Первый голос.У вас большие разногласия с Андреем Синявским? Да. Объясните.
Второй голос.У меня, собственно, разногласий каких-нибудь личных нет, потому что я его в жизни никогда не видал. И о первых его произведениях я отозвался в новом журнале достаточно похвально. Но когда он написал свою, простите за выражение, похабную книгу о Пушкине, эти прогулки с Пушкиным, меня это просто возмутило. Меня это шокировало, как очень многих людей. Я ни в какой мере не привид, можем писать о чем угодно, но нельзя писать так, как пишет он. Именно нарочито похабно, нарочито по-блатному.
Ну, например, чтобы не быть огласлоном, он говорит, что в смерти Пушкина его интересует больше всего момент дала или не дала. Это о жене Пушкина. Ну, вы знаете, это ниже блатного уровня. Он мог бы написать то же самое, абсолютно то же самое, другими словами. И вот это вот похабство, оно меня возмутило. И я решил дать им по морде. И дал, и довольно-таки, по-моему, удачно, в смысле того, что на эту статью были большие отзывы и благодарности и всякие такие вещи.
Но он способный человек, но какой-то, по-моему, вылихнутый человек. И я этих вакрутасов не люблю.
Первый голос.А какова литературная судьба прогулок с Пушкиным? Издается ли она на иностранных языках? Какой имеет резонанс здесь на Западе? Да, прогулки с Пушкиным изданы по-французски, по-немецки, я знаю, что итальянское издание готовится, и имели хорошую прессу. Прессу. Чего нельзя сказать о издании, которое встретило весьма разноречивые оценки и большая часть иммиграции резко критиковала.
Второй голос.Каким параметрам ее критиковать?
Первый голос.Мне нравится в этой книге. Книга, которую я объясняю, была написана в лагере. Была для меня продолжением моего последнего слова, на судья, в котором я доказывал. Так вот, фактически она написана весь его с использованием иронии, гротеска, ничего там оскорбительного для пушковой поэзии. Хочется писать где-то уподобляясь предмету исследования, ну, не буквально, не стихами, но соответствовать. Многие очень авторитетные люди, людям очень авторитетной книгой понравилось, я не буду называть имена, но другим не понравилось.
Понимаете, вот это, что значит стилистическое непонимание? Вот есть такой критик Татьяны Глушкова, по-моему критик то ли из молодой гвардии, то ли из нашего. И вот она рассматривает стихи Давида Самойлова, как русофобские, как издевательство над русскими солдатами, над Родиной. А это стихи Давида Самойлова. Замечательные стихи, но только они чуть-чуть необычно написаны. Это стихи, называются «Роковые, сороковые, роковые годы войны».
Второй голос.Сороковые, роковые, и там такие строчки, конечно, горькие.
Первый голос.Война гуляет по России, а мы такие молодые. Страшная история. А она говорит, вот для Самойлова война гуляет, ему весело. Ну, ведь так можно, вот что прогулки с пушками, уже прогулки, значит, он гуляет. Значит, это что-то такое, как будто я побывал с ним. Так что я думаю, что прежде всего непонимание, но, конечно, это еще раздуто очень, ведь смешно. Но было опубликовано пять страничек в журнале «Октябрь». И такой сыр-бор загорелся из-за этих пяти страничек.
Это не правая книга. Пять страничек из книги. Такой, как будто совершенно не знакомый это традиция. Это еще и сейчас. Это в свое время так с Ахматовой, Зощенко, Стернаком.
Второй голос.Вот в этом взрыве было новое для меня.
Первый голос.Это то, что действовали писатели без указки государства, самостоятельно. Старность.
Второй голос.Запад просто удивляется.
Первый голос.И все время меня спрашивают, почему, почему такой скандал из более широкой антисемитской компании, хотя сам я не еврей, но возбуждаю негодование своим псевдонимом Абрам Тепп. — Вы думаете, все дело в псевдониме? Если бы вы подписали бы Синявский, то уже бы страсти улеглись бы? — Нет, не только в псевдониме дело. Не только в псевдониме. Ну, скажем, многие мои вещи вдруг стали именоваться русофобскими. И введено такое понятие, очень широкое, очень определенное, русофобия.
Дело в том, что недавно, в прошлом году, произошло событие для меня весьма знаменательное и мрачное событие. В прошлом году была издана на Западе и потом вскоре перепечатана в России книга Игоря Шифаревича «Русофобия». Это антисемитская книга, причем, мало того, антисемитская. Формулировки, правда, без ссылок на авторов совпадают с теоретиками германского нацизма. И это, конечно, явление, ну, так называемого русского воинствующего национализма.
И вот я не люблю национализм никакой нации. Когда я говорю, что вот нельзя там такие вещи делать, сразу ответ, ага, он против русского национализма, значит он. Я попадаю в неловкое положение, нельзя же доказывать, кричать, господа, товарищи, я люблю Россию. Нет, это смешно, но с русскими националистами, и тем более с нацистами, я всегда спорил и буду спорить. А вы допускаете существование, так сказать, хорошего национализма, не шовинистического национализма, просто построенного на интересе, по любви к своей стране?
Я допускаю, он не допускает. Занимался, писал на эту тему книги. Потом, понимаете, когда выносится такое страшное обвинение, русофобия, то есть как будто автор ненавидит русский народ. Но вот здесь нельзя из одного фразы, хватать одну фразу и махать ей и доказывать. Нужно смотреть вообще, что писал этот автор, другого. А может быть, он где-то как раз прямо его схвалял на родстве. Ну, это специальное дело.
Третий голос.Вы прослушали интервью с известным русским писателем и литературоведом Андреем Синявским. Провел интервью наш сотрудник Владимир Мартин.