Первый голос.гражданской и Великой Отечественной войны. Их ведут герои Советского Союза, генерал армии Маркиян Михайлович Попов и вице-адмирал Георгий Никитич Холостяков.
Второй голос.Дорогие товарищи, разрешите мне от имени правления Центрального дома работников искусств открыть наш вечер и поздравить всех присутствующих в этом зале с великим праздником, с праздником, который наполняет всегда наши сердца гордостью, с праздником, который овеян многими и многими легендами, Легендами героизма, легендами самоотверженности, легендами удивительных дел. С праздником 51-й годовщины наших родных советских вооруженных сил.
Дорогие друзья, многие десятилетия дружба между воинами советской армии и работниками искусств Вписала в историю нашей культуры страницы чудесных, удивительных воспоминаний в годы гражданской войны, в дни мирной учебы нашей советской армии, на фронтах отечественной войны. До сегодняшнего дня наши узы, узы работников искусств и воинов Советской Армии крепнут. С каждым днем все теснее становятся наши связи, все необходимее мы становимся друг для друга.
Поэтому так естественно, поэтому так празднично, поэтому так правильно, что мы сегодня собрались здесь для того, чтобы отметить этот знаменательный день. Я хочу принести благодарность ветеранам гражданской и отечественной войны, которые нашли время для того, чтобы прийти к нам и вместе с нами провести этот вечер. Я приветствую всех собравшихся здесь и благодарю их от имени многотысячной армии работников искусств. Товарищи, вы посмотрите на то созвездие орденов, которое сейчас горит в этом зале.
Ведь каждый орден – это благодарность Родины за подвиг. Каждый орден – это самопожертвованная минута в жизни человека. Каждый орден – это героизм, воспитанный в людях нашей партии, нашим правительствам, нашим народам. Спасибо этим сердцам, которые сейчас прикрыты орденами, спасибо людям, которые военной серой шинели, жертвуя своей жизнью, создавали возможность нам сегодня в нашей замечательной стране жить, творить и думать о будущем.
Я сейчас хочу передать слово товарищу, генералу армии Маркиану Михайловичу Попову, бывшему командующему Брянским и Вторым Прибалтийским фронтом. Он среди нас и он хочет слова.
Третий голос.организаторы сегодняшнего вечера просили меня не говорить об истории наших советских вооруженных лишь только потому, что это всем известно, а в очень ограниченное время поделиться каким-нибудь боевым эпизодом. Я думаю, просьбы эти законные и обоснованные, и вы к ним, наверное, присоединяетесь. Эпизодов за четыре года войны очень и очень много. И надо было поковыряться в своей памяти, чтобы выбрать что-нибудь такое наиболее соответствующее моменту, соответствующее нашей аудитории.
Ну вот, хотя бы один из них. В ходе подмосковной битвы у меня присутствует бригада артистов Московских театров и Московской эстрады. Это было к концу подмосковной битвы, в такие же февральские дни годовщины советской армии, начало 42-го года. Бригада обслужила самоотверженно, с большим трудом, целый ряд госпиталей, резервных частей, и все, конечно, настойчиво просятся и рвутся на фронт. Но так как уже неприятности с этими, с подобными бригадами были Мы имели строжайшее указание Ставки Никуда на фронт и на передовые их не пускать Не надо Во-первых, все равно там в окопах и в землянках концерты выдавать не будете Вот, а зачем зря людьми, талантливыми людьми рисковать Но ко мне попалась, очевидно, очень настырная бригада вот и я вынужден был уступить и разрешил ей побывать на одной артиллерийской позиции а у нас была такая добыла и сейчас она есть 152 миллиметровая пушка гаубица с дальностью около 20 километров поэтому она стоит от переднего края километров 8 в лесу таким образом я решил что на эту позицию можно без риска и и пустить командиру батареи никто никаких инструктажей не
давал ему было просто он был просто предупрежден что сопровождение инструктора политуправления Приедет бригада артистов, показать ей жизнь батареи, дать ей возможность порадовать, повеселить воинов, дать им возможность выступить в условиях снежного покрова на какой-то лесной прогалине. Вот все указания, которые были ему даны. Каково же было мое удивление, когда эта бригада благополучно вернулась из этой батареи и мне этот инструктор политуправления сопровождавший ее доложил, что командир батареи оказался очень остроумным человеком, никем не предупрежденный и никем не инструктированный.
Он сумел показать свою батарею. Короче говоря, немножко забегая вперед, он оказался тоже хорошим артистом. На прощание я эту бригаду принимаю, как и полагается, у себя в хате, своими фронтовыми 100 грамм. Ну, скажем, для хорошей бригады 100 грамм это, конечно, не норма, это не минимум во всяком случае. В этом случае, во время этого прощального ужина, один из членов этой бригады благодарит меня за внимание и за прием, все такое прочее, и начинаются рассказы об этой батарее.
Я повторяю, батарея стоит в лесу, километр в восемь от фронта. И вот интерпретация московского актера или московского деятеля. Вы понимаете, как нам подвезло? Мы приехали на батарею, все было хорошо. Мы знакомимся с батареей, с людьми, с орудиями, вдруг командиры батареи вызывают к телефону, он нервно разговаривает, что-что немцы, да, дорогие гости, прошу в укрытие батареи к бою, да-да, сколько, человек 500, ага, что, наступают, да, развернулись, да, хорошо, я сейчас им дам.
Через несколько мгновений подаются команды, прицел, уровень, дальномер, батарея, два снаряда первый. А это его вся норма, тяжелая артиллерия, автономка относится спокойно на фронте, два снаряда ему на день давалось. Вот он и решил спектакль сделать. Два снаряда первый, батарея отгрохала, ну как, что, ага, разбежались, да, и трубок полно, да. Ага, вот здорово, ну молодцы. Дорогие гости, прошу из укрытия батареи, стой, отбой, записать установки.
Вы понимаете, товарищ командующий, какие у нас артиллеристы, как они дали понятность? Ведь немцы сразу же разбежались, а сколько трупов оставили. Друзья, если это мне рассказывалось тут же на фронте, я себе представляю, что о ним могли рассказывать в Москве. Но и это еще не все. Это было бы слишком бледным и бедным для этого маленького штриха моих воспоминаний. Когда кончился мой прощальный солдатский ужин, я тепло с ними прощаюсь. Они выходят в соседнюю комнату одеваться.
Вдруг возвращается глава делегации, очень молодая, интересная дама, работник Культурного фронта. Она возглавляла эту бригаду. Да, прощаясь с ней, с этой бригадой, я позволил себе во время своего заключительного тоста заявить, что мы уверены в февраль 42-го года, что мы, конечно, вернемся к вам в Москву победителями, и вы нас встретите цветами, объятиями и поцелуями. И вот, когда эта бригада вышла раздеваться, буквально через полминуты возвращается в мою комнату глава этой бригады, повторяю, очень интересная молодая дама, обращается ко мне и заявляет, решите, товарищ командующий, в порядке аванса в счет наших будущих встреч в Москве после победы вас поцеловать.
Ну, я вам должен сказать, что я в те годы, наверное, умел целоваться, конечно Но вы знаете, что я, конечно, опешил Бывает так, когда так с москоку, с ходу Решите поцеловаться Ну, конечно, после меня целовался член военного совета Потом начальник штаба Потом мой заместитель И последним, наверное, шестым с ней целовался, у меня был такой дошевый прокурор, хотя он и не был приглашен на эти проводы, но проник. Он последний с ней целовался.
И когда на другой день утром, проводив эту делегацию до ближайшей станции железной дороги, этот начальник инструктор политуправления пришел мне с докладом, что он получил указание, как довезли, как посадили, как отправили, мне успокоительно докладывают, все хорошо, все сделано, все такое прочее. А потом, несколько смущенно мне заявляет товарищ командующий, но вот называет его имени-отчество, самая бригадирша, просила вас еще раз поблагодарить, просила передать вам привет, но заодно сказать, что лучше всех из присутствующих вчера на проводах целовался прокурор.
Да, ничего себе, прощальный привет. Я не знаю, конечно, я не умею расшифровывать такие намеки. Да, но он же был шестым, а я был первым. Я думаю, надо было мне иначе людей построить. лучше бы самому бы попасть шестым но пускай это будет небольшой иронии во всяком случае в течение всей войны мы постоянно на себе ощущали большое шерство работников культурного фронта в нашей армии, нам приходилось встречаться с очень большим числом артистов, артисток, писателей, поэтов.
И все мы постоянно ощущали на себе всегда большое внимание и заботы работников нашей советской культуры. В этой связи я не могу не вспомнить и неприятные вещи. Поскольку, как я уже вам изложил, все эти товарищи, приезжавшие из Москвы, очень рвались на передовую, и мы имели очень много несчастных случаев. В конце концов, Сталинам было категорически запрещено пускать на передовые людей, гостей такого класса из Москвы. И как-то ко мне приехал на фронт покойник, писатель Ставский. И тоже рвется на передовые туда.
Ставский его сдерживал, но в конце концов он пробрался в дивизию, потом в полк и обманным путем прорвался на передовые. И попал под миноменный обстрел, и был смертельно ранен и убит. Мне очень и очень попало от Сталина за смерть Ставского. Это мой недосмотр, хотя и командир дивизии, и командир полка знали, что ни писателей, ни артистов далее определенной линии пускать нельзя. А он обманным путем это сделал. Вот. То есть помимо того, что попало мне, в отличие от других писателей и артистов, Ставского было запрещено хоронить в Москве.
Нет, не он похоронен недалеко от великих луг, то есть по месту своей смерти. И союз советских писателей присылал, несмотря на все его настойчивые просьбы у Сталина, присылал людей на место. Потому что и они были предупреждены, и командующие были предупреждены, что работников культуры надо беречь и не надо им рисковать. У них широкое поле деятельности и в тылу. У нас много госпиталей, у нас много резервных частей, у нас есть где им развернуться и есть где оказать нам большую и колоссальную помощь.
Но вот в данном случае, в примере с Оставским, это не возымело своего действия и, как видите, кончилось очень трагически. Ну, а командующий отделался легким испугом с большим предупреждением, чтобы больше никогда не повторялось. Как видите, Сталин очень и очень берег работников идейно-культурного фронта и весьма ограничивал или требовал от нас всяческого ограничения в их поведении во время пребывания на фронте. Вот эти культурные связи с миром артистов, писателей, кинодеятелей, они у нас возникли не только во время войны.
Второй голос.Я бы сказал, они во время войны только окрепли и Кожедуб Ваня прибыл.
Третий голос.Вот видите, спровоцировал нового члена президиума, а то тут маловато. Я вам должен сказать, что эти культурные связи, например, на моей личной памяти начались очень давно. Еще в 30-х годах, будучи молодым офицером или даже будучи слушателем военной академии Фрунзе, на нашей академии шествовал тогда существовавший так называемый МХАТ-2, во главе с Берсеневым, по-моему, который потом пережил в связи с намечавшимся. Его переездом в Киев пережил, как нам известно, много неприятностей.
Мы с этим театром поддерживали очень большие тесные связи. Затем, служа много лет на Дальнем Востоке в Советском Приморье, я у себя имел честь и счастье принимать выдающихся деятелей советского искусства и культуры, которые с большим удовольствием отдавали все свои таланты, все свои возможности воинам-дальневосточникам. Мои личные альбомы и до сих пор хранят фотографические карточки, скажем, вместе с покойником Николаем Черкасовым, Снятые у озера Хасан на сопке Зазерной Вскоре после хасанских событий У меня много снимков с известным нам писателем Вишневским Который тоже был в Приморье и тоже был на сопке Зазерной Но тогда уже было тихо, поэтому можно было возить на границу и так далее
Второй голос.И это были не просто гастроли, это были не просто приезды
Третий голос.Черкасов всегда с собой привозил ролики, рабочие ролики, кинокартин, в которых он снимался Они очень радовали и восхищали солдат Ну, скажем, это было на фоне знаменитого Александра Невского Но солдаты все его смотрели, он же не будет им показывать Александра Невского А он показывает рабочий ролик Александра Невского Во всей своей амуниции, на фоне снега, вот, стоит около М-ки, вот, в руке пачка Казбека, он закуривает и угощает шофера.
Вот в таком плане. Ну, солдатам вот эти рабочие ролики, солдатам, да и офицерам, которые не знают всей механики и тонкости кино, это всем очень нравится, на всех производилось серьезное впечатление. Мне сегодня, поздравляя вас с нашим праздником, 51-й годовщиной наших вооруженных сил, хочется всей души поблагодарить вас за ту колоссальную шефскую работу, которую ведете вы, работники искусства. за ту колоссальную помощь, которую вы оказываете нам в воспитании, в патриотическом воспитании наших воинов.
И от всей души пожелать вам дальнейших успехов в вашем творчестве, пожелать вам доброго здоровья и большого счастья в вашей личной жизни.
Первый голос....композитор Виктор Аркадьевич Белый и заслуженная артистка республики Тамара Федоровна Янков.
Четвёртый голос.Две песни мои, они написаны давно, больше 30 лет тому назад, но, быть может, сегодня, в этот вечер, они не покажутся очень уж архаически. Это песня о девушке-партизанке на слова поэта Федора Канатова и Орленок на стихи Якова Шведа.
Первый голос.Уходят от нас эти дни, но мы никогда не забудем огромных потерь, гибели наших друзей, родных и близких. Мы свято чтим память погибших. Ничто не забыто, никто не забыт.
Пятый голос.Через века, через года помните тех, кто уже не придет никогда, помните, не плачьте, в горле сдержите стоны, памяти пахших будьте достойны, вечно достойны. Покуда сердца стучатся, помните, какой ценой завоевано счастье, пожалуйста, помните, песню свою отправляя в полет, помните о тех, кто уже никогда не споет, помните. Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили, во все времена бессмертной земли помните, к мерцающим звездам ведя корабли о погибших помните.
Встречайте трепетную весну, люди земли, убейте войну, проклятую войну, люди земли, мечту пронесите через года и жизнью напомните. Ну а тех, кто уже не придет никогда, заклинаю, помните, славы великой Родине!
Первый голос.архива Министерства обороны, хранят героику подвигов о неизвестных героях. В формулярах 70-го гвардейского белорусского штурмового авиационного полка записано «Летчик Колыбин, будучи подбитым над целью, повторяет подвиг капитана Гастелло, Врезается самолетом в голову танковой колонны Чем останавливает ее движение И дает возможность полку Громить ее в течение трех суток Письмо с фронта В какой семье не ожидали его С трепетным волнением и замирающим сердцем Ждала его все эти тревожные дни и жена Сергея, Зина.
Шестой голос....которым вы просите сообщить правду о гибели вашего мужа. Нужно было взорвать мост через Днепр. Эта сложная ответственная задача требовала от летчика мужества и отваги. Ваш муж первый попросился выполнить это задание и в составе звена улетел громить врага. Но, увы, вернулись только два самолета. Как выяснилось, самолет вашего мужа, оказавшись над целью, был подбит и загорелся. Не теряя мужества, Сережа врезается самолетом в голову танковой колонны врага, движущейся по мосту, повторив этим легендарный подвиг капитана Гастелло.
Мост был взорван, продвижение танковой колонны приостановлено. Подвиг вашего мужа дал возможность нашим бойцам в течение трех суток громить фашистов. Вот так заканчивалась битва сердца большевика-патриота, вашего мужа Сергея.
Первый голос.Дорогие друзья, разрешите приветствовать летчика Сергея Ивановича Колыбина. Дорогие товарищи, у нас в гостях верный друг, товарищ, жена Сергея Ивановича Зинаида Николаевна. Выступает поэт Василий Гудович.
Седьмой голос.У каждого своя судьба, свой путь, короткой или длинной. Была ли на корню хлеба, летела гарнуда краиной Сквозь траур неба в синь воды Роняло солнце капли крови Стонал металл, клубился дым Фашисты рвались в Приднепровье Над картою, с карандашом Комдив застыл, подобно глыбе И в этот миг к нему вошел взволнованный Сергей Колыбин Сергей, как правда, тих и прост Быть дочек ему призвание И разбомбить Днепровский мост Комдив дает ему задание Раненье легкое не в счет Глаза по-прежнему пытливы И только яростней еще душа кипит От слов комдива Вчера получено письмо Он стал отцом Родилась дочка Жене хотело, чтобы он смог прибыть хотя бы на полчасочка Но прежде чем ее обнять, придется многое осилить Сергей готов был жизнь отдать, чтоб не пустить врага в Россию И развернул послушный Ил, он лег на курс, мелькнул Чернигов Уже он к цели подходил, вдруг ослепил огонь, и мигом мотор заглох Кудлатый дым хлестнул глаза По мосту мощный фашистский танк прополз под ним Сергей пиктирует и точно бобит по цели Снова взлет, но крылья непослушны что-то И он, горящий самолет, костром метнул мото-пехоту
Тянулся черный лент и след от напряжения все темнело Казалось, что не он к земле, а земля сама к нему летела Не имели руки, тело жгло, подбитые птицы билось в сердце, удар и небо вниз пошло.
Восьмой голос.Дорогие товарищи, общеизвестно, что Киев оборонялся 73 дня, и наш 74-й штурмовой авиационный полк, Затем он стал гвардейским здесь, под Москвой, 70-м, краснознаменным, корням Суворова, белорусским штурмовым авиационным полком. Полк внес достойный вклад, а однополчане героическим путем прошли эти 73 дня, а затем под Москвой. Высокая революционная бдительность, высокое боевое мастерство, труд наших солдат нам близок и понятен.
А 9 июля 1941 года нам был дан приказ следовать на оборону столицы Украины, города Киева. 32 самолета прилетели на фронт аэродром Веркиевка в состав 16-й смешанной авиационной дивизии. А 10 июля командование Юго-Западным фронтом приказало нашему полку атаковать танку и колонну фашистов, которая шла от Житомира на Киев.
Первый голос.В Киеве фашистские танки занимали 26 километров отрезок шоссе и шли в два-три ряда. Фашисты были уверены, что они легко пробьют брешь в обороне киевлян этим бронированным тараном.
Восьмой голос.И так, киевляне дали клятву не пускать фашистов в родной город. Но силы были неравными, и поэтому командование приказало нашему полку атаковать, сорвать атаку фашистских танкистов. И вот 32 самолета в воздухе. По 600 килограмм бомб каждый летчик положил в цель по танкам. Затем ребята ходили на бреющей, спускаясь до бреющей высоты, то есть почти до земли, и ходили и расстреливали разбегавшихся фашистов из пушек, из пулеметов и реактивными снарядами.
Все 32 самолета вернулись на свой аэродром. А здесь на шоссе осталось более 100 костров от фашистских танков. И командир дивизии, уже отстрелянный, герой Советского Союза, герой Испании, вызвал нас к себе и спрашивает, как мы летали. А в эту минуту подбегает к нам инженер полка Иванов Петр Филиппович. И сразу командир дивизии, товарищ командир дивизии, прошу двух летчиков, Пономаренко Дмитрий и Воронов Виктор, к самолетам. Мы насторожились, тоже пошли. И оказывается, что у этих самолетов, у этих двух штурмовиков, у летчиков были погнуты винты. Где они там зацепились, что рубили.
А когда стали осматривать самолеты, обнаружили на различных частях самолета Пономаренко Дмитрия останки гитлеровских танкистов. Так ребята-штурмовики понимали задачу, понимали большую ответственность перед советским народом, зная, что здесь, на Днепре, мы в обороне, а за нашими спинами там, на востоке, судьбы многих миллионов советских людей, за которых мы здесь в ответе. Вот после этого надо было видеть штурмовиков в боях.
Становились обгорелыми, обстрелянными настоящими летчиками-штурмовиками. После Киева штурмовики были направлены в Воронеж пополняться самолетами, Они переформировались и были направлены под Москву. Здесь, в Подмосковье, на дальних подступах к обороне, это столица нашей любимой Москве, ребята показали свой героический подвиг, стали гвардейцами. Полк получил гвардейское знамя с образом нашего великого Ленина И стал краснознаменным 70-м Здесь же однополчане 14 человек В том числе и Оленник Василий, который со мной летал 24 августа, я был сбит, он улетел Вернулся на аэродром Здесь Оленник на 69-м вылете погиб Командир полка Сентимов здесь И еще 12 12 моих летчиков, друзей-однополчан обильно полили подмосковную, нашу любимую землю, своей кровью.
И здесь взрастили первые цветы победы. А затем Ленинград. Из Ленинграда, после освобождения Ленинграда из блокады, полк дошел и до Берлина. Донесли штурмовики ракеты и бомбы до Рейхстага. Первый залп по черному логову фашистов. А затем сбросили ключи от ворот Берлина, изготовленные по образцу ключа, который в 1760 году был вручен нашему русскому генералу Чернышеву. Итруящиеся Ленинграды изготовили ключи, а штурмовики сбросили тем, кто брал Берлин.
С запиской, что вам вручаются ключи, вам, достойным наследникам героического прошлого русского, вручаются ключи от ворот Берлина, судьба Берлина в ваших руках, а штурмовики надежно прикрывают вас. А затем, дорогие товарищи, затем штурмовики со своим гвардейским знаменем. Тогда, когда красное знамя полыхнуло над Рейхстагом, наши штурмовики прошли в шеренгах знамен тех, кто дошел до Берлина. По шеренгах знамен на Красной площади 24 июня 1945 года, подсчитываясь перед советским народом о своем боевом пути.
Так закончилась война для нашего полка. Вам, дорогие товарищи, желаю хорошего здоровья, творческих успехов в вашем вдохновенном труде и настоящего человеческого счастья.
Первый голос.Говорит дважды герой, маршал Советского Союза Василий Иванович Чуйков.
Голос 9.В последний день мне трудно скрыть свое волнение. Прошло 24 года.
Первый голос.Прошу приветствовать командира 57 бессмертных, ныне режиссера киностудии «Мосфильм» Алексея Яковлевича Очкина.
Голос 10.Дорогие друзья, разрешите вас поздравить сегодня с днем рождения нашей советской армии, поздравить вас, которые всегда шли плечом к плечу с армией, созданной самой гуманной и интернациональной великой Лениным, Армии искусства, которая создала нашей советской армии такое замечательное советское искусство, которое смогло обобщить опыт гражданской войны, создала Чапаева. Искусство, которое подготовило нас, мальчишек, к Великой Отечественной войне, создав такие замечательные произведения, как «Парень из нашего города».
Такие произведения в Отечественную войну, которые стоили выигрышного огромного сражения, такого произведения, как фронт. Позвольте вас поздравить, как сегодня простому рядовому бойцу из вашей армии, искусство с большим днем, нашим совместным днем рождения советской армии. Сегодня хочется вспомнить тех, кто научил нас мужеству и стойкости У нас был командир дивизии Иван Петрович Сологуб, рослый, бритоголовый Когда я, мальчишка-лейтенант Скороспелка, 16 лет прибыл в эту дивизию с блокады Ленинграда После Ленинградского артиллерийского училища увидел его впервые Он предстал передо мной как герой гражданской войны Котовский. Настолько внешнее было огромное сходство. И он действительно сражался, оказывается, в бригаде Котовского.
Когда комдива Сологуба не стало, мы узнали и другое, что он командовал 46-й республиканской дивизией, той самой дивизией, в которой сражался комбригом Матезалко, известный нам генерал Лукач. И под Гвадалахарой смертельно раненый генерал Лукач умер на руках нашего комдива Сологуба. Наш командир дивизии погиб на самых дальних подступах Сталинграда, на Дону. Еще у нас был, у нас истребителей танков, железный капитан Богданович в Сибири.
Я помню, как он заставлял нас подниматься по тревоге И мы совершали марши по 10, 20, 50, 100 километров в 40-градусные морозы Причем это морозы не такие, как в Якутии мне довелось сейчас быть, где 50 и 60 градусов Там морозы, я бы сказал, более тихие, безветренные А эти морозы с ледяным ветром И вот мы капитана считали жестоким Мы шагали, мы падали, а он снова нас поднимал и заставлял шагать. И вот когда впервые, если вы развернете историю Отечественной войны, вы прочтете о Сталинграде, о дальних поступках.
Там записано, 29 июля 1942 года у станции Чир в поединке с 60 фашистскими танками подразделение капитанов Богдановича уничтожило 22 танка. Это писали про нас. Тогда мы впервые на этом участке было всего 5 45-ок. Те, которые были на войне, знают, что их называли «Прощай, Родина», потому что мы шли в боевых порядках пехоты и гибли от автоматов и танков. Вот тогда мы впервые уничтожили 22 тяжелых фашистских танка. Железный капитан и комдив Сологуб погибли. Мы выше взорванного моста в районе между Калачом и Красным партизаном форсировали дом, чтобы помочь окруженным частям 62-й армии.
Они погибли, но они нас научили тому, что, вбирая в себе великое понятие Родина, они нас научили люто ненавидеть врага и любить нежно свою родную землю. И вот 14 октября 1942 года, после трех месяцев жестоких боев, после того, как мы участвовали в штурме Мамаева-Кургана, тогда, когда еще не было дивизий таких, как Людникова, Родимцева, таких дивизий известных, подошедших сюда, А всего была одна дивизия в центральной части, Сараева погибшая. И нас бросили на штурм этой высоты, самой главной высоты России, штурм Мамаева кургана. Мы оставили 7 тысяч ребят, но все-таки взяли штурмом Мамаев курган и передали подошедшим частям дивизии Бутюка и Родимцева.
И после этого нас бросили, как дивизию Челнок, после Мамаева кургана на Красный Октябрь, баррикады. И, наконец, накануне 14 октября бросили на главное направление Сталинградской битвы. Мы тогда не знали, что именно здесь будет перелом всей Второй мировой войны. Бросили нас в район трактов.
Голос 11.Мы знаем по делу Зорге, что Япония в начале войны не собиралась выступать против нас. Но именно в этот день, в случае падения города в северной части, Япония выступила против нас. Турция уже подтянула 25 дивизий границам Советской Армении. В тот день, как никогда, решалась судьба нашей Родины, всех народов мира, и весы могли качнуться по-разному. Но мы бойцы, простые солдаты, об этом не знали. Мы просто выполняли свой долг. Вот что мне сохранила память. Утром на рассвете 14 октября на площадь Держинского, где мне довелось командовать небольшим противотанковым районом, хлынуло около 100 танков, а их всего было около 200 с лишним.
Они в течение часа уничтожили геройскую гвардейскую дивизию Жолодева, они уничтожили очень много бойцов героических дивизий Гуртьева, они очень жестокий урон нанесли севернее в районе рынка группы Горохова. И вот около 100 танков с трех направлений хлынуло на площадь Держинского. После трехчасовой бомбежки, когда осталось сплошное железобетонное месиво от завода тракторного, мне нет возможности рассказывать о всех бойцах.
Мне хочется рассказать о мальчишке, который один день был в комсомоле. Звали его Ваня Федоров. Вы слышали, сейчас о нем говорил маршал Чуйков. Вы, наверное, читали в газете «Правда», а возможно в книжке маршала Чуйкова о том, когда мы ехали на фронт, я с этим мальчишкой подрался. Ну, это случилось при таких обстоятельствах. Представляете себе лейтенантская распелка, жестяные квадратики из концерной банки, прикрепленные нитками, такая портупея самодельная, которую выменил, значит, на полбуханки хлеба, сэкономив свой запас.
Хотелось очень, так сказать, выглядеть таким солидным, настоящим кадровым офицером. И вот я, будучи дежурным на разъезде, вышагивал, одна колея к Сталинграду шла, и вдруг увидел, как зашевелился брезент. Брызнула откуда-то струйка, я подошел, этот брезент отодвинул, смотрю, мальчишка лет 14 застегивает штаны. Я говорю, марш отсюда, пацан! Ты, говорит, сам пацан. Вот как вы, так же засмеялись мои бойцы. И если бойцы так смеются, как же они будут мне подчиняться?
Я стал стаскивать этого мальчишку, он подался назад, поблуком мне в лоб, ну тут я его схватил, мы подрались. Вот так произошла встреча с этим Ванюшкой Федоровым. Потом он пропал, и когда разгружались в разъезд полный, машинист подвел его всего чумазого. Вот, говорит, ваш заяц зарылся в тендере в уголь паровоза. У железного капитана дрогнуло сердце, и он приказал взять его по варенкам. Этот мальчишка не знал, как обращаться с горючкой, однажды стащил с огневых и обжег себе все лицо. И вот за три месяца боев стал настоящим наводчиком. 13 октября мы его приняли в комсомол, а 14 октября началось это самое жестокое кульмиционное сражение в районе тракторного завода.
Я помню, когда осела после бомбежки сухая земля, я увидел у левофлангового орудия мальчишку. Бойцы были почти все ранены и убиты. Этот мальчишка один вел огонь. Потом пушку разбило, и мальчишка отстреливался из ровика. Ему перебило левую руку, оторвало кисть правой руки. И вот когда пошли танки слева на нас по узкому проходу, а в это время они шли прямо к проходным, и нам ничего не оставалось, как отбиваться от них, этот мальчишка вдруг ожил, пошевелился на брусвере, взял тяжелую противотанковую гранату зубами на ручку, она разворачивала рот, трудно было поднять, помог обрубками рук и шагнул на эту бронеколонку.
Так совершил подвиг мальчишка, которому было всего отроду 14 лет. Его имя сейчас высечено в зале воинской славы на памятнике Мамаева Кургана. А мы потом прорвались на тракторный завод, потому что танки обошли завод, и оборонялись в сборочном и кузнечном цехе. Мы дали последнюю радиограмму, которая есть в истории Отечественной войны. Нас окружило 70 танков, мы гибнем, но не сдаемся. Прощай, Родина! Мы не все погибли, 57 ребят. Когда кончился боезапас, когда стало нечем дышать в этом цуху, где горел, и машины эти промасленные, и ветошь, и все, мы прорвались к Волской круче и заняли на обрыве здесь вот оборону.
Ну, впервые в истории Отечественной войны, чтобы спина была открытая. Здесь ласточкины гнезда такие у нас были на этом обрыве. Спина вся открытая. Но позиция оказалась малоуязвимой для артиллерии и для авиации. Нас бомбили. Бомбы рвались или под Кручей, 40 метров внизу в Волге, или впереди. Очень трудно летчикам немецким было попасть в эту кромку. Передний край мы заминировали. И вот мы там сражались, пока нас осталось живых 6 человек.
Среди нас была девушка, вы о ней, вероятно, читали, мы ее прозвали Солнушко, звали ее Антонина Моисеевна Давыдова, она в один день с Сережей Колыбиным получила в 20-летие орден Ленина за подвиг группы пяти семи бессмертных. Сражался у нас Пивоваров, друг Николая Островского Сражался у нас Коля Смородин, который остался без обеих ног И после войны работал на тракторе И мы как-то в Монино выступали И был Кожедуб, видел, по-моему, Колю Смородина Он недавно погиб И погибла его жена при автомобильной катастрофе Вот осталось пять детишек И присутствующая здесь в зале Елена Борисовна Авинариус создательства мир уже шесть лет шефствует вместе со своими коллегами над семьей этого воина сейчас осталось трое в живых это солнышко проживающие в томске это сергиенко который живет в волгограде недавно нашелся он инвалид 2 группы и вот значит я 3 ну моя история видимо вам известно на курской В Курской дуге я вернулся в строй после кручи, был тяжело ранен, мне снайпер пробил голову вот насквозь и комсомольский билет пробил мой на грудном кармане, было зеркальце из нерасширяющей стали, из перископной, из пулемета.
Вернулся в строй и на Курской дуге под Романово, когда погибли мои товарищи, мне ничего не оставалось, как броситься на абразуру Дзота. Тоже перебили руки, плечо, все, висел, значит, на абразуре. И с помощью клуба ветеранов Великой Отечественной войны, который представляет сегодня этот вечер, я встретился спустя много лет в Измайлове, когда было у нас театрализованное представление летом, встретился со своим спасителем. Он вытащил меня спустя сутки, потому что я ЗОТ уничтожил, наши продвинулись здесь в правый фланг, а слева меня не могли подобрать.
Ну а позже, если вы читали, удалось взять в разведке, я сбежал с госпиталя, хотели ампутировать мне, значит, ногу, но я сбежал, и спасла меня медицинская, народная медицина, это Катюша Советская, такая девушка, партизанка Курщины. И вот, сбежав, мы взяли с ребятами дежурного офицера, унтер-офицера, перед прорывом Курской дуги, он дал нам ценное сведение, вот, не знаю, где он сейчас, он родом сам из Гамбурга, этот самый дежурный офицер, мы сохранили его, так сказать, фотографии, его, так сказать, данные все.
Но я думаю, что бонские реваншисты сегодня не должны забывать о том, что мы по-прежнему в строю, и их демонстрации в Западной Берлине, я не думаю, что пройдут благополучно для них, если они позволят себе это. После этого, как мы взяли разведчика, мы форсировали Днепр и далеко в районе Житомира мы были тяжело ранены, в том числе и меня привезли в Дарницкий госпиталь. И вот здесь народная медицина помогла мне, я поверил в то, что останусь жив, хотя мне хотели отрезать и руки и ноги.
И меня положили на мороз в покойницкой, и вот так я выжил, дошел до Берлина и участвовал в освобождении Праги. Окончил школу рабочей молодежи, завод Пировский, где я работал, помог мне встать на ноги в ГИК. И вот после работ в кинематографии и, так сказать, в какой-то степени в драматургии, судьба меня столкнула с клубом ветеранов Великой Отечественной войны. Я считаю своим долгом сказать сегодня о них. По инициативе работников искусств, директора парка Левитина, режиссера Китаева и руководящего работника вооруженных сил вице-адмирала Холостякова был создан клуб ветеранов Великой Отечественной войны.
Мы поставили задачу все то духовное богатство, которое мы получили, мальчишки когда-то у старших товарищей, будучи сегодня тоже старшими, передавать молодежи. И вот здесь присутствует наш председатель, вице-адмирал Георгий Никитич Холостяков, первый подводник. Присутствует, мы его прямо называем Бальзак, хотя его фамилия Бальзак Рэм, знаменитый, значит, бог Катюши. У нас замечательные есть девушки-снайперы, и очень много бы заняло времени, если бы я перечислял их всех.
Мне хочется сказать, что мы все трудимся, живем и работаем, и у нас девизом слова Григо бейся пока можешь биться, если же почувствуешь беду, не проси остановиться, можешь разрываться на ходу.
Голос 12.Композитор Мельник и поэт Морозов поручили артистке Москонцерта Майе Лукутиной преподнести в подарок Алексею Яковлевичу песню «Лейтенант огонь». Акомпанируют лауреаты конкурса имени Андреева Сергей Касаткин и Виктор Камоликов.
Голос 13.Так над Волгой солдаты назвали лейтенанта шестнадцатилетия. Стали пламя его обжигать. Кровь прожгла комсомол. Лейтенанта комсомола появлялся в горячих равнинах. Под огонь пулемет, поднимая сквозь багров мешки закат, он прошел, как легенда, не раз. Говорят, что в душе он и так, и до ныне огонь лейтенанта.
Голос 12.Народный художник Советского Союза Борис Ефимович Ефимов.
Голос 14.— Дорогие друзья, скажу вам откровенно, мне очень неловко выступать. Я даже хотел только что сбежать под шумок этой песни, тихо смыться. Но меня не выпустили. Поймите меня правильно, после тех волнующих рассказов, которые мы слышали о действительно легендарных подвигах людей, которые захватывают воображение и которые действительно, ну просто трудно слушать без чувства огромного уважения, огромной любви к тем людям, которые отдавали свою кровь, свою жизнь за родину.
но после этого рассказывать о каких-то карикатурах, ну просто это какие-то пустяки. Ей-богу, у меня даже не поворачивается язык. Единственное, что, так сказать, меня как-то успокаивает, если можно успокоиться на этом, то, что война действительно была отечественной войной. В ней принимал участие весь народ. И вот за теми людьми, которые за полководцами, за маршалами, солдатами, летчиками, истребителями танков, флотоводцами, сзади стояла вся страна, где каждый человек принимал участие в защите страны теми средствами, которые были в его распоряжении.
Поэтому воевали не только огонь и сталь, штыки, люди, которые своей грудью заслонили страну, а потом сокрушили врага. Воевали также и песня, и стихотворение, и пьеса, вы помните пьесу Корнейчука, или публицистика Эренбурга, или стихи Суркова, Твардовского, Симонова. Все это единым потоком воевало вместе с теми, которые воевали, так сказать, по-настоящему. Вот в том числе существовало такое, так сказать, подразделение, такой род войск, как политическая сатира, как плакат, как газетная карикатура.
И она тоже вносила свой вклад в оборону страны. Во-первых, это веселило бойцов. Им было смешно смотреть на Геббельса с хвостиком или на изуродованного карикатуристами пока что Гитлера. Давало какую-то разрядку. Эти карикатуры, вы знаете, увеличивались в окопах, выставлялись в пику немцам, которые старались своим огнем сбить эти плакаты. Но это им не всегда удавалось. Вот так, такое участие в войне принимало наше искусство во всех его жанрах.
И артисты, и композиторы, и поэты, и художники, и карикатуристы, в подразделении которых состоял тогда и я. Воинская часть, в которой я служил, называлась «Центральная военная газета «Красная звезда». Популярная в то время звездочка. И сейчас вот в той программе, которая у вас всех на руках, сказано, что вот художник такой-то расскажет о своих карикатурах. Но я не буду рассказывать о всех карикатурах, их было слишком много.
Я скажу только об одной, которую я прошу показать. История этой карикатуры такая же несложная и простая, как история многих других карикатур. редакция красной звезды тогда находилась на казарменном положении и помещалась она на пятом этаже нынешнего здания где помещается редакция газеты правда пятый этаж был отведен редакции красной звезды редактором красной звезды был генерал вадимов человек довольно суровый жесткий и нелюбивший необстрелянных сотрудников, между прочим.
Вот, значит, уже поздний вечер, я уже понимая, что, вероятно, я не понадоблюсь, лег спать, но меня разбудили и вызвали срочно к редактору. Редактор говорит, вот получилось интересное сообщение. оказывается немцы получили немножко теплого обмундирования для своих солдат но очень мало и поэтому их в частях раздают по две-три там полушубка или чего-нибудь теплого и солдаты носят это по очереди я говорю они поздно ли товарищ редактор говорит ничего успеете давайте но я значит выхожу от него еду по коридору размышляю значит в чем тут тема значит носят Значит, по очереди. Значит, очередь. Очередь мерзнущих фрицев. Еле живых от мороза. Позвольте. Значит, полуживая очередь. Хорошо. Значит, есть такое выражение «в порядке живой очереди». А это будет называться «в порядке полуживой очереди». Очень хорошо.
Я быстро иду к себе, располагаюсь там за своим столом, который у меня был. Через 40 минут я несу вот эту карикатуру обратно редактору, показываю ему. Он так слабо улыбнулся, сказал, ну что ж, кстати, вы были уже на передовых позициях? Я говорю, нет еще. Ну, тогда будьте готовы, в 7 часов утра мы выезжаем. Значит, выезжает Симонов, Сурков, корреспондент Вайнштейн и артистка Валентина Серова, тоже, наверное, многим известная.
Вот, значит, этот рисунок сдали в номер. Я в 7 часов утра уже был внизу у подъезда. Тогда на фронт не очень далеко было ехать, всего часа полтора-два. И быстро на редакционном ЗИСе мы примчались, да, значит, сначала заехали за Семеновым, Суркова не было, потом заехали за Серовой, и вот наша, так сказать, фронтовая бригада, если можно ее так назвать, помчалась в Гжатск. Вот история этой карикатуры, товарищи, спасибо за внимание.
Голос 12.Фронтовик, автор юмористических рассказов Леонид Ленч.
Голос 15.Так немножко громко сказано относительно фронтовика, но почему, узнаете. Я очень благодарен моему другу Борису Ефимову за ту преамбулу в его выступлении, он облегчил мою задачу, я целиком к ней присоединяюсь. Но я хочу вот что сказать. Как только первые бомбы, скользнув через бомбовые люки немецких бомбардировщиков, упали на площади и улицы советских городов наших, и радио объявило о том, что война началась, советские писатели, в том числе и советские сатирики и юмористы, встали под знамена родной армии.
И каждый делал свое дело по-разному. Были писатели, которые пошли на фронт с троевыми командирами, были фронтовые корреспонденты, были работники фронтовых газет. Вот если взять отряд юмористов и сатириков наших, то Евгений Петров, которого здесь нужно вспомнить, с первых же дней войны был корреспондентом правды на многих фронтах. Потом он работал для американских телеграфных агентств, он был их спецкором, писал отчерки о победах советского оружия и, как вы знаете, погиб при авиационной катастрофе, возвращаясь из осажденного Севастополя, куда он полетел для того, чтобы написать о героизме защитников Севастополя для заокеанской печати.
Сергей Михалков работал на Северо-Западном фронте, потом на Юго-Западном Владимир Поляков на Юго-Западном Морец Лободской на Западном во фронтовой газете и фронтовом журнале сатирическом Михаил Левитин, ленинградец, на Ленинградском фронте, в ленинградских фронтовых газетах и журналах Владимир Дыховичный на Северном фронте Что касается меня, то я был, вы знаете, в общем освобожден от военной службы, там по болезни, по глазам, но я пошел добровольно на фронт, и я работал на Брянском фронте, во фронтовой газете на разгром врага.
Со мной вместе служил славный поэт и храбрый человек, мой друг тоже большой, Йосиф Уткин, он был тяжело ранен на фронте, потерял четыре пальца правой руки, а погиб уже позже, после войны, уже после победы, возвращаясь из Бухареста, опять-таки вот попал в авиационную катастрофу. Ну, я, значит, вот у меня обострилась там потом легочная моя болезнь тогда была у меня еще, и меня отозвали с фронта, я вернулся в Москву и занимался своим литературным делом.
Я там бывал на Западном фронте, бывал во время боев на Голубой линии, на Кавказе, а главным образом писал, писал рассказы. Но учитывая требования военного времени, я старался писать так рассказы, чтобы их можно было не только печатать в журналах и газетах, но и читать. Я учитывал потребность фронтовых бригад, и многие мои друзья-артисты читали мои рассказы на фронте бойцам, офицерам, и я очень горжусь, что один из моих рассказов, актриса Мхата, великолепная чтица Нина Валерьяновна Михайловская, читала на следующий день после капитуляции немцев, читала на развалинах Рейхстага в числе других произведений, которые она исполняла.
Я позволю себе прочитать один маленький рассказ тех лет, он пользовался популярностью в свое время, мне он очень дорог, и я откровенно говорю, я очень волнуюсь сейчас, прежде чем его прочитать, а волнуюсь я потому, что на этом рассказе, понимаете, лежит отблеск исполнительской славы больших мастеров сцены. Его читали великие артистки, ныне покойные уже, увы, Малого театра, его великие старухи. Это Варвара Рыжова, Екатерина Турченинова и Людмила Владимировна Орлова. Рассказ этот называется «Каша». Мне трудно его довольно читать, он написан от первого лица, понимаете, от имени пожилой женщины. Ну, а я все-таки мужчина.
Ну, вы представьте себе, что этот рассказ вам читает пожилая женщина И тогда силой воображения, значит, вам эта задача будет облегчена Рассказ называется, значит, «Каша» Фамилия моя Кушакова, а звать Екатерина Николаевна Но на производстве меня все Катей зовут Катя да Катя, а то и Катюшей покличут Или Катенькой. Конечно, если разобраться, какая я Катюша, бабе за пятьдесят. Внуков могла бы своих качать. Да так уж, видно, пришлось. Прокатилась жизнь бобыльем-колесом. Ну и осталась я Катя.
Мы на заводе кашу делаем, пшеную, гречневую, овсяную, называется концентрат для нужд фронта. Для бойцов она очень удобная наша каша, варить не надо. Развести ее кипяточком или горячим молочком и действуй, милый, на здоровье. В заверточном цехе девчата у нас молодые работают, веселые. Вот они и затеяли в каждый пакетик с нашей кашей вкладывать записочки для бойцов. Разное писали. Соня Круглякова у нас есть, бойкая девчонка, оторви да брось. Она так написала. Дорогой боец, сообщите на завод, Соня Круглякова, сколько фашистов вы уничтожили, поев нашей каши.
Мне 18 лет, глаза у меня, между прочим, карие Мы ей говорим, Сонька, про глаза-то зачем? А как же, говорит, фронт все должен знать, фронту все интересно Аня Дегтярева очень хороший стишок сочинила И тоже на фронт послала Как это? А, вот Кто сварит нашу кашу к обеду и девчатам спасибо пошлет Мол, одержим над гадом победу, и тогда непременно заеду на далекий консервный завод, чтобы после военной разлуки встретить снова тепло этих глаз и пожать эти женские руки, что так славно трудились для нас.
Ко мне девчат тоже пристали. Напиши, да напиши. Я не захотела от молодых отставать и написала из песни своей, из любимой. Мой товарищ, тебя я не знаю, но любовь в моем сердце жива. Сообщите, если будет времечко, понравилась ли вам наша каша И подписалась Катя Кушакова Вот однажды пришла я домой после работы, постиралась, конечно Сижу, пью чай Вдруг слышу, в дверь стучат Войдите, говорю, входит военный товарищ Моряк Черный шинель, пуговки золотые, младший командир Здрасте Здравствуйте, мне Катю Кушакову. А зачем она вам? Так, нужно. И жмется он, вроде стесняется. А мне самой как вдруг неловко стало. Да вы присядьте, говорю.
Сел он на стул, снял шапку. Молоденький сам, красивенький такой. И видать пришел прямо из парикмахерской, одеколоном на всю комнату пахал. Я, говорит, в вашем городе случайный гость. Я здесь лежал раненый в лазарете, а сейчас возвращаюсь обратно на фронт. Мне очень нужна Катя Кушакова. Ее что, дома нет? Меня что-то в сердце кольнуло. Не признавайся. Нету дома, говорю. Но вы можете мне все сказать, я ей передам. Передайте ей, говорит мой гость И заливается краской до самой шеи Что мне ее каша очень понравилась И еще скажите, что песню эту я тоже очень люблю Мой товарищ, тебя я не знаю Но любовь в моем сердце жива А я стою ни жива, ни мертва Вижу у человека мечта И нельзя эту мечту трогать А он ко мне. Вы ее хорошо знаете, Катя Кушакова?
Да немножко знаю, говорю. Какая она из себя? Да такая, говорю, эткая. В общем, женского полу. Блондинка? Глянула я тут случайно в зеркальце, на волосы свои седые отвечаю. Светленькая. Красивая? Вот пристал. Красивая, говорю. И умная, и молодая. Я завтра уезжаю. Может, не удастся ее сегодня повидать? Нет, говорю, не удастся. Она сама вчера только на фронт уехала, военной сестрой. Кончила курсы и подалась. Встал он, потемнел лицом. Что ж, говорит, значит, не судьба.
Ну, может быть, мы на фронте встретимся. Бывают, говорит, такие счастливые совпадения в жизни. Почему-то, говорит, ее записочка в этой каше на меня очень сильное впечатление прозвела. Мой товарищ, тебя я не знаю, но любовь в моем сердце жива. Буду, говорит, искать Катю Кушакову. Может, после войны найду. До свидания, бабушка. закапали у меня вдруг слезы из глаз говорю дай мне тебя внучек поцеловать будь здоров дружкам своим поклонись от меня поцеловала его и даже перекрестила пошла провожать и в калитке еще сказала а вот насчет каши нашей так это не беспокойтесь каши дадим вам на фронт вдоволь и хороший, только скорей врага вон гоните.
Все, говорит, будет в порядке, бабуся. И врага прогоним, и Катю Кувшакову разыщем, и разыщет. Вот такой всего добьется. Одна у меня надежда теперь, что эту Катю его совсем не Катей будут звать.
Голос 12.Вас приветствует вокальный актеп краснознаменного имени Александрова, ансамбль песней и пляски советской армии.
Голос 16.Субтитры создавал DimaTorzok
Голос 17.Театры страны показали тысячи новых спектаклей.
Голос 12.На фронтах выступило три тысячи бригад. Они дали более четырехсот тысяч спектаклей и концертов, в которых участвовало сорок тысяч артистов. Вы видите артистов первого московского фронтового комсомольского театра, участников штурма Берлина, Говорит артист Центрального детского театра Владимир Иванович Полупарнев
Голос 18.Москва, затемненная, настороженная, суровая, 41-42 года Смертный бой идет кровавый Смертный бой не ради славы Ради жизни на земле И действительно жизнь шла своим чередом Государственный институт театрального искусства имени Луначарского выпускал свой очередной актерский курс по классу профессора, заслуженной артистки республики Елизаветы Сергеевны Телешевой Институт позади И вот из курса, который в 1942 году закончил институт образован Московский фронтовой комсомольский театр Участников его вы видите перед собой Наш театр возглавил и руководил до конца войны Наш друг и учитель, профессор, народный артист Советского Союза Йосиф Моисеевич Раевский К сожалению, сегодня он у нас на нашем вечере не присутствует Перед тем, как нам ехать на фронт, нас одолевали всевозможные сомнения Война, кому нужен театр, кому нужно искусство а более изощренные люди говорили все-таки, когда говорят пушки, музы молчат.
Действительно, у нас было сомнение. И вот наш первый выезд на фронт. Все наши сомнения рассеялись, как дым. Все наши ожидания были, сверх ожиданий наш прием на фронте. И вот наши фронтовые дороги. Северный фронт, Калининский, Прибалтийский, Волховский, Первый Украинский, Второй Украинский И, наконец, Белорусский фронт. Наше неудержимое наступление наших советских войск, прорыв обороны через Одер, наступление на Берлин. Мы в составе третьей ударной армии, которой командовал Василий Иванович Кузнецов. Мы в Берлине.
2 числа в центре Берлина идут еще бои, а мы уже для бойцов на окраине Берлина играем наш первый концерт-спектакль. Мы не просто фронтовая бригада, мы настоящий фронтовой драматический театр с полнометражными спектаклями. И вот мы, наконец, нашими войсками взят Рейхстаг, и мы для участников штурма Рейхстага в полуразрушенном кинотеатре, который одним крылом висит над каким-то таким непонятным вниз проваливающей пропастью, а второй кое-как крыло еще держится, в этом кинотеатре мы для участников штурма Рейхстага играем наш концерт-спектакль.
Мы с особым волнением все вспоминаем эти суровые, торжественные и победно-радостные дни. Потому что это наша молодость, потому что это наша юность, и мы без волнения эти суровые дни не можем вспоминать. мы встречались с очень многими интересными людьми и сегодня они присутствуют здесь в
Голос 12.нашем зале находятся герои штурма берлина начальник политотдела 3 ударной армии генерал лейтенант лисицын федор яковлевич командир батальона штурмовавшего рейхстаг герой советского Союза полковник Константин Яковлевич Самсонов. Командир женской роты снайперов Нина Алексеевна Лобковская. Майор Никулина Анна Павловна, поднявшая красный флаг над рейс канцелярии Гитлера.
Голос 19.Дорогие товарищи, у воинов Советской армии военно-морского флота никогда не было сомнений, что в годы войны работники искусства, артисты, музыканты не являются нужными людьми на фронте. Они не в строю. Нет, они очень нужные были, и они в строю. Хочу только два примера. Говорят, тут столько говорили, что совсем устал народ. Было дело по Днепропетровскому. Шли ожесточенные бои. К нам прибыла 6-я армия, которой командовал тогда генерал Малиновский.
Приехала фронтовая бригада из Москвы. Мы ее направили в боевую дивизию. Там ее ждали. На обратном пути, проезжая машина через реку вброд, как говорят, заглох мотор. А в это время начался артиллерийский обстрел. Выйти из машины глубоко, а потом туфельки, как-то с трудом намокли, но прибыли. Спрашиваю, как настроение? Неопределённое. Малиновскому рассказываю, он говорит, это очень такие знаменитые артисты, давайте на самолёт, самолёт и отправим в Москву.
Ну, выскажем сочувствие, сожаление, что так получилось. Клуб деревни Песчанка. Вхожу. Я говорю, товарищи, как вы себя чувствуете? Так ничего. Ничего. Хенкин выходит наперёд. Я почётный красноармеец. Мне только нужна шинель солдатская. Ну, солдатская шинель, я говорю, будет. кедройцы он и она те так стоят задумавшись ничего гаркави нет мы всегда в бою молодая балетная пара около сцены леди андреевна русланова я говорю вот такое решение принято не для того угадь Мы на фронт ехали, чтобы уехать обратно в Москву.
Тогда что? Ведь на фронте все-таки стреляют, могут убить. Вы понимаете? Все единодушно отказались лететь в Москву. Все единодушно сказали, будем и дальше продолжать, несмотря на опасность. А в это время прибыл в армию корпус Белова. Он пришел и говорит, дайте нам артиста. И эта бригада поехала в корпус Белова. Там была принята она изумительно. И вот фронтовой театр. Это уже в нашей третьей ударной армии. Перед нами, перед боем, накануне ночи наступления, это в 4 утра, а вечером у нас был спектакль. Ну, вы понимаете, отменить спектакль неудобно. Посоветовались, говорим, проводите спектакль.
И все, весь руководящий состав армии пришел на этот спектакль. До конца. Потом поблагодарили артистов и говорим, время позднее, пожалуй, нам спать пора. Разошлись все спать. А через полчаса тихонько на машинах наступающие войска. артисты своим спектаклем решают решали задачу сохранение военной тайны ну кто бы мог подумать что в 4 часа утра наступления а вечером весь все руководство армии смотрит спектакль я думаю я знаю и об этом в концерте который был в рейхстаге для 150 той гвардейской стрелковой дивизия для батальона не устроила паука зинченко поэтому позвольте мне от воинов 3 ударной армии вообще от воинов советской армии военно-морского флота сердечно вас и вас поблагодарить за то что вы нам доставляли большое эстетическое удовольствие и вы подымали дух воинов на решительный разгром врага спасибо выступает вице-адмирал
Голос 20.дорогие друзья везде где мы на фронте бывали куда бы не приезжали нас многие солдаты и офицеры спрашивали когда приедет к нам леди андреевна русланова она сегодня среди нас вы ее видели на экране и просим ее на сцену
Голос 21.сюда какую-нибудь часть после того как давали спектакль обычно приглашались Мы приглашались к хозяинам части, так тепло называли и солдаты, и мы, актеры своих командиров, возглавляющих подразделения, приглашались к хозяинам части обычно на такой дружеский ужин. Часто это разворачивалось в банкет, если было положение оборонное. И вот мы вспоминаем, как иногда актерам, которые считались рядовыми, вручались на фронте специальные аттестаты на дополнительные офицерские пайки.
Это было, наверное, нарушение каких-нибудь хозяйственных уставов, но такая благодарность выносилась актерам. И вот сегодня мы хотим поменяться ролями. Мы хотим от имени актеров нашим замечательным командирам вручить наши аттестаты на получение довольствия здесь у нас на следующем этаже.
Голос 12.Выступает вице-адмирал Героя Советского Союза Георгий Никитич Холостяков.
Голос 22.Дорогие товарищи, разрешите вас приветствовать от военных моряков. Разрешите вас приветствовать от нашего клуба ветеранов при Измайловском парке. Я должен вам сказать следующее, что начиная гражданскую войну, после гражданской войны и во время Великой Отечественной войны, вы, работники искусства, были всегда нашими друзьями и помогали нам решать и боевую подготовку, и задачи в бою.
Голос 23.Спасибо вам! Мы по зову ЦИДРИ пришли и рассказали вам две новеллы. Одну армейскую, одну авиационную. Но все не расскажешь, а мы в долгу. И нам нужно вам рассказать о моряках, начиная с гражданской войны и во время Великой Отечественной войны, прославили нашу великую родину. Они дрались на море, под водой и на суше и защищали нашу родную Москву. Моряки покрыли себя славой и сделали все, что хотела получить от них родина.
Они выполнили свой долг до конца. Мы вам не рассказали о наших боевых женщинах. Женщин было в армии около двух миллионов. Они были солдатами, матросами, танкистами, летчиками и врачами, сестрами. И я должен сказать, более смелого народа, смелее моряков, кто были на фронте с женщиной, больше, они помогли нам воевать. Мы получали по этим аттестатам, которые здесь давали, каждый день хлеб, суп, кашу. А дома наши жены, многие солдатские жены, офицерские жены работали.
И все женщины Советского Союза работали, делали нам артиллерию, танки, самолеты. И к концу войны мы имели их больше, чем у нашего противника. И еще нам писали, как та Катя, хорошие письма о том, что дома все в порядке, они сыты, в то время, когда не имели хлеба. Женщинам давали последний кусок хлеба ребенку. И нам писали, что дети накормлены и пошли в школу. Воюй и победи! Слава нашей советской женщине! Мы вам еще не рассказали об особой задаче нашей советской армии военно-морского флота, об интернациональной задаче.
И вы знаете, что наш солдат и матрос после того, как освободил свою родину, освобождал народы Европы. Найдите еще в свете такого солдата, такого человека, как Советский, который бы за социализм, за коммунизм дрался в любом месте. И я сейчас завидую нашим солдатам, которые находятся в Чехословакии и защищают социализм. Наш клуб решил, чтобы не отнимать у вас время, показать вам одну новеллу, в которой будет как раз все. Вы увидите женщину-матроса, женщину, которая прошла через весь Советский Союз и закончила бои далеко за Веной.
Прошу кинокартину Катюшу.
Голос 24.АПЛОДИСМЕНТЫ досталось всего по полной чаше мне просто даже совести не хватает вас уже утомлять но все-таки я позволю кое-что вам сказать вот вы сейчас видели фильм я переживала когда смотрела его а товарищ сиди рядом со мной немножко возмущался и мне хочется сказать о фильме в первую очередь что фильм снимался тайной камерой что я-то ничего не знала что меня снимают это искусство настоящие наверное а другие товарищи знали о фильме и поэтому у них от говорит он непосредственно это как-то она так смотрит все и у нее все естественно а у сергея смирнова неестественно он улыбается не так а смирнов знал что снимают а я-то не знала вот так все получилось и все же фильм получил на международном кинофестивале документальных фильм в лейпциге в 65 году золотого голубя Сама удивляюсь, не знаю за что.
Ну, дело не о том. А вот, например, я вам хочу вот о чем сказать. Мне очень повезло, очень сильно. Воевать-то мне довелось с моряками. А вы сами знаете, какие моряки. Вот один представитель Дунайской флотилии, это командующий. Начинается ордена от шеи и кончается там где-то за коленками. Но хочу вам сказать, что даром моряков не награждали. всякий орден получить нужно было очень большой труд сделать на фронте протопать фронтовыми нелегкими дорожками и не просто протопать а проползти и пройти через колючую проволоку и встретиться со страшными ну бронировыми пулями и когда на тебя ураганный огонь летит ты высаживаешься с бронекатера а там фашисты не встречают с распростертыми объятиями пусть это Это зима, ледяная вода, а ты по полной боевой выкладке.
На тебе автомат на шее, на тебе противогаз сбоку с патронами, на тебе там сумка санитарная, противотанковые гранаты, лимонки против живой силы фашистов. И знаете, один раз, когда меня увидел кавказский, кто-то там грузин, по-моему, и говорит, Кацо, да ты ж на кавказского ешачка похожа, как ты будешь прыгать в воду? А прыгать надо было в воду. Мы получали боевое задание. Я служила в морском десанте, штурмовом, где были моряки-добровольцы, где были все как на подбор, отличные, где была высота около двух метров, а я вот такая.
Конечно, моряки прекрасные воины, они воевали без страха и упрёка. Пожалуйста, товарищи, я попрошу извинения перед вами. Здесь представители всех родов войск, и авиации, и танки, и пехота, царица полей. Но не сердитесь, если я сегодня буду немножко с пристрастием говорить о моряках, потому что мне с ними довелось больше воевать. Я пришла к ним девчонкой, я с ними выросла, они меня обзывали шмакодявкой, а потом они стали гордиться, что я подросла и с ними вместе воевала.
И, конечно, я очень люблю моряков. Люблю их не от того, что у них внешне красивая форма морская, а от того, что их глубокое содержание, от того, что они шли на огневые точки, не жалея себя, от того, что они закрывали своими телами фашистские амбразуры, они погибали под Веной и Будапештом во имя жизни, чтобы мы с вами теперь здесь сидели вот так вот и могли наслаждаться всеми прелестями жизни. Это все делали моряки. Там, где проходили моряки, там была победа. Фашисты, конечно, не любили моряков и назвали их черной смертью, полосатые дьяволы. Но моряки для фашистов были настоящей грозой. Ведь я даже говорить начинаю быстрее, потому что и сказать надо много вам, и времени уже мало, и о моряках равнодушно невозможно говорить.
В этом зале сегодня присутствует и командующий Дунайской флотилии, и воспитанник. Начиная от командующего, кончая воспитанниками, все моряки воевали прекрасно. С нами воевали мальчишки 10-летние. Вот там Толя Семенов, которому было 10 лет, он пошел с нами воевать вместе, потому что у него не было матери. Потом фашисты убили отца, он воспитывался в детском доме и ушел с нами в воспитанники. Он прошел всеми трудными дорогами войны. Он прошел с боями Румынию, Болгарию, Австрию, Венгрию, Чехословакию, Югославию. И вот дождался светлого дня, дня победы. Сегодня он здесь присутствует. Приехал совершенно случайно в Москву.
Голос 17.Толя, Семенов, давайте попросим его сюда. Давайте все попросим, пусть он сюда придет. Семенов, иди сюда, иди, иди. Иди, Толя, иди. Давай, иди сюда. Спасибо тебе, матрос, что ты воевал прекрасно.
Голос 24.Вы знаете, в то время, когда взрослому, может быть, было не пройти и какие-то сведения о противнике не собрать, мальчишки вот такие вот, переодетые в лохмотье, в гражданскую форму, приходили в тыл врага, делали чудеса, доставали важные сведения о противниках. Вот я хочу сказать, что когда над Родиной нависла страшная опасность, Родину пошли защищать от мала до велика, от командующего до воспитанника. Вот такого вот. У нас много было мальчишек. Вот вы видели в фильме, Толенька, то есть Коля, он погиб, когда штурмом освобождали Темрюк.
И как раз я вам хочу сказать, что я сегодня в таком порядочном доме нахожусь, в Центральном доме работников искусств. У меня особая любовь к работникам искусств. Вот видели Любовь Петровна Орлова. Она нас пришла провожать на фронт. И знаете, даже как-то так случилось, что вот она меня запомнила. Она мне дала адрес и сказала, воюй, а потом возвращайся и приходи ко мне в гости. Когда я вернулась из Вены в больших сапогах, 41 номер, кстати говоря, ношу с 35.
Не раз в Дунае тонули сапоги, потом выходила босиком, давали государственные 41 опять. Шить было некогда маленькие. В шинельке, в этих сапогах, с тощеньким вещевым мешочком я постояла на лестничной клетке у Любови Петровны Орловой И не смела на кнопку нажать. Мне уже было не 15, когда война начиналась, я вот ушла добровольно на фронт, а уже было 20, когда я вернулась с фронта. И как-то было неловко, стыдно. И так мы не встретились, Любовь Петровна Орловой. Эта встреча еще предстоит, мы непременно с нею встретимся. Вот.
А сейчас позвольте я вам скажу один боевой эпизод о действии наших моряков. Как они действовали? Во-первых, моряки были исключительно находчивый народ. Даже искали выход из безвыходного положения. Вот флагманская разведка Дунайской флотилии. Или так называемая разведка отряда Бороды. Борода сам жив, Виктор Андреевич Колганов. Он живет в Севастополе. Прекрасный воин-моряк, капитан первого ранга. Занимается очень важными делами А во время войны, как только война началась Он не брился, отпустил бороду большую и сказал Пока победа не настанет, не сбрею бороду И он командовал разведкой Разведчики эти действовали в Крыму На нашей советской территории Когда наша советская родина была освобождена от фашистской нечисти Мы пошли далеко за пределы нашей родины И вот в Будапеште нужно было взять языка Нужно было узнать, что делается в Будапеште Сверху по земле никак нельзя было пройти в Будапешт Тогда моряки-разведчики отряда Бороды стали искать выход из положения и нашли.
Решили пройти в Будапешт по канализационной трубе, которая выбрасывала нечистоты из города Будапешта в реку Дунай. Труба в диаметре метр, матросы два метра высотой. В трубе зловоние, пройти без противогазов нельзя, когда матросы берут с собой противогазы и ползком, согнувшись, три погибели, через эту трубу пробираются на расстоянии двух с половиной километров. Одна партия разведчиков пошли в центр города, вторая партия разведчиков пошли к дворцу Хорти.
Это чудесное здание, если кто-то из вас были в Будапеште, построен в готическом стиле, но во время войны там находился фашистский штаб. И, конечно, оттуда лучше всего было фашистов языков доставать. Открыли канализационный люк, смотрят, пар какой-то, дымок клубится, что же там такое? Пригляделись в бассейн. В бассейне плавают голые фашисты. Но голый-то нам фашист не надо, мы не знаем, кто он там по званию.
Голос 17.Хоть и знали, что солдат плавать не будет.
Голос 24.Тогда разведчики, Саша Морозов, вышел из коллекционного люка, встал в засаду и ждет, когда пойдет офицер. Идет офицер с портфелем, а у Саши пудовые кулачищи. Он по затылку ударил фашиста и убил наповал. Мертвый фашист нам тоже не надо, он не заговорит и не расскажет, что в Будапеште делается. Тогда ребята говорят, ну, Сашка, вечно ты подведешь нас своими кулаками, Его в канализационный люк вышел Вася Глоба, а Вася Глоба сейчас жив здоров, тоже ударник коммунистического труда, работает на шахте, но фашисту он бил прекрасно, он бил их в висок и всегда глушил, но на смерть не убивал. Он ударил по виску фашиста, и тот упал, упал, он втащил его в канализационный люк, в рот ему кляп, и, конечно, язык готов.
Но надо языка протащить, чтобы он не задохнулся. Матросы отдают ему свой противогаз. И по очереди идут без противогазов. Какое-то время каждый из матросов, из разведчиков находился без противогазов. Притащили этого языка, неделю целую молоком отпаивали. Потом фашист заговорил и дал очень важные сведения. Вот так вот воевали матросы. Видите как? Просто прекрасно. Как их не любить, правда? Из фильма... Еще раз. Товарищи, вы только что посмотрели хроникально-документальный фильм, и там вы видели матроса на лошадях, правда необычно.
Вот позволю еще один боевой эпизод рассказать. Когда мы ворвались в Румынию, именно ворвались боями, пришли в Румынию, Конечно, фашисты и румыны не хотели уходить. Но потом Румыния капитулировала, объявила войну фашистской Германии и стала вроде с нами. Да воины они не очень серьезные, прямо скажем, хоть это и в прошлом. Они теперь наши друзья. Ну, воевали они плоховато. А фашисты настоящие были противник. И их голыми руками не возьмешь.
И вот, значит, нужно было узнать обстановку. А Коля Морызин, теперь он живет в Баку, водит огромный гамид Султанов через Каспийское море в Красноводск, является капитаном этого парохода, где устанавливается 30 вагонов железнодорожных, 15 на одну рельсу, 15 на другую. И вот этот Коля Морезин во время войны чудеса творил просто. Там лошади ходили на поле, он схватил лошадь одну, сел на нее верхом и помчался. Вырвался на 5 километров вперед и оказался в окружении фашистов сплошь. Что же делать? Он думает, что он погибнет, но погибать даром так вот, жизнь отдавать не хочется.
Если уже погибать, так, по крайней мере, как моряки говорили с музыкой, он обвязался противотанками, гранатами и думает, если в него будут стрелять, он будет подрывать сейчас. Подрываться и фашистов подорвет, на тот свет утянет. Но, а зачем погибать? Надо подумать, может, какой-то выход из положения найдет. И нашел. Он говорит, эй, вы, сдавайтесь, нас много, сейчас идут моряки, полуундра, сейчас вас всех уничтожат. Они посмотрели на него, а что нам делать? Бросайте автоматы.
Они начали бросать автоматы. Побросали к ногам автомат, он скомандовал руки назад. Они все руки назад, он им скомандовал марш вперед, а сам сзади на лошади едет. Когда так три километра прошел, они опомнились. Одного не могли уничтожить, а он их 700 солдат и офицеров пленил. Вот так действовали моряки. А, товарищи, я вам обещала много не говорить, потому что уже утомлять больше некуда, до предела утомлены. Я только теперь вам пожелаю, пусть вам будет всегда ярко светить солнце, голубое небо будет над головой, пусть вам будет много счастья, пусть вам будет большое здоровье и долгая жизнь. Всего вам доброго.
Дорогие товарищи, год тому назад наш клуб пригласил дунайцев в город Москву, в Измайловский парк.
Голос 22.Приехало туда 800 человек, наших однополча, примерно из 200 городов. мы попросили наших членов клуба Сергея Сергеевича Смирнова, Леонида Соболева и еще многих других писателей. И вдруг Сергей Сергеевич Смирнов накануне мне звонит и говорит, что не могу, прихворнул. Я говорю, пиши письмо. Я не могу. Письмо будем читать нашим однополчанам. Наутро он мне письмо не прислал, позвонил и говорит, написал песню, пиши, и продиктовал мне по телефону, я ее записал.
Эту песню я прочитал нашим однополчанам и москвичам. Примерно несколько, значит, сотен было народу, примерно тысяч двенадцать, наверное. Вот. Всем очень понравилось. А музыки не было. Потом, будучи в театре комедия, мы встретились с Долоханяном. Я говорю, смотри, какие замечательные слова.
Голос 23.Напиши музыку. Он почитал, говорит, ох, как мне нравится. Давай. Унес через два дня, принес мне эти ноты. Здесь написано вице-адмиралу Георгиевичу Холостякову, виновнику этой песни. Разрешите вам ее пропеть. Нам, дунайцам, она понравилась, и мы ее считаем своей полковой. Паутковой.
Голос 12.Заслуженный артист республики Евгений Белов поет песню «Голубой Дунай». А компонирует Владимир Клепнер.
Голос 16.Матросский поход, дорога к победе на запад ведет. Нам песня твердила Дунай-Голубой, А мы его серым видали с тобой Шли тучи серые на дни Из берегов пожаров и снег И без козырка на волны К московский салют Матросы с полундрой в атаку идут Нам песня твердила Дунай голубой А мы его красным видали с тобой Сейчас началось и кровь мешается с волной И бойтесь, Козырка, на волне. Дунайские волны, речной пароход, Веселых туристов на запад везет.
На палубе вместе стоим мы с тобой И видим впервые Дунай голубой, Без козырка на волне. Кожой! Без козырка. И Саповского, Катюша.