Первый голос.Арсенал Владимирович, 1981 год, год урожайный на литературные юбилеи. И среди этих юбилеев, юбилей Блока и Гумилёва, двух поэтов, которые были современниками, которые ушли из этой жизни с разницы в несколько дней, и которые, тем не менее, были такими разными. Я знаю, что вы занимались и Блоком, и Гумилёвым. Не рассказали бы вы что-нибудь нам о них сегодня?
Второй голос.Да, мне хотелось всегда противопоставить Блоку Гумилёва. И я считал, и считаю теперь, что хотя Блок и мог писать иногда замечательные стихи, поэт он был гораздо более слабый, чем Николай Степанович Гумилёв. И Александр Александрович Блок всё время шатался, недаром о нём сказал мой друг Борис Константинович Зайцев, всегда его каким-то ветром шатало. Первое, Блок сомнительный патриот. Настолько сомнительный, что я позволю себе процитировать его собственные слова.
Глава. Патриотизм – это грязь. Мир стоит уже под знаком духовного интернационала. Требуется действительно похоронить отечество, честь, нравственность, право, патриотизм и прочих покойников, чтобы музыка согласилась помириться с миром. Млок считал, что разрушая Кремли, часовни и дворцы, ведь мы ничего не теряем. Кремли у нас в сердце, цари в голове. Был ли он сам с царем в голове? Сомнительно. Недаром же сказал Гумилев, как не погнулись, о горе, и не оставили мест крест на Казанском соборе и на Исаакии крест.
Вот это сказал Гумилёв.
Первый голос.Но, Ростислав Владимирович, у Блока же были и такие стихи, как, например, «Харистоматийная девушка» пела в церковном хоре. Не оспаривай этого.
Второй голос.Блок был большим поэтом, но не больше, чем, например, Мандельштам. Но я говорю о блоке как о целом, о блокизме, который овладел душой многих молодых людей и даже известных поколений. Второе положение – не только сомнительный патриотизм, но неправославный христианин, который издевается над апостолом Петром, над Христом, говоря, что он не мужчина и не женщина, что он, понимая, получает все от апостола, апостол брякнет, а Иисус разовьет и прочие вещи, записанные как план известной пьесы о Иисусе Христе.
2. Блок славил республику и социализм, а затем сам заявил, что он ничего не понимает и что музыка прекратилась. Затем он был трус. Он струсил, когда его лично прижали, когда оборвался телефон, когда стало плохо, когда он три дня просидел под арестом, когда нужно было беречь на улице дом. Вспомнили он тогда свое стихотворение. запирайте этажи, нынче будут грабежи, и совершенно сдался. Вот трусость и богохульство. Тогда как Гумилёв, акмеист, это акме значит верх, вершина, острие, ясен, силен, чёток, иззвучен.
Сравните, например, Блока, когда он пишет о войне, никогда на ней не побывав. Какие это стихи его? Это концовка стихотворения о боях 905 года. Что же громче будет скрежет, слаще боль и ярче смерть, и потом земля разнежет перепуганную твердь. А посмотрите Гумилёва, как собака на цепи тяжёлой тявкает за лесом пулемёт и журшат шрапнели, словно пчёлы, собирая ярко-красный мёд. Это говорит тот, кто участвовал и в рукопашных схватках. Это говорит герой, который о себе смело мог сказать и сказал, святой Георгий дважды тронул пулей нетронутую грудь. Это был герой.
Первый голос.Насколько мы знаем, и смерть Гумилёва была геройской.
Второй голос.Геройское. Все подтверждения этому мы имеем. Далее. Он был человек верующий. Он говорит с такой ясностью предельной. Расцветает дух, как роза мая, как огонь он разрывает тьму тела, ничего не понимая, слепо повинуется ему. И в другом месте. Мы четвертый день наступаем, мы не ели уже три дня, но не надо нам яства земного в этот странный и страшный час, потому что Господне Слово лучше хлеба питает нас. И этот же Гумилёв говорил о слове, что в начале всего и в основе всего мира это слово, а Бог говорил ритмы, музыка, просто смех и грех.
Гумилёв, есть Бог, есть мир, они живут вовек, а жизнь людей мгновенна и убога. Как это ясно. Далее, Блок республиканец, а Гумилёв монархист. И монархист, который говорит совершенно ясно о том, что понятие чести невозможно в стране без понятия монархизма. Ясность его в том, что слово есть в основе всего. А какой он был храбрец. И как его сердце ясно говорило о христианстве Руси. Я когда-то читал лекцию «Религия в творчестве Гумилёва» православная, и напомню только одни его слова.
Сердце будет пламенем палимо вплоть до дня, когда же взойдут ясны стены нового Иерусалима на полях моей родной страны. Вы чувствуете силу медного хода этих звучных строк, веры, надежды и гордой уверенности в победе высших ценностей в истории России.