Первый голос.Вот как мир стара, лишь ей одной служили дверя, Я дворянин Сарбатского двора. Самим двором, ведённым во дворя, Я дворянин Сарбатского двора. Своим двором ведем за праведность и преданность двору. Пожалован я кровью голубою, когда его не станет, я умру. Пока он есть, я власть над судьбою Когда его не станет, я умру Пока он есть, я власть над судьбою В лазоголовом чище серебра И вслед звучит музыка прекрасна, Но ты, моя фортуна, будь добра.
Не выпускай моей руки несчастна, Но ты, моя фортуна, будь добра. Не выпускай, не плачь, Мария, радуйся, живи По-прежнему встречай гостей у входа Арбатство растворенное в крови неистребимо, как сама природа Субтитры создавал DimaTorzok Песня «Сарбатский дворок» В глаза его глядел Я не то, чтобы любопытствовал Я по небу летел Я не то, чтобы от скуки Я надеялся понять
Второй голос.Умеют эти руки
Первый голос.Эти звуки влекать Из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил, Из какой-то там фантазии, которой он служил. Да еще ведь надо в душу к нам проникнуть и поджечь.
Второй голос.Отчего ж не церемонится, чего везет?
Первый голос.В дом, где пение скрипки наставляет нас на путь И вселяет в нас надежды, а в остальном никак не будет Сейчас любви инструмент прижатый к угловатому плечу Благословенью я понеку Тот, чей путь не дала Пальцы злые смычу костер Музыкант, соорудивший души моей костер А душа уж это точно Ежели я должна Справедливее и милосерднее
Второй голос.Спасибо. Сейчас я вам прочитаю несколько стихотворений. Ах, что-то мне не верится, что я, брат, воевал. А может, это школьник меня нарисовал. Я ручками размахиваю, я ножками сучу, И победить рассчитываю, и уцелеть хочу. Ах, что-то мне не верится, что я брат убивал, А может, просто вечером в кино я побывал, И не хватало оружия, чужую жизнь круша, И руки мои чисты, и праведна душа. Ах, что-то мне не верь, что я не пал в бою А может быть подстрелен и давно живу в раю И кущи там, и рощи там, и кудри под плечами А эта жизнь прекрасна, лишь с ней У поэта соперников нету Ни на улице, ни в судьбе
Первый голос.И когда он кричит всему свету Это он не о вас, а о себе, Руки тонкие к небу возносит, Жизни силы по капле губят, Догорает, прощения просит, Это он не за вас, за себя.
Второй голос.Но когда достигает предела, И душа отлетает во тьму, Поле пройдено, кончено дело Вам решать для чего и кому То ли мёд, то ли горькая чаша То ли адский огонь, то ли храм Всё, что было его, нынче ваше Всё для вас посвящается вам Посвящается Белле Ахмадулине Чувство собственного достоинства Вот таинственный инструмент, созидается во столетии, а утрачивается в момент, под бомбёжку ли, под гармошку ли, под весёлую ли болтовню, сокрушается, разрушается и сушается на корне.
Чувство собственного достоинства Вот загадочная стиля На которой разбиться запросто Но с которой свернуть нельзя Потому что без промедления Вдохновенный, чистый, живой Растворится, прах превратится В человеческий облик Чувство собственного достоинства Это просто портрет любви. Я люблю вас, мои товарищи, более нежность в моей крови, чтоб там тьма и зло не пророчили. Кроме этого, ничего не придумала человечество для спасения. Официант Иван Афанасьевич ненавидит посуды с водой. Все равно ему оловянная, серебряная, золотая, и нездержанность постояльцев оборачивается узлом, и тускнеет шевелюра его из металла.
Первый голос.Шеф-повар Антон Андрианович ненавидит всякую снеть
Второй голос.Ему во селедки да хлеба кусочек А жена пророчит мужу голодную смерть И готовит ему повкуснее, а он не хочет Она идет к нему с блюдами, как на свидание Но пончики портятся, прокисает рагу И лежат нетронутыми караси в сметане, Как французские гренадеры в подмосковном снегу. Полковник Антон Андреаныч ненавидит шаг строевой. Человеку нужна раскованная походка. Но он марширует, пока над его головой Колубица такая рискованная. Я, ниже подписавшийся, ненавижу слова, слова, которым небоязно в речах произноситься, слова, от которых кружится говорящего голова, слова, которым небоязно в речах произноситься.
они себя кулачками ударяют в тощую грудь и выкрикивают вдохновенно и трубно слова, которым так хочется меня обмануть, хотя меня давно уже обмануть. И еще одно стихотворение. Вот вы рядом с ними живете, А были вы с ними добры, В трагическом их государстве Случалось и праздничным быть. И все же бунтарство смыта, Попробуй от них отелить. Им разные травты клубили, И все ж переделки любой, Смотрели они голубыми За свой горизонт голубой, И слово рожденного слабость Была им превыше, чем злость.
А празднество это лишь слабость минутная, я вовсе их не прославляю, я радуюсь, что они есть, о, как они смешны, представляю, по смерти тоже.
Первый голос.Быстро молодость проходит, дни счастливые крадет, что назначено судьбою, обязательно случится, то ли самое прекрасное, но самое прекрасное в окошко постучится, то ли самое напрасное, но самое напрасное в объятья упадет. Две жизни прожить не дано, Два счастья затея пустая, Из двух выпадает одно, Такая уж правда простая. Кому проиграет труба, Прощальные в небо мотивы, Кому улыбнется судьба, и он улыбнется счастливым. Не делайте запасов из любви и доброты, И про черный день грядущий не копите милосердия, Пропадет не за понюшку, но совсем не за понюшку Ваше горькое усердие.
Лягут свежие морщины, Лягут новые морщины, От напрасности две жизни прожить не дано. Два счастья затея пустая, Из двух выпадает одно, Такая уж правда простая. Проиграет труба, Прощальный в небо мотивы Кому улыбнется судьба И он улыбнется счастливый Жаль, что юность пролетела Жаль, что старость коротка Все теперь уж на ладони Плод в поту душа ушиба Но зато уже не будет Никогда уже не будет ни загадок, ни ошибок. Только ровная дорога, только ровная дорога до последнего.
Второй голос.Ни вершин, ни прожить не дано. Спасибо.
Первый голос.Грозные битвы, пылают пожары. И пораж коней под седлом, Изготовьтесь к схватке гусарей. Их счастливое время пришло. Впереди командир, на нем новый мундир, А за ним эскадрон после зимних квартир А молодой гусар в Амалию влюбленный Он все стоит пред ней, колено преклоненный А молодой гусар в Амалию влюбленный Он все стоит пред ней, колено преклоненный Все погибли в бою, флаг приспущен, и земные дела не для них, и летят они в райские кущи на конях накрыватых своих.
Впереди командир, на нем рваный мундир, а за ним тот гусар покидает земли.
Третий голос.Но чудится ему, что он опять влюблённый, Опять стоит пред ней колено преклонённое.
Первый голос.Вот иные столетия настали, и несчетно воды утекло, и давно уже нет той Ямаги, где в музее пылится седло. Позабыт командир, дам уездных, Жаждет новых потерь, просвещенный наш мир.
Третий голос.А юный тот гусар, ломаный и влюбленный,
Первый голос.Опять стоит пред ней, колено преклоненный.
Третий голос.А юный тот гусар, а юный тот гусар,
Первый голос.Музыка сияет, музыка играет, Отчего ж так сердце замирает? Там за поворотом, не дурь он с собой, Позор стоит перед полпой. Парыши не краснеют, танцы предвкушают, Кто к кому достанется, бежают. Парши не краснеют, танцы предвкушают, Кто кому достанется, решают. Но полковник главный на гнетой кобыле Говорит, а что ж вы все забыли. Танцы были в среду, а нынче в воскресенье, С четверга война и нет спасенья. А на поле брани смерть гуляет всюду, Может, не вернёмся, врать не буду.
Парышники верят, кулачки смеются, Не быдомёк, что вправду расстаются. А вы, мол, повоюйте, если вам похода, Да не опоздайте из похода. Солнышко сияет, музыка играет, Отчего ж так сердце замирает? Солнышко сияет, музыка играет, Отчего ж так сердце замирает?
Второй голос.Сейчас я попробую вам спеть одну старую песню, которую мы с сыном недавно модернизировали, не подумав о моих вокальных способностях. И если я пущу петуха, то вы сохраняете мужество и ничего не замечаете.
Первый голос.Заезжий музыкант целуется аж трубою, Пассажи по утрам, так просто ни о чем. Он любит не тебя, а помнить Бог с тобою.
Второй голос.Прижмись ко мне плечом, прижмись ко мне плечом.
Первый голос.Живёт он третий день в гостинице районной, Где койка у окна всего лишь по рублю. И на своей трубе, как чайник раскалённый, Вздыхает тяжело, да я тебя люблю. И на своей трубе, как чайник раскалённый, Вздыхает тяжело, а я тебя люблю. Трубач, ты слушаешь его задумчиво и кротко, Как пение соловья, как дождь и как прибой, Его большой трубы, простуженная глотка, Отчаянно хрипит труба трубы трубой. Трубач играет гимн, трубач потеет в гамме, Трубач хрипит своем и кашляет, хрипя, Но словно лик судьбы, он весь в оконной раме, Да любит не тебя, а я люблю тебя.
Но словно лик судьбы, он весь в оконной раме, Да любит не тебя, а я. Да ждусь я лучших дней, и новый плащ одену, Чтоб пред тобой проплыть, как поздний лист кружа. Немного валь хочу, всему давая цену, Не сладко ли я живу, тобой лишь дорожа. Тебя не соблазнить ни платьями, ни медью Заезжий музыкант играет на трубе Что мир весь рядом с ней, с ее горячей медью Судьба судьбы судьбе, судьбою о судьбе Что мир есть рядом с ней, с ее горячей судьбой, судьбой, судьбе, судьбой, судьбе.
Второй голос.Спасибо. Мне тоже больше нравится, чем первый вариант. Мне тоже нравится. Ну, а что делать? Нет, когда шесть стров под одну мелодию, это немножко скучновато. И должен быть запев и припев. Запев, тогда это легче воспринимается. Я понимаю, что вы сроднились. Вот на этот счет есть замечательная история одна. Ну, ведь я уже кто-нибудь слышал, я не знаю. Однажды, это было давно очень, лет 20 с того назад, позвонил мне домой незнакомый до тех пор со мной Замечательный композитор Матвей Блантер И сказал, что он хочет Да И он сказал, что хочет написать песни на мои стихи Я был очень польщен И мне было приятно Я сказал, пожалуйста, я буду очень рад А какие стихи вы выбрали?
И он мне назвал пять стихотворений Которые уже давно были песнями И я их исполнял Я ему говорю, вы знаете, это уже песни Я их исполняю А он сказал мне Да, но я сделаю профессионально. Через три дня он позвонил домой, очень счастливый, и сказал, приходите послушать. И мы с женой поехали к нему. Старик был очень счастлив, у него была удача. Он сел за рояль и стал исполнять. Музыка была замечательная. Никакого отношения к стихам не имело совершенно.
Ну, что я мог сказать? Я сказал, замечательно, спасибо вам большое. Потом это сразу поручил петь Хилю. А потом он приехал в Дом литераторов, там был его вечер, на котором он исполнял эти песни. А публика была такая, которая привыкла уже к моим старым песням, и они его не восприняли. И он очень обиделся на меня в том числе. Перед нашей аудиторией вы больше всего любите выступать? Я люблю выступать перед людьми, которые знают, на что они пришли.
Наши, не наши, мне это все равно. И в общем мне повезло в жизни, потому что на все мои вечера 99% приходили людей, которые знали, на что они идут. Поэтому они были ко мне снисходительны, великодушны, прощали мне ошибки, накладки всякие. А один процент, который попадал случайно, ну, может и уходили. И не собираетесь ли вы написать что-нибудь столь же замечательное, как ваш роман «Путешествие дилетантов»?
Первый голос.Спасибо за такой комплимент.
Второй голос.Исторических вещей я не пишу уже 10 лет, что-то у меня не получается. Но я сейчас пытаюсь писать автобиографический роман. Будет он столь замечательный, я не знаю. И вообще до конца ничего сказать не могу. Но первая его часть, посвященная детству, будет печататься в этом году в журнале «Знамя». А там посмотрим, где и когда состоялось единственное публичное выступление Александра Галича на территории СССР. Ваше отношение к творчеству Галича. Насколько мне известно, публичное было в Новосибирске и закончилось скандалом.
Я должен был тоже был приглашен на этот день, но я не смог просто поехать в силу разных обстоятельств. Но я знаю, что там был большой скандал. А так он много выступал, но в таких полулегальных всяких закрытых местах он выступал. Как я отношусь к Галичу? Замечательно отношусь. Замечательно отношусь, и поэт он замечательный прежде всего. Каждый пишет, как он слышит. Слушаете ли вы то, что услышали, написали другие? Стараюсь. Стараюсь.
Ну, например, когда я пишу сам прозу, я стараюсь сюжетную прозу не читать. Она мне мешает очень. Потом у меня накапливаются долги, и когда я заканчиваю свою прозу, я читаю. В основном читаю по рекомендации моих друзей, которым я доверяю, потому что сам все прочитать не могу. Много лет назад вы посвятили стихотворение Владимиру Максиму. Как с тех пор развивались ваши отношения? Каковы они сейчас? Владимир Максимов мой друг 40-летней давности, но у нас были с ним всякие сложности и бывало так, что мы прервали наши отношения. Вот сейчас такой момент, когда мы тоже эти отношения прервали.
Мне не нравится его тон, когда он выступает и старается поучать. Мне не нравится то, что в нем отсутствует чувство самоиронии и сомнения в своей правоте. Мне не интересны Ну, а кроме того, просто есть конкретные вещи, которые он произносил, и которые не укладываются в мои представления о нашей жизни, общественной жизни. Понимаете? Ну, это касается лично меня и лично его. Я не знаю, кто как об этом думает. Сейчас страсти очень наколены, и безумие достигло предела.
И, может, то, что я скажу, вам покажется несовместимым с вашими представлениями о нашей жизни. Ну, к примеру, просто. Вот меня недавно в Германии, несколько дней тому назад, на одном из вечеров, спрашивает женщина, хорошо говорящая по-русски, которая следит за нашей общественной жизнью. — Скажите, пожалуйста, что у вас там в конце концов? Ну вот Шеварднадзе, Ельцин, это ведь так ужасно, — говорит она, — так нехорошо, они поступают неправильно, несправедливо, ошибаются.
Я ее спросил, вы помните Брежнева? Да, сказала, очень хорошо. А Суслова помните? Да, сказала, очень хорошо. Кто вам нравится больше? Она обмякла, говорит, ну эти, конечно, лучше. Но есть движение какое-то, ну и слава Богу, а что вы от них требуете? Они не гении. Что вы от них требуете? И они ошибаются, конечно. Или этот замечательный совершенно Тимур Гайдар, то есть этот Егор Гайдар. Егор Гайдар, умница, образованный человек, знает несколько языков, ну сравните, пожалуйста, молодой, молодой, порядочный.
Ну что вы хотите, ошибаются, ошибаются, а кто-нибудь, а вы придете не ошибетесь в такой страшной катастрофической ситуации. Вот Максим выступает и говорит, мне не нравится Гайдар, потому что он в школу, его возили на автомобиле, и он не знал народной жизни. Скажите, пожалуйста, это же не серьезно. Или там Лимонов и все эти вопросы. Арбат, концентрация таланта в пределах Москвы. Как вы относитесь к такому выводу? Я не могу с этим серьезно согласиться, потому что талант не концентрируется. Он распределен.
Распределён. Как вы относитесь к событиям в Армении и Грузии? Чем это кончится? Я не знаю, чем я не оракул и не пророк. Я не знаю, мне это так же горько, как и вам, ещё больше, потому что я наполовину грузин, наполовину армянин, у меня много родственников там. Конечно, меня это очень волнует. Я думаю, что это безумие должно кончиться. Должно кончиться. Сгалый смысл возобладает. Защитные механизмы в обществе и в каждом человеке должны сфокусироваться. Больше ничего не нужно.
Я вырос под вашу песню о полночном проливе. Не склонный к сентиментальности, отец пел ее в качестве колыбельного. Помогите мне вернуться в детство. Спойте ее, пожалуйста. Слова, если надо, подскажу. Слова вы мне подскажете, а вот куда гитарой попадать, пальцем попадать? Выселен с Арбата, арбатский эмигрант, В безбожном переулке ширеет мой талант. Кругом чужие лица, враждебные места, Хоть сауна напротив, да фауна не там.
Кругом чужие лица, враждебные места, Хоть сауна напротив, да фауна не там. Я выселен с Арбата и прошлого лишён, И лик мой оккупантам не страшен, а смешон. Я выдворен, затерян среди чужих судеб, И горек мне мой сладкий, мой эмигрантский хлеб. Я выдворен, затерян среди чужих судеб, И горек мне мой сладкий, мой эмигрантский хлеб. Без паспорта и визы, лишь с розою в руке Слоняюсь вдоль незримой границы на замке И в те когда-то мною обжитые края Все всматриваюсь, всматриваюсь, всматриваюсь я И в те когда-то мною обжитые края Все всматриваюсь, всматриваюсь, всматриваюсь я Там те же тротуары, деревья и дворы, но речи не сердечные и холодные пиры.
Там также полыхают густые краски зимы, но ходят оккупанты в мой зоомагазин. Там так же полыхают густые краски зим, Но ходят оккупанты в мой зоомагазин.
Первый голос.Надменная походка, хозяйские уста, Ах, флора там все та же, да пауна не та. Я эмигрант с Арбата, живу свой крест неся, Заледенела роза и облетела вся.
Второй голос.Я эмигрант с Арбата, Живу свой крестный сад,
Первый голос.Заведение Ла-Роза, Я в тот дождичек удач Падает нечасто, Впрочем, жизнь вы такой Стоит дорожить. Скоро все мои друзья выбьются в начальство И, наверное, мне тогда станет легче жить Робость давнюю свою я тогда осилю И как пойдут мои дела, можно не гадать. Зайду к Юре в кабинет, загляну к Фазиду, и нахер благодать. Зайду к Белле в кабинет, скажу, здравствуй, Белла. Скажу, дело у меня, помоги решить. Она скажет, ерунда, но разве это дело?
Конечно, сразу мне станет часто сняться по ночам. Кабинеты эти не сегодняшние, нет, завтрашние, да. Самовары на столе, дама на портрете, Просто стыдно по пути не зайти туда. города моей страны все в леса одеты звук пилы и топора трудно заглушить может это для друзей Строят кабинеты, вот построят, и тогда станет легче жить. А может это для друзей, строят кабинеты, вот построят...
Второй голос.Расскажите, пожалуйста, о публикации вечерненького... А какая публикация? Что-то о вечернем клубе. А что рассказывать? Ну, мне уже надоело эта возня вокруг шестидесятников, когда поколение девяностников упрекает шестидесятников в том, что они были недостаточно революционны и верили в то, что общество можно улучшить, не меняя его сути. Мы верили, мы же были дети своего времени, своей эпохи, мы верили. И мы старались как можно, только можно создать такой климат, чтобы эта страшная структура хоть немножко смягчилась.
То же самое происходило в Чехословакии, когда хотели социализм с человеческим лицом. Конечно, это глупость, но мы были глупы и слепы. Мы очень медленно приходили в себя после всех предшествующих лет, которые девяносникам не знакомы совершенно. И пока мы занимались этим, 80-ники и 90-ники входили в комсомол, поднимали руки, голосовали, а сейчас почему-то сошли с ума и стали все валить на нас. Я думаю, что это не серьезно. Я уже писал о том, что нельзя Александру Сергеевичу упрекать за то, что он был крепостником. Нельзя. Каждое время имеет свой климат.
— Расскажите, пожалуйста, о ваших заграничных впечатлениях. Я много ездил, впечатлений очень много, и нужен конкретный вопрос. Долгое время вы не выступали с концертами. С чем связаны их возобновления? Это ваше желание или какая-либо необходимость? Нет, я не выступал, потому что я себе надоел в этом качестве. Это никогда не было моей главной профессией. Я себе надоел, я решил, что я уже постарел, и ничего мне, новых песен я не пишу, и ничего мне лезть на эстраду.
Но меня однажды пригласили с сыном в Америку на большое количество выступлений. И мы с ним поехали. И начали вместе выступать, вдвоем. И вдруг получилось, вот в это двойное выступление у нас что-то новое возникло. И тогда мы приехали, и здесь у нас было три концерта в Москве. Потом мы поехали в Израиль, куда нас пригласили, и там было много концертов. Вот сейчас приехали, и вот в Москве. Но теперь будет долго не будет, я думаю, потому что я очень устал от себя самого.
Ну, еще несколько стихотворений я прочту, потом еще несколько. А скажите мне, хорошо слышно в конце? И гитара слышна? Важна гитара, потому что она заглушает мой вокал немножко Осенний холодок, пирог с грибами Калитки, шорох и простывший чай И снова побелевшими губами Знакомые как вдох Прощай, прощай, прощай, прощай Да я и так прощаю Все, что простить возможно, обещаю, и то простить, чего нельзя простить, великодушно мне нельзя не быть, прощаю тех, что не были убиты тогда перед лицом грехов своих, прощаю, прощаю, прощаю все обиды, обиды у обидчиков моих, прощаю, прощаю, чтобы не вышло боком сосуд добра до дна не исчерпать, Я чувствую себя последним Богом, Единственным, умеющим прощать.
Прощай, прощай, прощай, старание упрямое, Пусть мне лишь не проститься одному, Но горести моей прекрасной мамы Прощаю я неведомо кому. Прощай, прощай, прощай, не смущаю, Угрозами надежно их таю. С улыбкою размашисто прощаю, как пироги прощения раздаю, прощаю побелевшими губами, покуда не повторится опять осенний горький чай, пирог с грибами и поздний час прощаться и прощаться. Сейчас я хочу вам прочитать одно шуточное стихотворение.
Есть вот среди вас такие, кто слышал когда-нибудь в записи мою писанку, она называлась раньше писанка американского солдата. Возьму шинель, вещмешок и каску, да, как просто быть ни в чем не виноватым, совсем простым солдатом. А я написал такую писанку народного депутата. Он вышел из кремлевского подъезда, он там в Кремле вершит делами съезда, как славно быть народным депутатом, любовью к самому себе объятым. Да, он служил в провинции доцентом, а хочется командовать конвентом, и он кричит с трибуны, что придется, а вот себя прославит и пробьется.
А если что не так, какое дело, премьер не смог, он правил неумело, как славно быть ни в чем не виноватым, совсем простонародным депутатом. Чувство меры и чувство ответственности, знакомые унылой посредственности, сладость жертвы и горечь вины, ей неведомы и не даны. Потому-то посредственность эта Не выносит полдневного света, Так и тянет её в темноту, И знамёна кровавого цвета Прикрывают её наготу. Славная компания, что же мне решить?
Сам я не пьющий, друзья подливают. Умирать не страшно, страшно мне жить. Вот какие мысли меня одолевают. Впрочем, эти мысли высказал Вольтер. Надо иногда подсчитывать Вольтера. Запад, конечно, для нас не пример. Впрочем, я не вижу лучшего примера. Я уже несколько раз исполнял. Я хочу маленькое вступление сделать, чтобы вы меня неправильно не поняли. В 1985 году я написал песенку о перестройке. Но теперь она мне кажется очень наивной, конечно. Но я хочу вам спеть ее, так что вы ее воспринимайте в историческом контексте.
На Сретенке ночной надежды голос слышит. Он слаб и одинок, но сладок и возвышен.
Первый голос.Уже который раз он разрывает тьму. И хочется верь, и хочется верь.
Второй голос.Когда пройдет нужда, за жизнь свою бояться, Тогда мои друзья с прогулки возвратятся,
Первый голос.И оживет Москва от погребов до крыш. Тогда опустеет, тогда опустеет.
Второй голос.А если все не так, а все как прежде будет, Пусть Бог меня простит, пусть Сын меня осудит, Что зря я распакнул счастливые крыла. Что ж делать, надежда была, что ж делать, надежда.
Первый голос.Виноградную косточку в теплую землю зарослю и лозу поцелую, и спелые грозы сорву, и друзей созову, на любовь свое сердце настрою.
Второй голос.А иначе зачем на земле этой вечной
Первый голос.Собирайтесь к гости моей, нам мое угощи Говорите мне прямо в лицо, кем пред вами твой гул
Второй голос.Царь небесный пошлет мне прощей за прегрешей А иначе зачем на земле этой вечной В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали
Первый голос.В черно-белом своем преклоню перед нею голову и умру от любви и печали, а иначе зачем на земле этой вечной живу? И когда заплывется закат по углам взлетать, Пусть опять и опять предо мною плывут наяву И буйволы, и белый орел, и форель золотая, На земле этой вечной форель золотая, Святое наше горе и вагон.
Второй голос.Спасибо вам большое, спасибо. До следующей встречи, если будет желание, конечно.