Первый голос.После 20-го смены, я уже об этом диктовал, и этот пик уже извиняется, мы узнали, что Сталин зло потреблял власть. Несмотря на то, что мы это узнали, как говорится, крепитали перед авторитетом Сталина. Мы еще полным голосом судим со стороны Сталина. Мы с ними партийны, и рабочие, и интеллигенции. Известно, что мы старались от Сталина, то есть действовать в развес поговорки русских, что черного кобеля не отмойте. Ну, этого черного кобеля, в котором теперь нет, черный кобель, а мы его все-таки хотели отморщить.
Мы, так сказать, старались, ну, вопреки здравому смыслу, Попутал эти логики, потому что, когда главная мусородка уже свое дело сделала, и звать эту работу докладная, я об этом. Но мы тоже решили, потому что владельцы еще не получили полного гражданства, потенциально отправляясь на эти преступления, и они не только будут прощены у себя, мы вот увидели, разобрались, Мы тоже верили, что по закону и все аресты и казни были обоснованы, что они действительно были врагами народа. Но когда сейчас заглянули наши юристы, то данные, на основе которых совершались суды и казни, даже людей нельзя было бы арестовывать, задерживать.
Потому что они не состоятельные, эти данные. Берин жил, делал, и руководствовался указаниями и инструкциями, которые давал Сталин. Сталин. Сталин предложил решение, но мы этого решения потом не нашли. Я уже диктовал когда-то. Каганович говорит, ты постарайся найти, надо уничтожить документ. Я говорю, помню, кусок бумаги был, где рукой Сталина было написано о том, что арестованных надо подвергать изменению. Нас, мол, в тюрьме убили, надо не следить наших врагов, иначе они не сознаются. И мы, говорит, все отписали. Я потом искал в секретных документах этого документа. Мы не нашли. Видимо, Сталин его раньше уничтожил, этот документ.
Я успокоил Кагановича, что этого документа нет. Я же член политбюро, но я этого документа не видел. Пройдет какое-то время, и эти вопросы будут подняты. Будут подняты документы. И если не будет соответствующих доказательств, то это обернется против власти, против руководства. когда невинных людей, коммунистов, преданных людей делу рабочего класса казнили. И, к примеру, вы сами проявите инициативу реабилитировать их, и на самом деле законно.
Но если вы этого не делаете, может прийти другое время настанет, когда от вас потребует ответа, и вы тогда уже будете в другом положении, вам уже придет смера. Одним словом, я ему повторю то, что я доказывал Молотову, Ворошилову и Казановичу и другим, когда у нас был спор во время 20-го съезда, уже после отчетного доклада Центрального комитета, во время его обсуждения на съезде. Я эти аргументы тогда говорил своим товарищам, что мы должны это сделать. И тогда Ворошилов говорит, что надо потянуть каплетом. Я говорю, да, потянут каплетом. Все может быть, но мы давайте искренне, честно скажем, если мы по-честному признаемся, что что мы знали, чего не знали, Когда по-другому будет отношение и в партии, и в налоге к этому поступку, к этому проступку.
И делали это.