Первый голос.Мы мало знаем о детских годах Гайдара, и, конечно, всем ребятам будет интересно послушать, о чем рассказывает сейчас сестра писателя Наталья Петровна Полякова.
Второй голос.Мой брат был старше меня всего на год и три месяца, но относился ко мне всегда покровительственно. С самого раннего детства родители внушали ему, что он в семье старший, а поэтому он не должен спускать глаз со своих сестренок. Должен беречь их и никому не давать в обиду. И эта вначале принудительная забота о сестренках постепенно перешла в чувство ответственности за них, в самую настоящую заботу любящего брата. В 1921 году, когда брату было 17 лет, и окончив высшую стрелковую школу, он опять уезжал на один из фронтов республики. Он писал отцу тоже на фронт.
К сожалению, я не получил возможности побывать дома у детишек, а очень хотелось. Так и остались мы для него детишками, требующими к себе внимания и заботы. И эту заботу я чувствовала всю жизнь. Своих родителей мы горячо любили, и, несмотря на то, что отец был строг, мы не боялись его. Бывало, когда натворим что-либо недозволенное. Самое тягостное для нас это был укоризненный, огорченный взгляд отца и его тяжелый вздох. Подзовет еще только отец к себе и еще ничего не скажет, а только посмотрит в глаза и вздохнет.
— И ты уже чувствуешь всю свою вину, и у тебя уже слезы. Аркадий тот не плакал, стоял молча, опустив голову. Нашим воспитанием и проверкой уроков занимался больше отец. Учение брату давалось легко, он схватывал все с лету. Учителя отзывались о нем, как об очень способном мальчике. Отец терпеливо воспитывал в нем равные любовные отношения к арифметике, рисованию, письменным работам. Но прилижание и усидчивость с избытком проявлялись у него только к чтению книги.
Тут его не нужно было заставлять. Наоборот, иногда за небрежное выполнение уроков отец отбирал у него книгу, и это было самое досадное для брата наказание. И чтобы опять заслужить право читать книгу, он быстрехонько подтягивался по всем предметам. метом. Зимними вечерами, после того, как сделаны уроки, часто мы забирались все на кушетку. Папа читал нам книжки или же рассказывал что-нибудь интересное о жизни обычаев других народов, о джунглях и диких зверях, смешно декламировал басни Крылова, и часто, очень часто мы пели песни. Любил Аркадий и всегда просил папу спеть какую-то хорошую, но грустную песню про родину.
Начиналась она словами. Снова мне слышится песня родимая, снова мне видится родина мать, ты предо мной моя нежно любимая, ты предо мною опять. Прошло много лет, мы стали уже взрослыми, Все разъехались в разные стороны. Годами мы не видели друг друга, и в одну из наших с братом встреч, прежде чем сказать хоть слово, он обнял меня и пропел в пол голоса. Ты предо мной, моя нежно любимая, ты предо мною опять. Всю жизнь Аркадий не расставался с песней, но особенно он любил песню «Горные вершины» и часто ее напевал. Она напоминала ему солдатскую песню в далеком и трудном походе.