Первый голос.Здесь я хочу привести один факт, очень интересный, это то, что после революции все дипломаты остались на месте. Остался на месте также Исполайкович, который был представителем Сербии. В конце июля 1918 года уже по России начали ходить слухи о расстреле императорской семьи. Ленин периодически собирал дипломатов, кажется ежемесячно устраивал маленькие рауты для них. И вот в конце июля на рауте, устроенном для дипломатов, Ленин говорил о том, что несмотря на то, что советская власть сейчас в данное время теснима со всех сторон, с севера Юденичем, с востока Колчаком, с юга Деникиным, все мобилизованы, Но, тем не менее, жизнь, говорил Ленин, улучшается. Он и говорил, что наконец столица начинает подметаться и чиститься, вставятся новые фонари, улучшается электрическое освещение, и для вас, дипломатов, открыт новый магазин, где, я надеюсь, вы можете покупать решительно все.
Сказав это, Ленин говорит дипломатам, ну, перейдем в соседний зал, где для вас приготовили ужин. А, да, вдруг вспоминает Ленин, я должен был вам сказать, но, в общем, вы это сами все уже знаете, что ввиду того, что Екатеринбург подвергался нападению армии Колчака, то мы срочно должны были ликвидировать царское семейство. Но относительно этого вы великолепно сами знаете, потому что слухи ходят по всей Москве. Сполайкович не выдержал этого.
Он подошел к Ленину и плюнул ему физиономию. И молча, своими секретарями, ушел из залы, а на следующий день покинул территорию Советского Союза. Советы относительно этого замолчали. Тут же было постановлено, что Спалайкович душевно больной, человек не сдержанный и бесспорно невоспитанный. Несмотря на такую характеристику, Спалайкович впоследствии был представителем уже большого югославянского государства в Париже, где его встретил мой отец.
И спросил, верно ли это. С Палайкиным сказал, что он не мог удержаться, потому что считал Ленина и считает самым крупным преступником века. По-французски он говорил «le plus grand criminel de notre époque».