы наполнить эту форму активным и хорошим содержанием, что резко сказалось на качестве поступавших в последнее время к нам либретто. Ну, здесь сказано о том, что мы любим вас больше всех, ценим больше всех. Сказано то, что сказано и в других хороших адресах, что соответствует действительности в высокой степени, что вы замечательный и любимый всеми писатель, литеровед, человек большой души, патриот, что мы вас обожаем сверх всякой меры.
И вот это мы и хотели вам передать в этом адресе. Сергей Иванович, как я и предполагал, первая неожиданность уже начала происходить. Критик, гражданин Бармалеев, тесно связанный с вашим творчеством, утверждает, что в результате многих лет исследований, или как он выражается, расследований, он установил, что вы по мотивам нашего балета «Доктор Эболит» написали одноименную сказку, опубликовали ее и даже не указали первоисточник.
С мягкостью, свойственной нашей критике и орудиями, и хримесла он и хочет с вами поговорить на эту тему. Я вынужден дать ему слово.
Голос 25.Мы просим вас поверить, что мы не критики,
Голос 15.а храня и звери.
Голос 34.Был так талантливо заимствован сюжет, что все простил тебе поэт.
Четвёртый голос.Твой Барбарей!
Голос 25.Тебя пусть не страшит. Здесь с нами Доса. Ай, Бали! Пришел проверить юбиляр о настроении.
Голос 15.Стоит Митчелл в творчестве.
Голос 34.и популярии без давления. Мы все друзья твои, а нас ты пишешь в книге. И нечего устраивать интриги, они нам в Африке порядком и на доверие. А мы сегодня скажем все, что мы хотели. Добрый дедушка Корней Мы пришли на юбилей Обезьяны, формалей Ягоди и язверей Юбиля, юбиля, юбиляра Продолжение многих лет Мы танцуем ай-балет Добрый дедушка Корней Превратит ты нас в людей Ай, болеет, ай, болеет, ай, болеет, ай, вич Писатель, чародей, объясни всем поскорей Что мы ждем так много лет Человеческий сюжет
Голос 15.Ай, сюжет, ай, сюжет, ай, сюжет, ай, вич
Голос 34.Милый дедушка Корней, будь здоров и молодей На столетний юбилей мы прижмем своих детей Юбиляр, юбиляр, юбилярович
Первый голос.Слово представляется писателю Зиновьеву Поперну Вот посмотрим, как он будет выкручиваться после таких приветствователей
Голос 14.Каждый из наших писателей ученик Корнея Ивановича Чуковского И нет ничего удивительного в том, что ко дню 80-летия Чуковского писатели собрались в школьном зале Поскольку это были первоклассные писатели, дело происходило в первом классе Им было дано задание написать вольное школьное сочинение на любую тему, связанную с произведениями Чуковского Желательно своими словами Конечно, кто может Первым сдал сочинение Анатолий Сафронов Он вообще очень быстро пишет Это была пьеса Анатолий Сафронов «Цокотуха замужем» Действующие лица и насекомые. Муха-цокотуха, герой станичного ресторана. Комар, герой труда. Их знакомые насекомые.
паук в пьесе не участвует как нетипичный на сцене строящийся дом культуры виден только светлый фасад теневая сторона дома скрыта за кулисами только что закончили покраску стен видно надпись осторожно приукрашена появляется комар тоскующий по мухе цокотухи Он поет. «Ой ты, полюшка наша зеленая, все кругом и цветет, и поет. Только брюхо твое золоченое мне покою никак не дает». Появляется группа передовиков. Трудолюбивые муравьи, знатные букашки, кузнечики своего счастья, светляки нового.
Комар сразу перестраивается на новый лад. Он поет «Ой, да я мушку-цокотушку полюбил на всю катушку». А ты, муха, меня уважаешь? Муха, уважаю, будь ты неладен. Ценю пропадиты пропадом. Люблю тебя, идола окаянного. Нисходя с места, выходит за него замуж и укрепляет семью. Муха и комар выходят на большую дорогу, по которой дружно шагают к счастью, строго соблюдая все правила уличного движения и поведения в общественных местах.
Константин Симонов сдал вторым. Он вообще что-то стал опаздывать. Вот список действующих лиц его пьесы. Комарик, только он не с фонариком, а с трубкой. муха которую он любил но не женился муха которую он не любил но женился паук которого он испугался на всю жизнь жучки из буржуазной прессы червячки которые копошатся у него в душе Сергей Баруздин сдал сочинение не о мухе, а о стихотворении Корнея Ивановича «Телефон». Он написал так «Начинается так повестушка, у меня зазвонила вертушка».
Но так разговор был сугубо конфиденциальный, больше мы ничего о содержании узнать не смогли. Далее представил сочинение Виктор Шкловский «Муха. Размышления и разборы». Образ мухи, пишет Виктор Борисович, проходит, вернее пролетает сквозь всю русскую и мировую литературу От Апухтина, мухи как черные мысли, до цокотухи у Евтушенки Ты спрашивала цокотом, а что потом, а что потом Правда, у Евтушенки не цокот, а шепот, но это не меняет сущность эпизода Сюжет мухи абсолютно идентичен Руслану и Людмиле С соответствующими аналогами. Руслан Комар, Черномор Паук, Людмила Цокотуха. Черномор не доводит дело до конца с Людмилой, подобно тому, как Паук с Мухой.
Еще более разительно сходство в сюжетостроении между Мухой, Цокотухой и Илядой Гомера. Здесь уже просто текстуальные совпадения. Правда, у Гомера нет паука, но это детали. Есть просто текстуальные совпадения. Например, Гомер пишет «Встала из мрака молодая с перстами пурпурными элс». Сравни то же самое у Чуковского слово в слово. Вы букашечки, вы милашечки, тара-тара-тара-тара-таракашечки. Все это я, Шкловский, пишу в Доме творчества в Малеевке. За членами Союза, совершенно нетрезвыми, любовно ухаживает не члены Союза, удивительно трезвые.
Я здесь то самое исключение, которое подтверждает правил. Второго такого, как я, найти невозможно. Вообще это не Малеевка, а Бармалеевка. Иван Астаков написал сочинение в форме рецензии на муху-цокотуху. Назвал он рецензию так – «Мушинная возня». Сдал он сочинение позже всех потому, что долго снимал с него копии на всякий случай. Астаков пишет. В собрании сочинения К. Чуковского по недосмотру автора, редактора, цензора, корректора и наборщика вкралась муха-цокотуха.
Этот паразит — опасный разносчик идеологической заразы. Вот далеко не полный перечень грубых просчетов и недочетов. Лакировка и приукрашивание действительности — позолоченное брюхо. Мелкособственнический дух — пошла муха на базар. Пробоведь крупного приобретательства — и купила самовар. Психология кулачества — а жуки рогатые, мужики богатые. Воинствующая пропаганда антисанитарии и антигигиены. Тараканы прибегали. Отрыжка пацифизма. А букашки под кровать не желают воевать.
Нездоровый разнузданный секс. Вдруг какой-то старичок-паучок нашу муху в уголок поволок. Ответим на выпуск зловредной мухи увеличением мухоловок, карболки, дезинсекталя, ДДТ, ИТП и ДР В заключение, пишет Иван Борисович, хочется от души пожелать автору доброго-доброго здоровья
Первый голос.Слово имеет юбиляр Корней Иванович Чуковский
Голос 17.Я даже дома готовился, большую даже бумажку написал, что я должен у вас говорить. Но все это действительно вылетело у меня из головы, потому что я никогда, конечно, даже в самых своих дерзких мечтах не мог себе представить того, что я сегодня пережил. Я могу только плакать от умиления и от восторга, потому что я столько сегодня слышал действительно от души идущих слов. И мне хочется вам сказать, что какая это прелесть дожить до 80 лет.
Я всем советую. Прекрасный возраст, замечательный. Старость это старость. Всем, конечно, юбилярам говорят, что они молодые. Всем старым юбилярам. Я уже на многих юбилеях присутствовал. И, конечно, с этим ничего не сделаешь. Но у меня есть один все же показатель, все же какой-то того, что я не вышел на пенсию, что я не стал, ну, как это говорится, ну, каким-то отставным человеком. Это потому, что все же мои писания и сейчас вызывают много злости.
Это очень любопытно. Я так радуюсь всегда, когда, например, такой был Колпаков, который предложил сжечь мою муху-цокотуху. Это меня как-то очень подняло, потому что я всю жизнь старался не нравиться Колпаковым. Я был бы в ужасе, я был бы глубоко несчастен, если бы какой-нибудь из наших многочисленных Колпаковых когда-нибудь меня похвалил. Когда я писал свои сказки, то, конечно, меня только и поддерживало то, что Колпаковы их ненавидят.
Теперь вокруг моих некрасовских работ тоже есть очень сплоченный коллектив Колпаковых. И это тоже показывает, что значит я на верной дороге. То, что я делаю, правда, если кривдо против меня. А это действительно, я думаю, задача каждого из наших писателей, непременно вызывать ненависть, жгучую ненависть в Колпаковых. Вот. Мне трудно очень говорить. Здесь такие прекрасные ораторы выступали. Здесь все были так великолепны. Мне просто хочется всех от души поблагодарить. И хочется еще сказать. Вот упоминали о нашей библиотеке. У нас в Переделкине действительно есть библиотека. Нужно сказать, что многие писатели уже ей очень помогли.
Я как-то даже составлял такой список. Вот представьте себе, сколько подарков получила наша библиотека. От Всеволода Иванова, от Константина Федина, от Каверина, от Тихонова, от Маршака, от Коселя, от Михалкова, от Барто, от Бориса Полевого, от Назым Хикмета и так дальше, от Пантелеева. Мне хочется и вас просить, чтобы вы нашу маленькую библиотеку поддержали бы своими пожертвованиями. Вот Борис Полевой сделал так. Зашел в магазин, купил много книг и послал их нам.
Также сделал и писатель Пантелеев. Он накупил три ящика игрушек. И вдруг из Ленинграда мы получили множество игрушек. Нужно сказать, что нас начальство не очень любит, нашу библиотеку. Например, говорят, зачем же игрушки детям здесь? Это в библиотеке не должно быть игрушек. Конечно, если бы у нас был там в Переделкине детский дом или детский сад, вот было бы прелестно тогда. Но у нас детского сада нету, поэтому мы всех просим, я прошу пользуясь этим случаем, чтобы вас попросить всех взять какое-то шефство над нашей библиотекой.
Помнить, что в Переделкине есть такой маленький уголок какой-то культуры. Мы хотим там всему этому населению. У нас ведь семь поселков в нашей библиотеке читателей. И вы знаете, ведь нужно здесь же выразить такую благодарность тем, кто выступали в этой библиотеке. Сергей Сергеевич Смирнов и защитник Брестской крепости. Аркадий Васильев говорил у нас о программе КПСС. Драбкина рассказывала о Ленине. Был Джерманетто в гостях. Был Рис Вильямс, американский наш друг. Аркадий Райкин был. Рина Зеленая была. Вигдорова читала. Уж я не говорю, конечно, о нашем друге Андронникове.
Я не говорю об Агнии Барто, о милом Сергее Михалкове. Все они были у нас. И я хотел вот именно это сказать, что пожалуйте к нам в библиотеку, пожалуйста, нам помогите. Извините, извините, что я говорю так бессвязно, но вы понимаете до какой степени я растроган. Все мне кажется, что меня принимают за кого-то другого, что не может быть, что все это говорят мне, скромному чернорабочему, который никогда в себе не замечал особых талантов.
Я говорю это совершенно искренне. Я действительно ненавижу я слово «творчество». Мне всегда кажется, когда мы говорим «моё творчество» или «дом творчества» или «творческая командировка», что это что-то фальшивое в этом есть. Чехов никогда не говорил о себе, что у него творчество. Хотелось бы, чтобы мы это заменили каким-нибудь более скромным словом. Например, работа. Извините, что я на такие действительно дивные слова отвечаю так вяло, но все же я очень взволнован, чтобы сказать что-нибудь больше.
Простите, пожалуйста.