Первый голос.Всем людям на Западе, кто интересуется искусством, театром, балетом, известно имя Сергея Дягилева, который сделал, пожалуй, больше, чем кто-либо другой из русских деятелей искусства для ознакомления западных народов с искусством своей родины. Недаром о Дягилевле пишется во всех выходящих на Западе книгах о русском искусстве. Недаром ему до сих пор посвящаются большие статьи в западных журналах и энциклопедиях. Но заслуга Дягилева не только в том, что он создал прославившийся на весь мир русский балет в Париже, ставил там русские оперы и познакомил западную публику с многими талантливыми русскими танцорами, певцами, композиторами, художниками, музыкантами, но также и в том, что до своего отъезда из России он очень многое сделал и для развития, и популяризации искусства у себя на родине.
По его инициативе в 1898 году был создан журнал «Мир искусства», вокруг которого объединились лучшие художники того времени. Он помогал создавать новые театральные постановки, устраивал большие выставки русских и иностранных художников, стремился возбудить в народе интерес ко всем видам искусства. Например, в 1905 году в Петербурге Дягилев устроил огромную выставку портретов, более трех тысяч работ русских художников, посмотреть на которую стержались люди со всех концов России.
Имя Сергея Дягилева, умершего и похороненного в Венеции в 1929 году, по непонятным причинам до сих пор замалчивается в Советском Союзе. Имя Дягилева даже вообще не упоминается в десятитомной малой советской энциклопедии, которая, однако, содержит множество никому, нам кажется, кроме ее редакции, неизвестных имен. Имея это в виду, наш сотрудник попросил живущую в Мауриале престарелую двоюродную сестру Дягилева, Зинаиду Александровну Родькову-Рожнову, поделиться с ним некоторыми ее воспоминаниями о ее знаменитом родственнике.
Зинаида Александровна, которой уже за 90 лет, близко знала многих деятелей русского искусства и литературы. Она была знакома с семьей Достоевского и Льва Толстого, близко знала Мережковского, Бенуа, Бакста, Стравинского, Прокофьева, Серова, Сомова, Рахманинова и многих других. В прошлом году мы уже передавали вам ее воспоминания о семье Пушкина, с сыном которого, Григорием Александровичем, она и ее брат Дмитрий Философов были многие годы хорошо знакомы.
На этот же раз мы предложим вашему вниманию некоторые ее воспоминания о Дягилеве, записанные на пленку нашим сотрудникам. Так как не все из этого большого материала может, нам кажется, заинтересовать большинство наших слушателей, мы выбрали из этой пленки только отдельные места. Зинаида Александровна начинает с воспоминаний о детстве своего двоюродного брата.
Второй голос.Он родился вне Петербурга, я теперь не помню где, но в книгах есть. И родился от тети Жени, ее звали, еврейного рожденная. И, к сожалению, так как у Дягилева была голова совершенно непропорциональной к туловищу, то роды обошлись очень плохо, и она скончалась. Павел Павлович Дягилев остался вдовцом. И Серёжу взяла сестра его, Корибут Кобедович, сын которого потом работал в балете с Дягилевым.
Первый голос.Далее Зинаида Александровна Родько-Ворожнова рассказывает, что дядя Дягилева попадает в трудное материальное положение и задумывается над тем, чтобы отослать своего племянника к другим его родственникам. Она говорит.
Второй голос.В дедушках тогда пригласил в Пермь. У него был дом в Перми, и очень близко от Перми были заводы его. Назывался это Биг Борда. У Лескова есть рассказ, который очень подходящий к этому, записки архиерейского дома. Там выставлен как раз старик Дягилев и выставлена вся семья. Приехал архиерей, который очень заинтересовался всей молодежью, особенно после того, что они замечательно пели, хори. Это все было очень торжественно. И архиерей заинтересовался этой молодежью.
Но потом молодежь ему предложила, что она может и другое что-нибудь петь. Ах, говорит, неужели верно? Так спойте мне «Глинка». И начались песни.
Первый голос.Затем Зинаида Александровна рассказывает о жизни своего двоюродного брата в большой семье его деда. О том, насколько все ее члены интересовались искусством, особенно музыкой, пением, театром. Дед Дягилева, например, знал наизусть всю партитуру оперы Руслана Людмила, а бабушка и ее сестра, урожденные Панаевы, были замечательными певицами. Одно из них часто аккомпанировал Мусоргский, а Чайковский посвятил ей даже свой романс «День ли царит, тишина ли ночная».
Далее Зинаида Александровна рассказывает.
Второй голос.Дягилев жил во всей этой обстановке. Как раз у нас как-то обедал мамонт, слава Ивановичу мамонту, и спросил моего мужа, позвольте вас спросить, как так далее в наших таком на каком на какой почве этот гриб вырос тогда мой муж говорит вот рассказал эту историю это вот началось уже перми он был окружен всеми такими людьми и конечно Конечно, он очень заинтересовался всем этим. Затем, значит, Зягеров кончает свой первый экзамен и приезжает в Петербург.
Я тогда была на даче и ожидала моего первого сына. И мое первое знакомство было вот там, на этой даче. Как-то вдруг появился я, Сережа, ну и начали целоваться и обниматься. И вот мой муж говорит, Сережа, мы живем вне Петербурга, тебе тут будет очень скучно и все, а я тебя свезу в Петербург и познакомлю тебя с Бенуа, с Сомовым, с Бакстом. И главное, мой брат, Владимир Владимирович Философов, который сейчас в Богдановском.
Богдановское поимение философов Псковской губернии. Есть стихотворение Пушкина, я не совсем верно скажу, есть город Луга, Петербургского округа, нет хуже его, если бы не было на свете Новоржева моего. Вот этот Новоржев, это был ближайший наш городок. И Михайловское было очень близко от Новоржева. Вот почему это все такое пушкинское. Потом у Дягилева было связано с этим благодаря Богдановскому.
Первый голос.После этого Зинаида Александровна Родько-Ворожнова упоминает о дружбе Дягилева с ее братом, другом Григория Пушкина Дмитрием Философовым, который развил в нем любовь к поэзии, особенно пушкинской. Имение философовых Богдановское, где часто бывал Дягилев, было недалеко от имения Пушкиных в Михайловском. И обе семьи, как Зинаида Александровна уже рассказывала однажды в интервью, посвященному Пушкиным, очень хорошо знали друг друга.
После этого она рассказывает дальше.
Второй голос.Он с моим братом уехал в свое первое путешествие заграничное. Они были в Венеции, Париже, я не знаю, где они были. И приехали в Петербург. Когда приехали в Петербург, они были очень дружны с Бенуа. Вот Станиславский пишет, как раз я нашла. Ну вот, в одну из поездок в Петербург мы познакомились с Кружком Бенуа, одного из основателей выставок мира искусства. Широкая и всесторонняя образованность Александра Николаевича Бенуа во всех областях знаний и искусства заставила девицы тому, что способны вместить в себе человеческий мозг и память.
Он обогащал своих друзей всевозможными сведениями и знаниями, и точноходящий энциклопедический словарь отвечал на все их вопросы. Сам первоклассный художник умел окружать себя порвенными талантами. К тому времени этот кружок уже успел проявить себя в театре при заграничных постановках дягилевского балета. Я моей дочери сказала, что я очень обижена, что Станиславский на Дягилевской написал маленькой буквой. Она сказала, наоборот, ты не понимаешь, это нарицательно, это очень важно.
Мир искусства, значит, начался в Богдановском, собственно. А затем Дягилев получает маленькое наследство. И переезжаю в квартиру на Литейный. И там каждый понедельник собираются все художники, многие литераторы, Миршковский, Мадам Гиппиус. И вот каждый понедельник, значит, мы там бывали.
Первый голос.Далее Зинаида Александровна говорит о деятельности созданного ее двоюродным братом Мира Искусств, о своих частых встречах с многими известными деятелями искусства и литературы, о той помощи, которую они с мужем старались им оказать. После этого она рассказывает следующее.
Второй голос.— Денег не было. Это маленькое наследство. Он взял квартиру и няню надо содержать. Одним словом, денег не было на мироискусство. Он обратился к Серову, Валентину Александровичу, который был наш большой друг. Валентина Александровна говорит, что ты с ума сошел, чтобы Москва дала Петербургу что-нибудь, да никогда в жизни. И вот тут я узнала об этом только уже, когда я была эмигранткой, значит, уже в 20-х годах. Я только тогда это узнала.
Тогда Серов, который делал портрет Николая II, разговаривал об мире искусств. И выкончил царя 5000 год, тогда большие деньги были, и значит это все существовало до 1905 года на средства царя. Об этом я, которая была все-таки во всей этой каше и особенно никогда не знала. Я думала, не то это Сергей Сергеевич Боткин, не то это княгиня Тенишева, но ясно, что кто-то помогает. И этот мир искусства существовал до 905 года. Затем он делал выставки во время этих мер искусства. Вот он сделал выставку в музее Вот мелочь, которая нигде не напечатана, я могу рассказать, как характер Дягилева.
Вот, значит, приезжаем муж и я немножко заранее. Стиглица в музее. Большая холл. И тут гиацинты. Не помню, теперь буду брать цвета, скажем, голубые. Голубые ятеньки, входит дягальщик. Это что такое? Что это за качество такое? Голубые с этими стенами — это невозможно. Это невозможно, это нужен там розовый. Я цвета буду брать. Тогда мой муж говорит, Серёжа, ты с ума сошёл из-за этого. Мы на выставке будем, а какие там… Невозможно, это приходят первые впечатления, это невозможно, это нужно применить.
Тогда Вальтер Фёдорович, ну, Валь, который всегда был с ним, Вальтер Фёдорович говорит, Серёжа, ты сама сошёл, уже пух и перья едут. Пух и перья, это мы называли этих в отцовой. Великие князья и всякие штуки, у них лаки были с пухом и перьями. Пух и перья едут. Никаких именно для пуха и перья невозможно, это вещи, всё надо менять, надо менять. Потом вдруг обращается ко мне и говорит, а ты беги скорее туда и снимай с лестницы врубля.
Серёжа, да он меня не послушает, никто его не может снять. Он своего демона последние мазки даёт. И не знать, что его никто не может снять. Иди и сними врубля. И вот, значит, вот это вход. И вот, значит, эти цветы меняются. Эти садовники, и тут и Вальтер Фёдорович помогает, и мой муж помогает. Все немцы, действительно, пух и перья въезжают уже. И вот, значит, я вижу лестницу и вижу врублю. Я говорю, снимайте, потому что пух и перья сейчас приезжают.
А мне плевать на пух и перья, он говорит. Ну вот, в результате сняли его оттуда. Потому что у него все было, чувство, что он что-то не доделал. Уже он был немножко сумасшедший. Ну вот, значит, это выставка. Среди его деятельности была финляндская знаменитая выставка в Петербурге. Были чудные картины, и финляндцы благодарность Дягилову пригласили его в Хельсинфорс. И тогда в Хельсинфорс поехал мой брат, Дягилов, конечно, и Бакст, Корибут Кобедович, мой муж и я.
И значит, мы едем все в Хельсинфорс, и тогда финлянцы делают невероятную встречу с Дягилевым. Это вот одна поездка, значит, финлянская.
Первый голос.Далее Зинаида Александровна вновь говорит о дружбе ее брата Дмитрия Философова с Дягилевым, и о их совместных поездках за границу, и в частности, о ее поездке с ними в Германию, о посещении ими могилы Вагнера в Байроте. В связи с могилой Вагнера она упоминает о том, что на могиле Сергея Дягилева, в его любимой Венеции, был поставлен памятник по эскизам ее старого знакомого, известного танцора и балетмейстера парижской оперы Сергея Лифаря, который побывал недавно в Москве со своим французским балетом.
Хотя Дягилев и любил Венецию, он долго страдал водобоязнью О чем его двоюродная сестра говорит следующее
Второй голос.Данка предсказывала, что он должен бояться воды, что он умрет на воде Он страшно боялся этого И сам каждое лето ездил в Венецию А когда ездил в Америку, тогда Василий, был его лакей, который потом был костюмером, Василий стоял на коленях и молился Боженьке, а этот лежал на диване и с ума сходил.
Первый голос.Затем Зинаида Александровна рассказывает о знаменитом русском балете в Париже, созданном Дягилевым, который привлек к нему лучшие силы Стравинского, Прокофьева, Нижинского, Бенуа и других русских композиторов, танцоров, художников. На вопрос о том, бывала ли она сама на постановках Дягилевского балета в Париже до революции 1917 года, она ответила.
Второй голос.Мой муж был в Париже и присутствовал на всех его балетах. Конечно, я рассказывала про Нижинского, про его знаменитый прыжок, про все это. Но я тогда была в Петербурге, и я не была в этом. И я уже увидала это все как иммигрантка. Когда уже я вернулась, приехала в 2020 году в Париж. И тогда он приехал ко мне. Он пригласил на балет. Как сейчас помню, это был Стравинский сакр-прантон. Когда я пришла, так он так обнял меня и говорит, я так счастлива, что наконец кто-то из моей семьи видит мою деятельность.
Я говорю, Сережа, а Саша мой муж, он не моя семья. Он говорит, ну вот. И тогда, с тех пор, почти очень часто он присылал нам ложи на балеты. И тогда я была, вот видела очень много.
Первый голос.Зинаида Александровна Родько-Ворожнова могла бы, конечно, рассказать еще очень многое о своем знаменитом двоюродном брате Дягилеве и той эпохе, в которую он жил. Однако мы не решились больше беспокоить этого очень-очень пожилого человека, прожившего интересную, но полную тяжелых испытаний жизнь. Ведь Зинаиде Александровне, живущей в Муреале со своей дочерью, идет уже десятый десяток. Мы надеемся, однако, что со временем она вновь сможет поделиться с нами своими воспоминаниями о известных представителях русского искусства и литературы.