Первый голос.И вот за 1906-20-е годы, в этом году она уехала из Индии, из-за границы, в этом архиве около 2700 листов писем, исписанных с двух сторон, весьма содержательных. Это литературная и художественная жизнь того времени. У меня есть подробная офис этого архива, Но опять-таки, если за этот архив Америка предлагает 10 тысяч долларов, то у нас, к сожалению, будет трудно кого-то убедить. Хотя тот же, милый моей душе, Сикорский Николай Михайлович, директор Ленинской библиотеки, за месяц до моей поездки в Монте-Карло заплатил 10 тысяч долларов, именно столько, за фоксимильное издание «Рукпси Леонардо да Винчи».
Обращаться, конечно, будут к этому изданию на протяжении ближайшего десятилетия, вероятно, два человека, сомневаюсь, чтобы три. Просто как пример такого высокого полиграфического искусства. Только. Не будут же разбирать рукописи, которые изданы уже сто раз. Но самое смешное в этом деле, что через несколько дней после того, когда деньги были заплачены, президент Итальянской Республики привез нашей стране в подарок именно это издание.
Так что пришлось его примастить в музей изобразительных искусств имени Пушкина, потому что два издания уже там были невозможны. Я получил множество материалов, сейчас кончаю записки, не волки. Я могу только вам сказать несколько слов о том, что удалось привести значительную часть архива Александра Николаевича Бенуа, 160 его произведений. Теперь у нас почти полная, с исключением двух декораций, постановка, первая инсценировка романа Достоевского «Идиот» в 1925 году в Париже, и главную роль играла Ида Рубинштейн, и имела неслыханный успех.
Настасья Филипповна, чем она затмила Мышкина, и он вообще был какой-то случайный человек в этом спектакле. Все были влюблены в нее. А Мышкин казался просто чудаком, который неизвестно зачем Достоевский вел свой роман. И вот вам конец, потому что Наталья Борисовна сейчас меня будут выгонять. В 1947-1948 году Ванда Василевская впервые побывала в Париже. Я помню хорошо одну из её статей, где она восторженно писала о молодых парижанках.
И из десятка этих молодых, семь-восемь очаровательные, она писала. Средний возраст дам, с которыми я общался в Париже, это семьдесят семь, семьдесят восемь лет. Это был самый молодой возраст. Но эти были твердокаменные старухи. Когда им было десять лет назад семьдесят четыре, это были просто очаровательные молодые дамы, которые отдавали в тот же музей Пушкина на Кропоткинской чудесные вещи, которые я привёз, портрет, скажем, идали и политики.
Что может быть прекраснее этой акварели, которая никогда не видела света и сохранилась, как будто её Пётр Фёдорович Соколов сделал год назад. Так вот, эти старухи стали на 8... вот 3 марта будет одной из этих моих молодых дам 84 года. И вот в 1972 году в Еммоните, мне друзья подарили эту заметку из Еммоните, где рассказывается, написано так, заметка, я прочту ее. Напротив Елисейского дворца взломщики у антиквара обмывали свое дело шампанским, называется это заметка.
Вот ее текст. Взломщики, орудовавшие в воскресенье вечером в антикварном магазине таком-то, расположенном на футбол-центре Норре, как раз напротив арки Ересейского дворца, это место пребывания президента, унесли целую коллекцию саксонского и северского фарфора, собиравшуюся антикварную в течение 50 лет. Их добыча, общая сумма которой оценится в 400 тысяч франков, то есть полмиллиона франков, ну это 100 тысяч долларов, состояла также из икон старинных картин преимущества русского происхождения.
Наконец, изломанным ими ящиком было почищено 50 тысяч франков, чтобы на такси можно было все вывезти, не надо было тратить свои деньги, очевидно. По данному расследованию следует, что воры, ограбившие подвал первой и второй этажей магазина, проникли в дом через погреб, пробив отверстие в стене над бронированной дверью. Для того, чтобы выйти, им достаточно было поднять внутренние защитные засобы. Но до этого они в погребе выпили шампанского.
Обнаружив кражу, госпожа такая-то, пришедшая в 20 часов, по-видимому, сразу же после их ухода, но тут же раздался телефонный звонок, и звонивший, услышав ее голос, незамедлительно повесил трубку. Предполагает, что это был один из воров, намеревшийся вернуться, чтобы взять еще несколько картин и произведения искусства, и звонивший из предосторожности. Вот. Очень жалко, что это происходит. И сейчас, когда я был у этой моложавой дамы, отобрал десяток великолепных вещей, за которые, конечно, ее родственники получили бы тут деньги.
На следующий день там у нее шарует два молодых человека, которые мечтают, чтобы это все осталось им. К сожалению, все это не увенчалось успехом. Было сказано, что надо подождать до мая. Чего ждать до мая, я не знаю, потому что Савуха сама боится, что влезут к ней в квартиру и унесут ее вместе с теми вещами чудесными, которые есть у нее. И так я считаю, что русские культурные ценности должны возвращаться на родину. Я не могу этого не делать. И не ездил туда, потому что, знаю, на это уйдет не только тот месяц или два или три, который там проведешь, еще надо будет три месяца налаживать всякие дела, связанные с этим.
И все-таки я не жалею времени на то, чтобы заниматься этим. И самое последнее. Меня спрашивают о Париже. Париж чудесен. Но то, что происходит сейчас, увлечение направлением Париж 21 века, это что-то ужасное. Вот в Нантере, там университет, там великолепная библиотека, дзерувские здания. Построены эти страшные башни, всякие американские банкритские домовки, по 30 этажей, больше. Они как китайцы на одно лицо, все эти здания. Серые, мрачные, совершенно антисанитарного вида внешне. Может внутри там все устроено по-царски, но смотреть на это тошно.
Я вспоминаю Вячеслава Петровича Волгина, историка замечательного. Вспоминаю, когда он после войны был приглашен в Индию на какой-то там конгресс. Он приехал и рассказывал нам о своих впечатлениях. Он крылатую фразу сказал, что когда он побывал в Индии, он снова почувствовал, что архитектура когда-то была искусством. И последняя фраза. Я родился в Одессе. Я, конечно, люблю этот город. Одесситы считают, что они самые большие патриоты во всём мире, если могут быть патриотами своего города.
И такая быль существует. Я всегда люблю ей заканчивать, когда говорю о Париже. Как человек в далёкие годы побывал в Париже, приехал, собрал всех своих друзей, Начал рассказывать об этом городе и все-таки посмел сказать. Я, конечно, знаю, что Одесса самый красивый город во всем свете, но мне кажется, что Париж чуть-чуть лучше. Все его друзья ушли, больше никогда с ним не здоровались, оборвали знакомство с ним. Я посмею подобиться этому человеку. Конечно, Одесса самый лучший город во всем свете, но я считаю, что Париж, даже с этими страшными новыми зданиями, все-таки чуть-чуть лучше.
Сейчас пять минут. Лифарю деньги не нужны были. Но он не исследователь. Книги ему не нужны были. Я отвечаю на записки. Лифарю. Меня спрашивают, почему Лифарь продал библиотеку, такую очень большую и ценную часть библиотеки. Часть у него осталась, такая музейная часть еще. Но они у него находились, что называется, в подвале. Он не исследователь, ему для работы эта библиотека не нужна была. Конечно, если можно было предположить такое чуть раньше, можно было все делать и получить эту библиотеку к нам.
К сожалению, это стало поздно. Вторая записка. Известен портрет Трубецкой только работы Бестужева. А где ее портреты до сибирского периода? Вы не интересовались ее портретами? Интересовался, а не за границей. У ее родственников по линии Зинаиды, сестры ее родной. А что удалось привести на Сони? И каких нет в библиотеке Ленина, возьмите, посмотрите номер шестой литературной газеты, там поименованы все книги. Письма Пушкина мне не переданы, я же даже прочитал его дарственную надпись, что они будут на родине.
Кто-то или пришел поздно, или плохо было слышно. В книге Чирийского упоминается ряд авторских людей из окружения Пушкина, других детей русской культуры, собраний Лефаря. Какая судьба автографа Пугенди? Он рассказывает о встрече с Пушкиным. Такого автографа у него нет. У него есть автограф предисловия Пушкина к публикации этих писем к невесте в журнале «Вестник Европы», 1978 год, кажется, номер один. А у него нету о встрече с Пушкиным этой рукописи. А потом в той же статье, о которой я упоминал, моей статье, «Огонек № 5-6 за 70-й год. Лучшая зарубежная коллекция реликвий русской культуры», я пишу о том, какие у него автографы. У него и Державин, и Жуковский, Белевик, что хотите. Всё это у него есть. По-моему, всё. Нет ещё что-то.
Когда книга о декабристах, это надо спросить издательство «Изобразительное искусство» или КОМИС ДАЗ. Надо спросить, потому что в ней 35 листов. Я сократил полтора-два листа. Есть какое-то решение, по которому исследования должно быть не больше 20 листов. Я не буду сокращать 15 листов. Выделили книгу, я не знаю. Все.
Второй голос.Товарищи, я позволю себе от нашего имени принести нашу глубокую благодарность Илье Самойловичу за его интересное выступление, пожелать ему новых таких же замечательных успехов и между прочим напомнить ему, что мы все ждем его обещанную нам книгу «Парижские находки», куда мы надеемся будут включены и его рассказы сегодняшние. Счастливого дня!