Первый голос.Письмо Сталина, которое на многие годы закрыло самоубийцу. Я прошу прочесть это письмо и рассказать об истории платоновских мук с театром профессора, доктора искусствоведения Владимира Владимировича Фролова.
Второй голос.Товарищи, я хотел бы вам сегодня сказать о том, что происходило.
Третий голос.назвать фигуру Сталина, который многое решал в конкретных судьбах нашего искусства, в конкретных судьбах, его мрачным и страшным, трагическим, чёрным именем обозначилось много в истории нашего советского театра. Во всей, я бы сказал, сатирической, критической линии этого театра.
Четвёртый голос.Во всём том подлинном патриотизме души, которое несла наша советская, русская, сатирическая литература и сатирическая комедия в те годы.
Третий голос.Окончательную судьбу самоубийцы, а значит и окончательную судьбу гениального, не боюсь этого слова, драматурга, равного действительно Гоголю, Салтыкову-Щедрину и Сухову-Кобыльну,
Четвёртый голос.равного Эрдмана, равного этим именам, трагически сложилась его судьба после этого письма, которое сейчас я вам зачитаю. После того, как пьеса «Самоубийца» была запрещена главреперткомом Станиславской, видимо, через Янукидзе, который ведал МХАТом по высокой линии, послал ее на отзыв Сталину и сопроводил письмом, где было сказано, что МХАТ хочет эту пьесу поставить. 9 ноября 1931 года Сталин Станиславскому ответил. Многоуважаемый Константин Сергеевич, я не очень высокого мнения о пьесе «Самоубийство».
Ближайшие мои товарищи считают, что она пустовата и даже вредна. Мнение и мотивы реперткома можете узнать из приложенного документа. Мне кажется, что отзыв реперткома недалёк от истины. Тем не менее, я не возражаю против того, чтобы дать театру сделать опыт и показать своё мастерство. Не исключено, что театру удастся добиться цели. Коль проб ЦК нашей партии, товарищ Тецкий, поможет вам в этом деле. Суперами будут, суперами будут товарищи, знающие художественное дело. Я в этом деле дилетант. Привет и Сталин.
Вот. Раньше, нежели МХАТ, генеральную репетицию, как было известно, самоубийца в сентябре 1932 года показал Гастин. Супером оказался Лазар Мессиевич Каганович. Он пришел с огромной группой людей, с большими портфелями.
Третий голос.И как рассказывал нам Павел Александрович Марков, вход, в том числе служебный, в театр Мерхольда был закрыт со всех сторон. Пустили только членов этой комиссии, горкома, во главе, очевидно, точно я не знаю, Боря Кайкановича.
Четвёртый голос.И стали показывать готовый спектакль. Мерхольд спешил, хотел раньше выскочить в МХАТ с этим спектаклем. И когда спектакль шёл, Мерхольд в щёчку через кусочек занавеса отвернул, посмотрел.
Третий голос.сидят с очень сухими, твёрдыми лбами люди,
Четвёртый голос.которые не принимают ни одного слова в пьесе.
Первый голос.Мерхольд вышел к актёрам и сказал,
Третий голос.всё ясно, спектакль будет запрещён,
Четвёртый голос.но банкет, как обещал автор, состоится. Даже здесь они, и Мерхольд в том числе,
Третий голос.не упускали чувства юмора.
Четвёртый голос.Теперь я хочу обратиться к судьбе другого, блестящего писателя и прекраснейшего драматурга,
Третий голос.совсем неизвестного нам драматургам,
Первый голос.Андрея Платоновича Платонова.
Третий голос.Я просил вашему вниманию эту дату, 1931 год. Вот 1931 год был роковым и трагическим и для Платонова. К этому времени его судьба писательская почти сложилась. Были написаны основные вещи и основной роман, который понравился, но с критикой Горькому. Горький вообще очень хотел помочь литературной судьбе Платонова. В октябре были напечатаны несколько вещей Платона, в том числе «Усомнившийся Макар». Совершенно гениальный рассказ, где показано мытарство Макара в деревне, в родном селе, где он выдумывал какие-то изобретения, все это было бессмысленно.
И какую-то мельницу заварил для ветра, ветра не было, мельница рассыпалась, он пришёл в город, в Москву. В Москве также продолжались его мотарства. Однажды ночью в строительном общежитии Макару приснился сон. Он увидел на большой горе учёного человека. Но этот учёный человек, а Макар стоял внизу этой горы, но этот учёный человек смотрел куда-то вдаль, в далёкую даль, и совсем не замечал этого простого человека Макара. И как Макар не старался вызвать у этого человека внимания на себя, ничего из-за него не состоялось, и Макар проснулся каким-то в поту и думал всё время об этом учёном-человеке.
Это блестящий рассказ. Его надо, конечно, читать с эстрадой, потому что это классическое произведение нашей советской литературы. Одновременно Платонов напечатал ряд очерков о деревне. Он прошел огромный путь миллиаратора, ученого, служащего в Тамбове, исходил на своем плече, увидел на плечах тяжелых эту страшную деревню Тамбовщину, Курскую область и так далее. Все это, что творилось во времена коллективизации, он видел своими глазами. Он был высокообразованным человеком, блестящим философом. Прекрасно знал литературу, был уверен в себе и в своем таланте, потому что талант у него был грандиозный.
И он написал несколько очерков, в том числе, скажем, «Чео-чео», потом, скажем, «Государственный житель». Ряд рассказов. И вместе с тем такую повесть, которая называлась «Впрок», «Впрок о колхозе», о этой всей мучающейся, страшной, задавленной, мучительной деревне, которая умирала на его глазах. Там была чистая правда об этой деревне. И Горький, видно, это уже моя версия, она нигде не высказана пока. И Горький, видимо, желая помочь, повторяю, в литературной судьбе Платонова, взял два рассказа «Усомнившийся Макар» и «Повесть впрок» и послал её Сталину.
Сталин прочитал эти обе вещи и на полях прочитал. По одной версии – подонок, но талантлив. По второй версии – мерзавец, но талантлив. И после этого, значит, до этого тоже были статьи о Платонове, и тоже его ругали, и поносили. Фадеев вправде написал статью, которая называлась «Кулацкая хроника». Это была статья о повести впрок. И это был сигнал к полному разносу Платонова. Его объявили подкулачником, кулаком, врагом советской власти и прочее, прочее, прочее. Целая серия убийственных статей, после которых он нигде уже и не появлялся.
И когда я в прошлом году спросил у переделкини Тарковского, как старшего Тарковского, как вы знаете такого писателя Платонова, и Арсений Александрович сказал, знаете, это тот, который дворником служил в союзе писателей, больше он ничего не знал об этом, Тарковский. вот в это время он написал свои две гениальных как я считаю пьес сатирических пьес одна пьеса называется 14 красных избушек или герой нашего времени и 2 пьеса вот сегодня я получил журнал театр который принес мне большую радость и вторая пьеса шарманка напечатано в первой номере журнала «Театр».
Я считаю эту пьесу пьесой на уровне Гоголевского ревизора. Это потрясающая пьеса.
Первый голос.Они были
Четвёртый голос.как бы насмерть запрещены.
Второй голос.Насмерть запрещены. Потому что
Первый голос.три года тому назад я пытался
Второй голос.вообще даже проникнуть в архивы
Третий голос.к этой пьесе. И то это было большой, большим
Второй голос.трудом. Я с трудом это вытащил, понимаете, оттуда.
Четвёртый голос.И прочитал.
Третий голос.Вот сейчас появляется новое явление в драматургии, крупное явление, очень трудное, нелёгкое.
Четвёртый голос.Это настоящая великая литература драматическая, обе эти пьесы.
Второй голос.У него и другие есть пьесы, но это, по-моему, вершинные его вещи. Эти пьесы, я бы так сказал вам, время мало, потому что я бы вам вообще наговорил много про всё это.
Третий голос.Я бы так вам сказал, что год Великого Перелома, который отозвался великим сломом всей художественной литературы, всей художественной драматургии, я могу перечислить то, что в это время было закрыто, запрещены все пьесы Булгакова, естественно, спектакли, Эрдмана, Мандат и вслед за этим Самоубийца, Закат Бабеля и Мария Бабеля и многое-многое другое. Ну и, конечно, Маяковский, две классических совершенно пьесы, и Баня, и Клоп. В это же время всё произошло.
Четвёртый голос.Хотя в 1928 году, опять же я хочу вернуться к Сталину. В 1928 году на съезде комсомола Сталин сказал знаменитые слова о том, что бюрократы у нас есть, но есть еще и советские бюрократы. И самые опасные бюрократы – это те бюрократы, которые носят партийный билет в кармане.
Третий голос.И все художники, в том числе и Маяковский, это был 28-й год, и другие, они приняли эти слова как искренние слова, как слова, так сказать, о доброй правде. Но это всё обернулось лицемерием и ложью, потому что через год начался просто побой всех пьес, которые говорили правду о том, что происходит. Я был свидетелем снятия многих пьес. Я прошу всех запомнить. У меня выходит книжка, она просто на выходе сейчас. Она называется «Муза пламенной сатиры». Я рассматриваю сатирическую комедию и советскую комедиографию с 1918 года до наших дней.
С первой пьесы Маяковского «Мистерия був». Она запрещалась три раза. Первая пьеса, потрясающая, как сценарий, взятый Радловым, потрясающим Радловым и поставящим спектакль «Работяка», «Словотёков», «Горького» была запрещена как антисоветская пьеса.
Четвёртый голос.И Блюм, вестники театра, писал, что это контрреволюционная пьеса. То есть уже в 1920 году появился штат отработчиков, штат, как говорил Акимов, вольных стрелков, которые просто убивали одну пьесу за другой, не выдавали ничего. Почему? Я все время думаю, почему это все происходило? Почему советская власть?
Второй голос.Вот мне запомнился, ну можно еще мне три минуты, да?
Третий голос.Мне запомнился один эпизод нашей жизни.
Первый голос.Значит, когда Любимов поставил спектакль «Борис Годунов. Запрещенный».
Третий голос.И после третьего обсуждения в зале, как может быть здесь тоже сидят некоторые товарищи,
Второй голос.который помнит, как это было.
Первый голос.После последнего показа Бориса Годунова
Третий голос.постановщик Любимов пригласил нас всех остаться для обсуждения этого спектакля. И Аникс начал говорить,
Второй голос.многие говорили, я выступал тоже, но не в этом дело.
Третий голос.После меня выступила женщина. Она пришла на эстраду,
Второй голос.где было очень трудно разговаривать,
Третий голос.только что здесь было потрясающее зрелище, трагическое. Она вышла как-то, в общем, с хозяйственной сумкой почти и сказала, я, говорит, вообще ничего не понимаю. Вот сидя, я, говорит, в общем, не искусствовед, я, правда, учил с уальних сторон, сказала. Но я хочу задать вам один вопрос, товарищи. Почему самодержавие и Николай Первый запрещал Бориса Годунова? А почему советская власть это делает? И ушла.
Второй голос.Никто не мог ответить ей Действительно Кто же может ответить на такое
Четвёртый голос.И сейчас это невозможно ответить Но я только могу сказать Что понимаете, вот я раздумывая над этим
Второй голос.Я только могу сказать, что Понимаете, какое дело
Первый голос.Оказывается
Второй голос.Ну еще испокон веков То есть не испокон веков До революционного времени
Третий голос.Было такое шулятиков Была шулятиковщина Было брошено такое обобщение Шулятиковщина
Четвёртый голос.Это те проработчики, которые еще в 2011, 2012, 2015, 2007 году занимались жуткой проработкой всех самых талантливых людей. Леонида Андреева. И рассматривали их, как если он не говорит о пролетариате, значит он сволочь. Если он не говорит, так сказать, о коммунистической партии, добрые слова, значит тоже сволочь. В общем, короче говоря, вот этот примитивизм шулятиковщины, он прошел, так сказать, строем оттуда, из дореволюционного времени к нам, был, так сказать, взят как руководство РАПа и продолжалось то, что, понимаете, какое дело, никто не хотел, чтобы говорили правду, никто не хотел говорить о бюрократах, причем, вот тут говорили, интересные люди, конечно, были замечательные люди, Диалпер, скажем, прекрасный мастер и все, но он про самоубийца писал, что это антисоветщина, антисоветщина, он же, так сказать, я просто вот это привожу в своей книге, его цитату и так далее, как он относился к самоубийцам, вот, то есть, понимаете, добрые, добрые, интеллигентные люди были, ну, как бы, ну, в общем, понимаете, они тоже лицемерили, по-моему, понимаете, так сказать.
Кстати, я думаю, что вот наше, моего поколения, я, так сказать, принадлежу к тому поколению уже старшему-старшему, я этого не понимаю, но это так, наверное, вот, я все видел, и войну, и все, и прошел, так сказать, все, и я тоже, видите, понимаете, был сталинистом когда-то, я тоже верил, понимаете, так сказать, в это дело, но когда произошел, во мне крупнейший произошел слом,
Третий голос.Но, когда я узнал, в общем, правду, и это был 20-й съезд, и все документы, которые связаны с 20-м съездом, то я просто понял, понимаете, что нас облапошили, что нас просто изматерили.
Второй голос.Бог знает, как обвели, понимаете.
Четвёртый голос.А ведь некоторые так и не поняли до сих пор. Не все поняли это, понимаете.
Первый голос.Я это говорю совершенно откровенно, потому что так было.
Третий голос.И поэтому, конечно, самое счастливое для меня время было бы то, когда бы утвердилось и не было бы временным вот то, что мы сейчас с вами переживаем. Спасибо.