Первый голос.Спасибо. А может быть вы меня слышите и так? Да, наверное. Не было бы проще разговаривать так. Нет? Видишь, какие вы капризные. Не слышно. Хорошо, меня обнадежили, что вы знаете русский язык, многие, да? Я не беру в расчет моих соотечественников. Это обстоятельство тем более приятно, когда такое количество людей, собранных вместе, молодых людей, знают еще кроме своего языка, язык иной. Это вот одно из немногих свойств человеческих, которым я всегда очень завидовал.
впрочем как и возможности извлекать музыку из инструмента но вот знание языка тоже в этом есть какое-то чудо приезжаешь в другую страну и понимаешь людей это прекрасно я радуюсь за вас что же касается моих познаний в других языках то они ограничиваются либо способностью звука подражания имитации то есть вполне обезьянными способностями либо иногда такими возможностями о которых мы мало знаем вот не случилось работать в англии и получилось так что заболели оба переводчика я ставил там спектакль заболели оба переводчика и переводчик любезно предоставленный театром, где я работал, и переводчик, который не менее любезно был предоставлен мне Министерством культуры.
Они заболели в один день. Ну, так бывает у переводчиков. И продюсер этого театра, директор, объяснил мне, что репетиция не может сорваться, ибо это отягчено было бы серьезными финансовыми затруднениями. А театры во всем мире живут небогато, даже в самых состоятельных странах. Так вот, деньги театральные приходится беречь. И чем черт не шутит, подумал я, начну-ка я говорить по-английски. Ну, не это было, так сказать, интересным, а интересно было то, что актеры, прямо вроде как сговорившись, стали делать вид, что они меня понимают. И так продолжалось на протяжении первых шести часов репетиции и даже вечером, когда я главных действующих лиц вызвал, они тоже продолжали делать вид, что они понимают меня.
Ну, хорошо. Мне кажется, вы ко мне привыкли уже, и я к вам. У меня есть предложение, чтобы вы воспользовались нашей встречей как и мною, так сказать, как источником информации. Если вы зададите мне любые интересующие вас вопросы, я на них постараюсь в приличной форме ответить. Значит, актёр, когда он приходит к зрителям, он очень мало может один, почти ничего не может. Поэтому давайте попробуем пустить нашу встречу вот по такому, я бы сказал, информационно-культуртрейгерскому руслу.
И я постараюсь соответствовать, насколько смогу. В любой удобной для вас форме задавайте вопросы, устные или письменные. Но поскольку вопросы еще не родились, я попробую занять ваше внимание моими биографическими данными. Мне 45 лет, я женат, у меня двое детей. Я работаю в театре уже 25 сезон и в кино снимаюсь уже 26. Нет, 25 лет, это уже 26 год. За это время я успел в кино сыграть, ролей 50, наверное, около этого, и в театре больше, чем 50, и совсем много ролей я сыграл на радио, я работаю обычно для детей, люблю эту работу, Она честная и аудитория неподкупна и строга. И суждение аудитории этой категоричны и безапелляционны. Хотя это рискованно, конечно, тем более в зрелом возрасте заниматься этим рискованно.
Но я люблю эту работу. И вот там на радио я сыграл уже бог знает кого не сыграл. Играл дровосеков, медиков, принцев, рыболовов. Играл даже комара. Моя карьера на радио такая. А радио это солидный приработок, потому что на жизнь заработать, работая в театре, трудно, имея большую семью, как у меня. Значит, деньги на жизнь я зарабатываю либо в кино, либо на радио, либо на телевидении. Так вот, дебют мой был таков. Надо было записать звук комара. И старшие актеры то ли поленились, то ли не захотели этого делать. И я в детстве умел. Ну, играл просто. И выглядело это таким образом. Вот так вот начинается карьера.
Ну что еще можно сказать обо мне? Человек я легкомысленный, авантюрный. Последние несколько лет, шесть лет я занимаюсь молодежью. Возможно это инстинкт самосохранения, а может быть это еще и тот возраст, когда нам важно воспроизвести подобных себе. Хотя в цивильном смысле я это сделал все достаточно рано и значительно раньше до того, как начал заниматься новым театром. Но последние 6 лет я считаю это главной своей работой или радостью, потому что эта работа, несмотря на все ее трудности, это радость.
И, несмотря на то, что организационная наша форма еще не имеет государственного статута, тем не менее, поддержка, которая вот сейчас уже есть, и от районных организаций, и от комсомола, та поддержка, которую еще обещают, это все меня наводит на мысль, что, возможно, если мы с вами встретимся еще в конце этого учебного года, то, возможно, я смогу вам продать какое-то количество билетов в новый театр. Ну вот, вы знаете, мои возможности подходят к концу, мои биографические возможности, я имею в виду.
Если у вас нет вопросов, я вынужден буду говорить какие-нибудь уже не относящиеся к делу глупости. Пожалуйста, что бы вы хотели узнать? Пожалуйста Я понял ваш вопрос Вы знаете, я человек безнадежно отравленный театром Театр это замечательное веселенькое занятие Театр одно из немногих мест на земле В котором еще человеческий ум не рассчитал всего Не извлек всей суммы квадратных корней из всего чего возможно И не сложил все логарифмы вместе, или, так сказать, не вывел каких-то еще иных закономерностей. Театр – это странное место, старомодное, на первый и на второй взгляд, где по каким-то углам, где есть еще паутина и пыль не вся выметена, там еще хранятся остатки чуда.
Театр это удивительное место. Я очень люблю его и люблю так, что даже не могу совладать с собой. Вот, казалось бы, и платят в кино значительно больше, и паблисити, так сказать, и всего прочего приятного кино дает значительно больше. Но, любя это странное занятие, нельзя его променять на что-либо. Потом это честная работа. Вы знаете, выходишь столько раз, сколько ты выходишь в месяц, и через полтора, полторы минуты, через две минуты все встает на свои места.
Столько, сколько ты стоишь, вот эта цена тебе и есть. Это сообщает достоинство, поддерживает достоинство. Это вообще честная работа. Я стремлюсь к такой работе. Пожалуйста. А кино это приятные занятия и с собой несет немало забавного и милого и симпатичного кино. Скажем, однажды оказавшись в Праге, вскоре после демонстрации по пражскому телевидению, по чешскому телевидению, такой у нас был детектив, сериал «17 мгновений весны», Я зашёл во фруктовый магазин, я не успевал пообедать и бежал на работу.
Зашёл во фруктовый магазин и бананы захотел купить. Оказалось, что зелёные бананы. А девочка, значит, стоящая за прилавком, вдруг внимательно вглядевшись, сказала, Она сказала, Шелленберг, и достала такие бананы, такого солнечного вида. И я, отметив отдельные недостатки в торговлях, организациях города Праги, вместе с этим, вот, значит, пожал плоды кинематографической популярности. Так что кинематограф – дело полезное. И в посещении торговых точек, иных каких-то учреждений бытового обслуживания кинематограф дает большие плюсы. Пожалуйста, прошу вас.
Я-то, честно говоря, тешу себя мыслью, что ничем. Но эта мысль самонадеянная, естественно, и достаточно такая авантажная. Есть критики, которые считают, что такой жесткий и своевольный артист, как я, в недостаточной степени годится для этой роли, ибо для этой роли должен быть кто-нибудь помягче. Но есть и другие люди, и среди них есть даже образованные женщины, которые считают по-другому. И вы знаете, я не стал бы брать, вы задаете трудный вопрос, это, как говорят, вопрос на засыпку.
Ну что же я буду говорить? Нет, я точно так вот, как у Гончарова. Я не могу так категорично об этом говорить, но мне кажется, что в лучшие какие-то секунды мне удавалось любить Илью Ильича Обломова почти так же, как его любил Иван Андреевич Гончаров.
Второй голос.Пожалуйста. Вот и все. Какие вы нелюбознательные.
Первый голос.А главное, пользуйтесь, ведь за это же не ставят оценки. Задавайте вопросы, это может быть редкий случай, когда не рискуешь. Пожалуйста. Вы знаете, я люблю вообще играть. Я, собственно, занимаюсь этим, потому что люблю это занятие. И, мне кажется, второстепенные роли, ну, если приводить суждение Бога, каким является, скажем, Константин Сергеевич Станиславский, так он утверждал вслед, правда, за Богом ещё более ранним Михаилом Семёновичем Щепкиным, что нет маленьких ролей, есть только маленькие актёры.
Значит, эстетические координаты в этом деле определены, стало быть, не всегда получается что-то. И маленькая второстепенная роль становится таковой по нашей вине. А несмотря на ее размеры, она должна быть человеческой, жизненной, имеющей отношение к окружающей нас действительности прежде всего. И тогда она не второстепенная, это роль, это человек. Если это живой человек, если за этим стоят живые люди, это не второстепенная роль.
Я вовсе не отношу себя, так сказать, как бы это сказать-то поскромнее, ну, к тем актерам, которые должны играть только главные роли. Нет, я играю то, что мне кажется интересным. Играю то, о чем мне хотелось бы сказать. Я довольно давно уже перестал сниматься за деньги и снимаюсь по любви. Так что, если что-то не получается, я несу всю полноту эстетической, а также уголовной ответственности за содеянное. Пожалуйста. Ой, нет, я не люблю это.
Я не люблю это делать. Я не люблю это делать, потому что в этом есть патология, понимаете? Это все-таки выступление артиста в концерте, это акт ненормальный. Для того, чтобы прожить жизнь, ее надо начать жить, понимаете? И тогда в результате, возможно, где-то ты действительно будешь живым. Это все-таки фальсификация, более искусная, менее искусная, но фальсификация. Это я могу с вами поделиться привязанностями своими, это так можно сформулировать.
Вот, скажем, люди вы тут читающие, как мне рассказывали, и находящиеся в процессе образования, вот, ну, я не знаю, попадалась ли вам на глаза такая книжка Давида Самойлова, называется она «Весть». Это один из самых серьезных наших поэтов. Вот когда поэзия стадионов, поэзия эстрады, спортивных залов немножко отступила, отшумела, когда она стала опадать, как желтые осенние листья опадают, то более реальные вдруг картины, настоящие картины поэзии открылись.
Кто есть кто. И вот, как мне кажется, одним из первых настоящих поэтов русских сегодня является Давид Самойлов. Я вам напомню два коротеньких стиха из него, из этой книжки. Издательство «Советский писатель», 79-й, по-моему. Ущенных побед немало, Одержанных побед немного, Но если можно бы сначала жизнь эту вымолить у Бога, хотелось бы, чтобы было снова упущенных побед немало, одержанных побед немного. И другое, очень горькое, очень серьезное сихотворение.
Вот и все. Смежили очи гении, И когда померкли небеса, Словно в упустевшем помещении Стали слышны наши голоса. Тянем, тянем слово залежалое Говорим и вяло, и темно Как нас чествуют И как нас жалуют Нету их, и все разрешено Вот такая поэзия есть у нас Есть другая Я не знаю, знаете ли вы, имеете ли вы представление о таком поэте, как Твардовской. Это очень русский поэт и, так сказать, может быть, в меньшей степени, чем другие, поддается эсперанто-пониманию, так сказать, такому эсперантистскому пониманию.
Ну вот он очень точно, как мне кажется, формулировал место художника в жизни, в мире, предназначение его, и делал это истово по-русски. Он, например, писал так «Я об одном при жизни хлопочу, о том, что знаю лучше всех на свете сказать хочу, и так, как я хочу». Или же короткие стихи. Ухом не дышите! Вот такие стихи есть тут Вардовского. Но есть много хорошего в русской поэзии, если мы с вами на этот счет начнем, не скоро кончим.
Спрашивайте, пожалуйста. Еще вернемся к этому щекотливому вопросу. Пожалуйста. Хорошо, спасибо. Хороший вопрос. Долго можно отвечать. Так вот. Вот, видите, определить все-таки, сказать так, вот это любимое, трудно, почти невозможно. У меня детей двое, я не знаю, в общем, кого из них я люблю больше. Один менее удачлив, но есть, так сказать, какие-то у него другие достоинства. Другая, похожа на бульдозер, который, так сказать, сметает все на своем пути.
И есть какие-то недостатки. Значит, даже из детей это трудно выбрать. А роли, если они живые, то они, вот до той поры, пока они живые, о них очень трудно говорить, сказать вот это. Это очень сложно. Но я постараюсь рассказать. Ну, например, у меня пристрастия довольно такие, может быть, необычные, странные на первый взгляд. Я люблю людей, которые имеют полную амплитуду душевных колебаний, то есть от слез к смеху. Меня интересует вот этот вот, так сказать, спектр.
Все остальное, что касается душевного покоя, меня мало интересует. Я поэтому, так сказать, может быть, отношусь к актёрам, которые всё много и так как всё спрессовывают. Но меня это интересует. Ну вот скажем, в пьесе «Алби», она называет это «The Ballad About Sad Café», а по-русски переведена как «Баллада о невеселом кабачке», я играю братца Лаймана. Он горбун, калека, еще гомосексуалист. Касалось бы, ну, набор, ну чего уж такому актёру, который в главных ролях-то выступает, таких вот играть.
Неправда всё, это удивительно интересная судьба. Та иступлённость, с которой он утверждает себя рядом с людьми полноценными, красивыми и привлекательными, Это же, ну как сказать, это почти прямо как виолончель, хотя я совсем не умею ни на чём играть, но вот такое что-то, так сказать, звучит в его душе, когда он борется. Или, скажем, я человек легкомысленный, я иногда играю по две роли, по три роли в спектакле. Не хватает одной роли? Значит, еще одну выпрашиваешь.
Ну, из тех ролей, которые сейчас я играю в театре, мне очень интересна и дорога роль в пьесе Александра Вампилова. Вот, кстати, имя человека, который определил собою русскую драматургию 70-х годов. — Драматург, по сути дела, еще не поставленный всерьез, еще не разгаданный, потому что все то, что мы делаем, это, так сказать, некоторые такие бравурные эскапады. Это мы уговариваем себя, что мы знаем как, а мне кажется, что на самом деле еще не знаем.
Это удивительный драматург, писатель, уходящий корнями, так сказать, родства к Фёдору Михайловичу Достоевскому, Гоголю, и вот странно так взорвавшийся, так сказать, прорвавшийся в конце 60-х, в начале 70-х годов. Я играю там в спектакле «Провинциальные анекдоты» шофера, человека весьма непривлекательного, непрезентабельного, пьющего, на первый взгляд и жлоба, и хама, но человека с загадкой, так сказать, как довольно нередко бывают в России люди.
Вот. Видите, какие разные роли, да? Или вполне, так сказать, хрестоматийный, ну, в смысле того, что это уже классика, шекспировский Мальволио, вполне живой человек для меня за этим стоит. А в кино, пожалуй, вот это определенное пристрастие, это, конечно, из последнего времени я бы выделил Обломова, потому что этому была отдана и часть, так сказать, давно это мы затеяли с Никитой Сергеевичем Михалковым, еще когда снимали предыдущую картину, довольно трудным и сложным был путь к началу реализации этой картины.
И, конечно, это было полгода радости. Встаешь, ведь утром рано очень надо вставать. Иногда надо в пять подниматься, иногда даже в половине третьего, чтобы застать восход. А все равно, почему думаешь? А потому что сниматься буду сегодня. Это было только когда был влюблен, тоже так было. Так что вот такие роли у меня. Пожалуйста. Вы знаете, я живу в обществе социалистическом, в обществе плановом, и я не могу простаивать, я мечтаю и планирую работу.
Нет, вы знаете, я человек очень такой, повторяю, настырный, активный, и если уж я мечтать начинаю, то рано или поздно я эту пробью, дыру. Вот так, собственно, Обломов затеивался, так затеивалась работа «Конек-горбунок», это еще детская мечта, так недавно была закончена работа по Василию Теркину Александра Таифовича Твардовского. — Есть, я бы хотел. Есть роли, которые я уже не сыграю в силу возраста. Ну, может быть, поставлю. Но есть роли, которые я сыграю, я думаю, это и Иудушка Головлёв, и Ричард Третий Шекспировский, и Санчо Панса, и Швейк, и старик Аким из «Власти тьмы» Толстого, скажем, Феликс Круль Томаса Мана.
Что еще? Я думаю, что Бекета еще успею сыграть в ожидании ГОДО. И вот сейчас я заинтересовался очень, мне кажется, острой такой, значительной пьесой Томаса Бернхарта. Она называется «После пенсии». Вот Рита Яковлевна Райт-Ковалева так любезно, безвозмездно даже решила переводить ее. Это история немца, начальника концлагеря. После войны он отсидел коротко и был президентом суда земельного, а потом вышел на пенсию. Он живет с двумя сестрами, с одной из них, которая красивая и помоложе он живет, а с той, которая парализована, он ее использует как некий такой манекен.
В день рождения Гиммлера, 7 октября, он каждый год устраивает некий такой просмотр жизни своей, возврат, так сказать, к тем прекрасным дням, во имя которых он жил. Вот это вот очень такая сильная, страшная очень пьеса. Страшная, потому что там встает за этим. Вот это вот меня очень интересует. Очень внятного такого антифашистского, так сказать, напора пьеса. Очень заинтересовался я романом Голдинга «Повелитель мух». Я, по всей вероятности, сделаю со своими ребятами спектакль такой.
Очень давно работаю и думаю, что сделаю Булгакова, «Полоумного Жордена» и дальше пойду. Думаю, что Вампилову буду делать. Сколько буду жить, буду стараться поставить всё. вот много кое-чего есть но повторяю я довольно так реально что ли мечтаю ну что просто мечтать не могу очень такой настырные по натуре человек не как обломов да не как облом хотя он каким-то иными достоинствами обладал пожалуйста не заставляйте мне отвечать на этот вопрос если Если не сказал, то уже и не скажу, а если сказал, то сказал.
Я могу, так сказать, вокруг и около немножко поболтать, но не более того. Вы знаете, мне думается, что настоящая большая литература классическая, Она, видимо, тем и велика, что вдруг время какую-то её грань прямо близко-близко до какого-то бесфокусного расстояния, выражаясь языком киношным, подводит, например, раз, и вот мне думается обломовщина, так сказать, в её социальном аспекте, в её, так сказать, каком-то исторически-социально-экономическом аспекте.
Она, так сказать, есть реалия непересматриваемая, это, так сказать, данность времени, это писалось в определенное время, но есть некие нравственные проблемы, которые, скажем, становятся и более важными, и более сегодняшними, и более реальными, главное, более, что ли, такими сиюминутными. Ну, предположим, скажем, проблема обломовщины как таковой сформулирована, и Добролюбов, да и другие, так сказать, очень умные люди все это сделали.
И проблема обломовщины, как таковая, как мне кажется, опасность эта не так уж и велика. Хотя проблема штольцевщины, мне думается, в наше время стала куда более реальной и куда более зримой. Понимаете, прагматизм как таковой, он ведь как метастазы поражает нас, и прагматизм хорош, наверное, в экономике, может быть, в банковском деле, но когда он начинает распространяться на области нравственные, на область взаимоотношения людей, как можно любить прагматично, как можно дружить прагматично, это уже ростки чего-то иного, безусловно, холодного, бездуховного, хотя и на уровне самых современных идей, и в самых лучших, так сказать, обладках, в самом лучшем дрожированном виде это все.
Но вот эта проблема, как мне представляется, она реальна. Потом он, вы знаете, Обломов, он для своего времени был один из лишних людей при всем том. На мой взгляд, он был пассивным нон-конформистом. Так мне представляется. и в той социальной конкретной среде в которой он существовал это не самый худший выход из создавшегося положение если хотите так то во всяком случае без меня если хотите так жить я не буду в этом принимать участие нельзя сказать чтобы это была позиция революционная чтобы это была позиция наступательная мы не можем так говорить да это и не так но вместе с этим это позиция определенная и внятная расскажите пожалуйста своей студии что вы хотите в ней воплотить какие надежды настырные мечты с ней связываете ну как сказать мечта вполне чистолюбивая хочу начать дело новое театральное мне кажется что наш театральный пруд если так можно его назвать сильно затянуло ряской вот водоросли как-то подавляют водную гладь этого пространства и значит вот биологи они для этого для того чтобы это убирать они завозят такого такие Какие рыбы, как амур или толстолобик, так сказать, ну, так сказать, в оазисах и водоемах это можно сделать.
А вот когда подобные процессы наблюдаются, скажем, в театральной жизни, то это сделать значительно сложнее. И выход, как мне думается, один, он не мною придуман, он, так сказать, был определен великими реформаторами русской сцены, Станиславским и Немировичем. Это путь обновления театра Надо выводить новую генерацию Надо помочь им встать на ноги И все встанет на свои места А потом, вы знаете, честно говоря Все, что со мной будет дальше, я знаю Даже если я пойду в Амхат Или в Малый Или даже в Большой Я знаю А вот что со мной будет в компании с этими пацанами Я не знаю И это интересно Ну, это легкомысленный ответ, ответ более респектабельный. Мне хотелось бы быть полезным новому поколению, и мне думается, у меня есть достаточно сил, еще и уже есть некоторые умения, которые могут быть полезны для них и могут помочь им встать на ноги.
То есть, по сути дела, эта идея подразумевает под собой создание нового театра. Это не должен быть просто театр Табакова, ради этого не надо было бы его создавать. У меня достаточно связей, я бы мог получить театр и сесть в какое-нибудь кресло. Спасибо. А как сделать такой театр, который откроет, который попытается решать проблемы этого поколения, 20-летнего, это очень важно и очень интересно. Для меня, во всяком случае, очень интересно.
Чем вам интересен Михалков как режиссер, чем он отличается от других, что явствует из его картин? Я так понимаю, что это утвердительные формы, что явствует из его картин. Спасибо. наполовину договорились вы знаете мы друзья поэтому мне очень сложно говорить я его люблю а когда любишь что тут можно сказать объективного то он хороший человек как профессионал наверно он вам знаком известен его отличает прежде всего кроме его таланта мне кажется понимание того того, зачем и почему он делает эту работу сегодня.
И, как мне кажется, это иногда даже понятно бывает и зрителям. Это немаловажное обстоятельство, которое мне, так сказать, представляется очень важным и очень редким, к сожалению, в наше время. Спасибо. Редким, потому что мы смотрим массу кинематографической продукции,
Второй голос.я не понимаю, почему мне это показывают?
Первый голос.Ну ладно, я еще имею иногда возможность бесплатно это смотреть, а вот вы-то по полтиннику смотрите, да? Это же можно иногда просто до зубовного скрежета дойти. Что это? Вот. И потом, мне кажется, как может, посильно он принимает участие в обновлении нашей жизни, в том, чтобы все-таки в ней менялось бы к лучшему что-то. А это, стало быть, он участвует в том диалектическом процессе, частицами которого являемся и мы с вами, собравшиеся в этой аудитории. Нет, как мне кажется, кроме этого, он еще отличается от других режиссеров стремлением к долговременным связям.
А это, кстати, очень свойственно было и русскому театру, и русскому кино. Эйзенштейн работал со своими актёрами, Михаил Ильич Ром работал со своими актёрами, а сейчас, так сказать, актёры мелькают, мелькают, мелькают, мелькают, мелькают.
Второй голос.Где они? Где, где, где? Нет?
Первый голос.Нигде так хорошо не играет Лена Соловей, как у Михалкова, как мне кажется. Потом, когда, или Бергман, скажем, ну не зря же, так сказать, Ведь он снимает все-таки примерно одну и ту же команду. И не только симпатии человеческой, скажем, продиктован союз Федерико Феллини и Марчелло Маэстрояни. Уж совсем перестали его снимать, там другие. А Феллини все снимает, вот последнюю картину делает с ним. Видимо, знает в нем нечто такое, что другие не знают или не подозревают даже.
Это же самое интересное. Живет человек раз, и происходит это чудо. чудо, открытие. Мы вообще хотели, так сказать, такой, на кооперативных каких-то основах сделать такую команду свою. Вообще искусство, как правило, двигают компании. Ну, барбизонцы подумали, задумали, как провести нам отпуск, где бы снять дачу. Малаховку нет, там Валентиновка нет, в Барбизон поедем. Поехали, и целое новое течение в живописи началось Русская могучая кучка Захаживали к Кьюи или к Балакиреву на капустные пироги И там выпивали, понимаете Приятно проводили время И обновилась музыкальная культура страны целой И немалое влияние, кстати, оказавшее и на европейскую музыку, как мне думается — Союз борьбы за освобождение рабочего класса начинался с того, что собирались, ели, пили чай с баранками. Скажите, пожалуйста, как вам представляется будущий театр при таком сильном сопернике, как телевидение?
— Никакой он не сильный соперник, не говорите так, это всё ерунда. То есть в нынешнем его состоянии, какой он соперник? Ящик как был, так и есть ящик, во-первых, и выключить можно, а потом, знаете, то, что он предлагает. Нет. Я думаю, что до той поры, пока будет существовать потребность человека соотносить свой жизненный и эмоциональный опыт жизненным и эмоциональным опытом себе подобных, никакой телевидения, господи, даже очень умные люди предрекали гибель, гибель, гибнет театр, гибнет, уже вот пройдет еще пять лет и не будет театра.
И их уж нет, а те далече, а театр все живет, работает, как ни в чем не бывало. Что ж такое? Нет, это потребность наша, человеческая, как мне кажется. Не заменишь ничем. Ваше личное мнение. Вообще, я должен сказать, что мнения только личные бывают. Я затрудняюсь. Ну, бывают люди, которые могут выражать мнения общественные, так они работают вот политическими обозревателями или экономическими обозревателями. Вот. А я, значит, только личное мнение могу выразить о Владимире Высоцком как об актере и человеке.
Мне думается, что место этого человека, этого поэта, этого барда большое, и место это незаменимое, и вряд ли оно будет заменимо в ближайшее обозримое будущее, как место всякого крупного таланта. Мне трудно, наверное, говорить, потому что мы учились вместе, он младше на два года, поэтому все равно отношения, знаете, ну как в школе, если кто-то на два года младше, но он младший. Дело не в том, поймите меня правильно, а, скажем, как к актеру мне трудно к нему как-то относиться.
А вот как к поэту, как к человеку литературы русской, я ставлю его очень высоко, и ценю очень высоко. Вы знаете, может быть, за границей так понимаешь вот эти проблемы. Они такими реальными представляются. когда работаешь ставишь спектакль это 45 дней значит 6 недель а русский человек часто довольно сантиментальный человек и уже концу к середине второй неделе господи там черняшки бы мне там я не знаю селедочки 150 150 и селедочки можно достать а вот черняшки уже нет ну и просто хочется домой кроме всего прочего это трудно трудно потому что нужно все время приходить и удивлять людей собиравшихся вместе за это тебе платят деньги привод с дружком и можно было еще идти завтра и даже вечером мог идти я вам говорю правду это не придумаешь также как вот скажем там там работая где-то в другом месте, я взял с собой кануны Белова и засыпая под электроодеялом, которое не очень грело, потому что я очень боялся, что ударит меня током.
Ну вот, я читал главы канун, канунов, и вы знаете, это удивительно, Удивительно, когда там, за пределами, вдруг видишь, как пишет, есть такая литература, могут они так? Ну, может быть, это еще была такая полоса в Англии, когда там не очень было интересно, в литературе я имею в виду. Так что вот так я могу ответить вам. Это человек очень дорогой мне, и в чём вы видите современность театра, каким вы представляете будущий театр? Современность театра в его современности, значит, в том, что он нужен сегодняшним людям, никак по-другому это нельзя сформулировать.
Я имею в виду не экономический театр, не кабаре, не мюзик холл, куда мы ходим, и замечательный мюзик холл также бывает, он бывает настоящим большим театром, скажем, или Джизус Крайс Суперстар, или Хэр, это примеры настоящего талантливого театра. Но живой современный театр, такой, который, глядя на который, мы все-таки в какой-то степени можем отвечать на волнующие нас сегодняшние проблемы, вот этот театр будет жив просто потому, что он будет таким, если он таким будет.
Будет. Будущее, не могу сказать, вы знаете, я плохо представляю себе, я к настоящему вот так невесело отношусь к театру, я имею ввиду московского театра, а к будущему, я думаю, что оно будет хорошим, потому что все равно же это неостановимо. Все равно вот эти молодые мои, 20-летние, они же станут главным в театре. Пройдет еще 10 лет, 12 от силы. Они станут определяющим поколением театра. Так что я хорошо смотрю. У меня есть наследники, которые будут, понимаете, главными в том будущем театре.
В этом смысле я смотрю на театр весьма оптимистично. Глядишь, может, и контрамарку дадут. Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к студии Списивцева? Я вообще очень хорошо отношусь к новым начинаниям, к новым делам. Но мне думается, я видел немного в этом театре. Я видел там три спектакля. Один из них не полностью впущено. Они давали такой неполный спектакль. Видел очень хороший спектакль. «Праздник непослушания». Смешной, прелестный Видел спектакль, так сказать, герой не моего романа Ну, какая разница, это уже вкусовщина Но мне думается, что проблема этого театра в другом Человек, он, Списивцев я имею в виду Он человек талантливый, обладает, так сказать, несомненным правом иметь свой театр Но ему надо как-то честнее, мне кажется, сказать Надо сказать, что я хочу иметь свой театр в Москве, а вся эта, так сказать, выражаясь жаргоном, феня относительно культуртрегерства, относительно равных возможностей любого ребенка с улицы, который приходит, и доступности для каждого человека, ну, почти такая глобальная еврейская теория, так сказать, театра, казалось бы.
Она идеалистична, и когда люди взрослые с этим сталкиваются, тем более профессионалы, то в общении с молодыми не надо врать по возможности. Значит, надо заниматься, делать свой театр. Либо оставить это и заняться культуртрейгерством, стать драмкружком. А сидеть между двумя стульями не стоит. Ну, это такие жесткие требования уже такие. профессионала я предъявляю олег палыч пока вы не откроете 1 общедоступный театр сможете ли вы устроить да да пожалуйста значит придется мне оставить телефон вам значит вы позвоните я помогу вам назовите пожалуйста своих любимых режиссеров актеров любимые фильмы на западе что вам нравится в польском кино талант мне нравится в польском кино она какой-то неистребимое это кино вроде вот там говорят французская новая волна кончается новые волны потом начинается там плохая волна или или старая волна скучная волна а поляки умудряются то ли потому что они вот на таком просто участке Понимаете, между нами и ими серьезные функции несут, но они как-то обновляются стремительнее.
И вот я дружу с таким режиссёром замечательным, Вайдой, и с другим режиссёром товарищества, и с таким Кшиштофом Занусси. И они всякий раз, когда приезжают, то что-то мне говорят, ещё одну фамилию говорят, ещё одну фамилию говорят. Это, конечно, удивительно. Но взрослых 35 миллионов тоже немало. Это обязывает. Вот. Что касается любимых режиссёров, ну, трудно говорить. Любимые режиссёры, их не так много, как мне кажется. ну можно прежде всего назвать патриарха георгий санчетов станокова можно назвать рядом с ним юрия петровича любимого со всеми сложностями кризисными ситуациями которые переживает этот театр можно назвать несомненно в этом же ряду анатолий васильевич эфроса хотя таскать его последняя практика на мой взгляд оставляет желать много лучшего но у кого не бывает найти слой по Повидло и слой иного вещества бывает, так сказать, такая клетка, вот так, что, может быть, у него не самые лучшие полоса пошла.
Но можно назвать, несомненно, Марка Захарова, который исповедует определенный театр и любит этот театр. Можно назвать молодого и поставившего, в общем, самый шумный спектакль последних двух сезонов, Толю Васильева из театра Станиславского. Я имею в виду спектакль по пьесе Виктора Славкина «Взрослая дочь молодого человека». Вот всю свою энергию, запасы в свободно конвертируемой валюте, в не очень свободно конвертируемой валюте. И просто энтузиазм бросить на то, чтобы посмотреть этот спектакль. Это настоящий современный театр.
Вот. Ну, про свой театр, где я пока ещё работаю, говорить как-то неловко, естественно, и там есть интересные спектакли, и, как мне кажется, несомненно, это. Актёры у меня странные вкусы, старомодные. Я, скажем, очень люблю таких актёров, как Фаину Раневскую. Я обожал Веру Николаевну Пашенную, Варвару Николаевну Рыжову, Ухатовок. Любил просто потому, что учился Актеров тоже люблю Таких, знаете, разных Скажем, Ростислав Яныча Плята Или, так сказать, очень любил Сергея Юрского Когда он работал в Большом драматическом театре В Ленинграде Люблю из актеров младшего поколения Более младшего, чем я Александра Калягина Стоящий, серьезный Мастер Движется, развивается и удивляет Затрудняюсь Много назвать Мне кажется, очень интересный актер Никита Подгорный, хотя очень неровно работает иногда, с маленьким коэффициентом полезного действия, но кончал он прекрасно. Я помню, как он играл в дипломные спектакли. Он играл в «Дети солнца» Горьковский.
Люблю Марину Ниёлову, ну, её все любят, так что я не оригинален. Любимые фильмы на Западе? Вы знаете, из фильмов последнего времени, пожалуй, наибольшее впечатление на меня произвёл «Апокалипсис». Это очень серьёзный режиссёр, очень настоящий режиссёр. Совсем другой фильм, совсем другого жанра. забыл вдруг ну против дастин хоффман играет прямо против вот совершенно превосходной работой хоффмана и совершенно феноменальным мальчиком мальчик который решил эстетику этого фильма мальчик который снял все сопли на сахарине с этого фильма я помню как он два раза идет долго буду помнить вы знаете неожиданно неожиданно так сказать надеюсь вы простите мне такую категорическую формулировку видел замечательный фильм в гдр назывался он соло сани снял его кони вольф несмотря на то что в свободный от съемок фильмов время он является президентом академии изящных искусств вот он снял такой живой такой тревожный такой прямо это судьба певички такой эстрадной певички такая пронзительная прям обязательно сейчас уже не посмотрите он был здесь ну может быть можно все-таки через сот как-нибудь
Посмотрите, прекрасная, такая растревоженная человеческая душа. Что еще интересно увидел? Хороший очень фильм прошлого Каннского фестиваля, победитель Блэхтрум, по-моему, назывался он, барабан, или барабан с барабанными палочками, или как он назывался? Да, большой барабан. вот ваше мнение венгерском киноискусстве ездили вы уже в венгрии ездил много знаете вы нашего режиссера миклаша янча микшу миклаша янча самый-самый вывозимый у вас режиссер у вас есть режиссер и получше уверяю вас это же марта мессера так сказать несмотря на то что она жена и в известном смысле в «Тени», и, скажем, Шандор, Пау.
Очень интересный режиссёр, очень интересный. Я вот собирался у него работать, но так не получилось у нас. У меня высокое и серьёзное мнение о венгерском креме искусства, благо, что я с ним связан даже в известном смысле родственными узами. будучи дважды членом жюри, я выбивал один раз первую премию для венгерского кино, а другой раз вторую. Как вы относитесь к театру Зайцева? Вы знаете, как ко всем театрам талантливых людей.
Это увлечение. Вот вы увидите его декорации, костюмы к спектаклю современника по мюссе Лорен Затча. Это удивительный талант. Удивительный, правда. Если вы имеете в виду вот то шоу, которое он делал, шоу-мод и так сказать все прочее, я к этому отношусь спокойнее, потому что чуточку, наверное, консервативен в моде. Не секу чего-то, не просекаю. Вот. А в театре он работает очень интересно. А какие костюмы он сделал для Вишневого сада, который идет в современнике? Скажите, пожалуйста, существуют ли в вашей работе пределы, которые вам нельзя перешагивать? Спасибо за ответ.
Ответ. Ну, во-первых, я еще не ответил. Во-вторых, я думаю, что, наверное, есть, как у всякого человека, я же не беспределен, наверное, и мои возможности ограничены, но я из очень настырных людей. И даже когда я терплю поражение, я отлеживаюсь, отболеваю, и потом, когда уже болячка начинает чесаться, опять иду и долблю туда же. Вот, ответил ли я на ваш вопрос Вы говорили, что вы человек очень авантюрный Можете сказать, что вы любите делать после работы в свободное время Вы знаете, могу Если это свидетельство авантюрности Я читаю Так вот неоригинально провожу время Читаю довольно много Но нельзя по-другому, иначе с круга сходишь моем ремесле нельзя вот сейчас читаю поразительные чтиво эту публикацию богач бедняк ирвина шоу в иностранной литературе от просто какой-то какой-то опиум для народа вместе с этим очень на ночь на На сон грядущий.
Лучше литературы не найдёшь. Вот. Ну и просто надо следить за той литературой, которая может стать возможной драматургией. И просто надо читать много плохих пьес. И много разного другого. Вот даже сегодня, скажем, перед тем, как повредить свою ногу на съёмке, я сидел и читал пьесу. И так всё время. Читаешь, читаешь, читаешь, читаешь. Редко-редко чего-нибудь стоящее. Я имею в виду вот из этого потока. Люблю читать просто. Пожалуйста.
Да. Вы знаете, как сказать, интересного не так уж много. Но вот помню то самое стихотворение Давида Самойлова «Отчаиваться не надо». Мне приходилось, скажем, наезжать там в другие города, такие театральные столицы, как Лондон или как Нью-Йорк, где театров значительно больше, чем в Москве. И мне все-таки называли обычно один-два спектакля интересных, так что это и там бывает так. Это не от количества театров зависит. Но я бы посоветовал вам все-таки смотреть «Таганку».
Я бы посоветовал вам смотреть спектакли Эфроса, я бы вам посоветовал спектакли Васильева смотреть, я бы вам посоветовал посмотреть «Мы ниже подписавшиеся» во МХАТе. Это, как мне кажется, интересно и очень живо. Я бы посоветовал вам смотреть Списивцева студию, потому что это тоже живое, так сказать, сегодняшнее. Можно это любить, не любить, но это вопрос второй. Из интересных спектаклей последнего времени, мне кажется, какому-то иному вкусу был бы очень интересен Марк Захаров, потому что он очень определенный режиссер и для определенного зрительного зала.
Ну вот, всё остальное менее определённо, к сожалению. Но я бы посоветовал бы читать в свободное от театра время. Я бы посоветовал вам читать Абрамова, Белова, Распутина, Айтматова, Трифонова, Быкова, Лихоносова, Носова. Никого не забыл? Шукшина. Да, конечно. Но вы знаете, с Шукшиным такой феномен удивительный произошел. Знаете, есть такая мрачная фраза из Бориса Годунова «Они любить умеют только мертвых». Так вот, мне кажется, большое количество любви, которую ему не додали Василию Макаровичу при жизни, обрушилось на него, когда его уже не стало.
Ибо не все, что он написал, равнозначно по своим достоинствам. Мне думается, что та литература, которую он написал в последние полтора года, резко довольно отличается по уровню. Он был человек большого потенциала. Он поздно начал, поздно начал всерьез заниматься литературой. И вот, скажем, и до третьих петухов, и вот эта другая пьеса для театра, которая называется «А поутру они проснулись», это на просто порядок выше того, что он делал раньше. Не забыл? Ну, то есть, это мои пристрастия, я имею в виду. Я назвал вам свою литературу, которую я люблю. Нет, по-моему, никого не забыл.
Пожалуй, у нас давно не было столько хороших писателей. Ну, то есть, 20-е годы тогда вот принесли, ну и конец века тоже, обижаться нам не на что. Да и в середине того века тоже были неплохие литераторы. Вот видите, они по какому-то такому закону цикличности, вот вдруг раз и прямо еще... Оставь его, не назвал, Господи! Оставь его, не назвал. Я человек других пристрастий, понимаете? Вот. Та литература, которую я называю, это, я бы так назвал, реальной литературой. Понимаете? Это литература, имеющая отношение к окружающей меня действительности. Это так удивительно. Это ни с чем не сравнимо чувство. Спасибо.
Спасибо. Как Вы относитесь к работе Олега Ефремова во «Мхате», к его режиссерской деятельности? Я отношусь к этому с уважением, с удивлением, как к одному из подвигов Геракла. Так вот я бы назвал его труд. К его спектаклям можно выбрать любой из подвигов Геракла и, так сказать, применить его к деятельности Олега Николаевича Ефремова. Знаете, как говорил дядюшка Адуев из обыкновенной истории. Саша Адуев прибежал к нему и говорит, как же, дядюшка, она же меня не любит, ну что делать?
Дядюшка посмотрел на него внимательно и сказал, это дело надо оставить так, раз оно испорчено. Так вот, несмотря на такой вполне какой-то мрачный тон, я тем не менее с уважением отношусь к тем попыткам, с которыми, так сказать, Олег Николаевич Ефремов пытается вернуть интерес зрительский в Камхату, да и он вернул во многом этот интерес. к тому зрителю, которого он вернул в этот театр. Я – это не мой театр. Тот театр, который исповедует Олег Николаевич Ефремов, это не мой театр.
Это театр 60-х годов. Он ушёл. Он был, но надо идти дальше. Это всё равно, что делать вид, что вокруг ничего не произошло. Поэтому закономерная неудача. Откуда у вас такие мясные запахи вкусные идут, а? Столовка, что ли? Вот, значит, почему, на мой взгляд, закономерной была неудача сутиной охоты? Это не близко, наверное, ведь Вампилов приносил три пьесы в «Современник». Три! И ни одна из них не была принята к постановке. Почему? В результате вот этого бума вампиловского, который произошел в последние годы, надо было, так сказать, и в Амхате поставить пьесу вампилов. Естественно, лучшую, гениальную русскую пьесу «Утиная охота». Гениальную. Но почему ее надо было так ставить?
Так что, повторяю, мое отношение к нему начинается с уважения к учителю, к одному из моих учителей и к человеку, который во многом помог мне определить систему координат, прежде всего, этических в театре, в какой-то степени эстетических, но мне неинтересно. Я сижу на чайке, и только острый локоть моей жены выводит меня из состояния анабиоза.
Второй голос.Да и зал этот, господи ты боже мой.
Первый голос.В свое время, когда мы давали такой, ну, какой-то благодарственный спектакль, галопредставление для строителей, которые строили современник, почему-то решили этот спектакль, это представление сделать во МХАТе. Ну, престижу больше. Я вышел на сцену поблагодарить людей, которые построили театр. Кстати говоря, ну ладно, это уже особый разговор. Так вот, посмотрел, боже мой, то ли это внутренность саркофага, такой разрез, вид изнутри, То ли это спортзал, в баскетбол можно играть.
Ведали ли эти великие безумцы Станиславский и Немирович? Ну как же может быть человеческий актерский театр в театре на 1500 мест? Этого не может быть. Не потому что это сложно или трудно, этого не может быть. Может быть, Коршевский театр на Москвина, это почти идеальная театральная структура, 1120 мест. Максимум Корш умел выкачивать деньги. И он очень дорого платил своим актерам. Они надрывались. Ну ладно, мне кажется, повторяю, вот щекотливое у меня очень положение. Положение ученика, с одной стороны, по отношению к метру, а с другой стороны, профессионала, достигшего уже молочно-восковой спелости, выражаясь сельскохозяйственными критериями спелости.
значит я вижу серьезные изъяны не близок мне этот театр хотя вот однажды произошло не так давно это чудо вот на спектакле мы ниже подписавшиеся совершенно пронзительной работой саши колягина такой живой такой какой-то как вы расцениваете роман альтис данилов знаете я знаю надо ли мне оценивать его я во-первых ценитель такой же как вы читатель рядовой это вы с большим правом это можете делать ну что вы специалиста я все-таки алё кончилась
Второй голос.электроэнергия так вот я еще так сказать из другого цеха из другого ремесла опять
Первый голос.Нет, ну ладно. Так вот, Альтис Данилов, это все-таки, как бы это ответить поточнее. Вот иногда приезжаешь в провинцию, в провинции актеры живут значительно труднее, труднее на жизнь зарабатывать, труднее жить. И какие-то товарищи ставят, кто главный режиссер, и кто секретарь обкома в парке. И значит, в конце квартала, чтобы театр выполнил план, они иногда просят каких-то людей, лица которых мелькают в ящики или на экране, приехать и сыграть несколько спектаклей. На эти спектакли продаются билеты по дороге, таким образом выполняется план.
И вот иногда на провинции видишь спектакль микролюбимого или микроэксперса. Это наш, это наш старый эмберс. Вот таким мне показался, так сказать, микро Булгаковым этот роман. Значит, он большой какой-то, я бы сказал, фундаментальный, и читается он как-то так легко. Но, Боже ты мой, я читаю первую главу, такую смешную, такую, как сказать, прямо жизнь жмений, так сказать, полный, Берет он с этими патриаршими прудами, да? И вдруг в белом плаще, с красным подбором, и прямо кому-то.
Вот. Этого я не испытал, читая роман Альтис Данилов. Хотя, повторяю, это очень такая нормальная литература. Все. В этом журнале бывают странные публикации. Неожиданные, я бы так сказал. Пожалуйста. Понимаю. Вы знаете, это очень трудная работа, тяжелая работа писать для театра музыку. Это умели делать единицы, единицы. Например, что такое вот эта вот полька из синей? Черт! Это чудо! Или что такое его же музыка из «Принцессы Турандот»?
Это что такое? До сих пор ещё хочется как-то. Хотя уж спектакль мёртвый совсем. Но как заиграет эти волшебные звуки. Значит, это всё равно как драматургия, по сути дела. Вот, скажем, есть серьёзные писатели, которые хотят себя пробовать. Вот любимый мною Виктор Астафьев. настойчиво и серьёзно отстаивает своё право заниматься драматургией. Ну, его пьесы, или Василий Белов, не менее мной любимый. Но та драматургия, которую они пишут, либо я должен относиться к ним как вроде, да ну ладно, уж они больше ничего и не могут, вот испортились совсем, вот так они и будут писать.
Либо тогда я должен их же обращать глазами вовнутрь к их же высокой прозе, к высочайшим образцам их прозы. Понимаете? Значит, вот так вот и в театре. Многие пытаются писать для театра композитор, но это чаще всего кончается безуспешно. И вместе с этим вот, скажем, из современных композиторов, вот вы назвали Дашкевича, вот он обладает этим каким-то удивительным талантом театрального мышления, театрального волшебства. и из этих же семи нот, и почти из каких-то, на первый взгляд, почти пошлых мотивчиков, вдруг рождается, не всегда, конечно, не всегда совершенно, но рождается вот это чудо театра.
Вообще, мне кажется, последние годы, вот эти вот последние лет пять были страшны, перегружена музыка, и битовые группы уже стали вводить на сцену, сажать, и Марк Захаров дошел уже до ручки, по-моему, просто. Просто автоград это что-то такое, я не могу понять, это театр или, во всяком случае, те зрители молодые, которые искренне после какого-то, понимаешь, музыкального номера так вот делали, они были, так сказать, более естественны и более гармоничны в связи с этим зрелищем, которое им предлагалось, понимаете.
Понимаете? Театр это все-таки занятие целомудренное, понимаете, при всем. Я не ханжа, я совсем наоборот. Но нельзя так, нельзя. Или это по-другому нужно называть, какой-то там развлекательный театр назовите. Я совсем не против опереты. Я в своей жизни видел великую оперету с Ханной Хонти, Камилом Фелике, с Калманом Латабаром. Великую оперету. Я еще застал настоящую оперету нашу. Настоящую, большими мастерами. так что театр не может быть там низкий или высокий вот я не нельзя сказать чтобы много было таких театральных композиторов например очень интересно работает лев солин для театра очень интересно и постоянно главное не отпугивает его театр кривицкий очень своеобразно очень интеллигентно работает для театра шнитке замечательно работает эдисон дани денисов так как то то что нужно не больше не меньше вы говорили о спаде эфроса дорога вы ее имели виду во первых спад это то что я думаю это всегда вкусовщина мне кажется что спад а кому то кажется что понимаете восхождение дорогу имел ли я ведут до имел ввиду дорогу но это длинный разговор. Это, в общем, как-то так
походе не стоит об этом говорить. Имел. Пожалуйста. Люди, вы мужественны. Да, пожалуйста. Но не преувеличивайте свои физические силы. Вы знаете, я думаю, что ваш вопрос, он каверзнен по сути, так сказать. Станиславский для актера, вообще, мне кажется, для актера, всерьез занимающегося своим Это как Библия для верующего человека. Можно не принимать тех полипов, тех наростов, ту ракушку, которая наслаивает на днище этого корабля идущего.
Понимаете? Ее надо счищать. И потом не надо читать толкователей, надо читать Станиславского. Надо, так сказать, брать из него то, что тебе нужно сегодня. А у него, ой, как много есть всего. Ну, не зря же он существует уже 80 лет. За эти 80 лет мода изменилась раз, наверное, 16. А то и больше. Ну, несмотря, не случайно же он за океан был переброшен Ли Страсбергом и всей этой Эктор Студио. Можно выступать против пошляков, против популяризаторов, которые деньги зарабатывают на этом или еще что-то делают. Ну, мало ли, так сказать, не безгрешен человек.
Но исток этот очень чистый, вы знаете. Можно заболеть какое-то время ересью какой-нибудь. Нет, буду там по-другому. А проходит какое-то время, и все равно возвращаешься, потому что выше живой жизни человеческого духа ничего нет. Живой жизни человеческого духа. Здесь, сейчас. Это есть рассказ о времени, это есть рассказ, реальный рассказ о жизни. А по сути дела мы так коротко живем, что если еще не будет этого... Вот таково мое отношение к этому. Повторяю, люди, вы мужественные, но вы занимались день. И не только дело в аппетитных запахах, которые доносятся. Из столовой, кстати, у нас тоже, вот когда мы начинали «Современник», нам отвели комнату над мхатовской столовкой. Ах, как тяжело было репетировать. Вот, но тем не менее, все-таки превозмогли.
Что я могу сказать? Ходите в театр. Театр, даже когда он плох, он есть зеркало времени. Лучше, чем сказал Шекспир, не скажешь. Ходите. Ходите, потому что наверняка нет на свете ни одного актера, который желал бы играть плохо сегодня. У нас иногда не выходит, не получается. Но это противоестественно самой природе театра. Значит, что-то вы узнаете. Актёр или узнаете. Вы, может быть, хотя бы о человеческих каких-то пристрастиях этих актёров узнаете. Это уже немалая информация о мире.
Вот в частности, когда я приезжаю в другую страну, я всегда хожу в театр. И стараюсь даже иногда посмотреть один акт в одном театре, потом пойти посмотреть другой акт в другом театре. И чего-то узнаю. Узнаю о жизни, поверьте мне. Хотя и на улице, в кафе, в магазине много можно узнать. Но в театр тоже ходите. Ну ладно, поскольку дело близится к развязке, я вам еще напомню еще одного моего очень любимого поэта, Бориса Леонидовича Пастернака.
Быть знаменитым. шумиха, неуспеха, позора, ничего не знача, будучи на устах у всех. Но надо жить без самозванства, так жить, чтобы в конце концов привлечь к себе любовь, пространство, услышать будущего, зов, опускаться в неизвестность и прятать в ней свои шаги, как прячется в тумане местность, когда в ней не видать ни сги, другие по живому следу пройдут твой путь за пятью пять, но поражение от победы ты сам не должен отличать, но должен ни единой долькой Не отступаться от лица, не быть живым, живым и только живым.
Вообще удивительный поэт. Не берите его ранние произведения, они сложные, и для русских-то сложные. Не всегда разберешься. А вот это вот, когда разгуляется, сестра моя жизнь, а, лучше, чем сам он, не скажешь, впал, как в ересь, в простоту. Удивительный поэт. А о Лене никакие строки. Мы все привыкли, там, Маяковский, там, Максим Горький. Знаете, как писал Пастернак о Лене? Знаете? Не знаете? Он был, как выпад на рапире, гонясь за высказанным вслед. Он гнул свое пиджак топыря и пяля перед кишки блядь.
Там тот, и тот, и тот, и тот, и тот, пропуская, пропуская, и последние строки этой поэмы. Я думал о переплетении века связующих тягот, предвестьем льгот приходит гений и гнётом мстит за свой уход. Вот. А о любви какие стихи, Господи ты Божий. Не плачь, морщ опухших губ, Не собирай в складки, Разбередишь присохший струб Весенней лихорадки. Сними ладонь с моей груди, Мы провода под током, Друг другу вновь того, гляди, нас бросит ненароком.
Пройдут года, ты вступишь в брат, забудешь неустройство. Быть женщиной – великий шаг, сводить с ума геройство. А я причудом женских рук, спины, плеч и шеи и так с неистовостью слеговею, но как бы ни сжимала ночь, меня кольцом тоскливым, сильней на свете тяга прочь и манит страсть к разрыву.
Второй голос.Я хотел бы от вашего благодарить Олега Павловича, во-первых, за то, что он нашел возможность к нам приехать, несмотря на свою тяжесть и производственную травму, а во-вторых, за то, что он выступил, как мне думается, с исключительно интересным рассказом. Я думаю, что никакая книга, никакой фильм, никакая картина не может заменить непосредственное общение с большим человеком, с большим участником. Я думаю, что такая непосредственная встреча всем нам сегодня очень много дала. Конечно, эта встреча не была нами как-то специально запрограммирована и заорганизована, хотя мы и записали ее на видеомагнитофон.
И я надеюсь, что и в будущем мы, может быть, будем иметь возможность вас увидеть у нас уже с другими студентами, потому что они к нам приезжают на 5-10 месяцев, и, может быть, и с другими вопросами. Спасибо большое.