Первый голос.Все, сели, да? Дорогие друзья, жизнь не состоит, увы, из одних праздников, это вам известно. Бывают и неприятности. У нас их не так много, но вот произошло. Совет объединения поручил мне довести до вашего сведения следующее. В конце февраля в Центральном доме работников искусств был вечер, посвященный 70-летию народного артиста Российской Федерации, Маслюкова Леонида Семеновича. Извините, я вас не знаю. Ах, вы порта, прекрасно, мы счастливы.
Так, вы знаете, что вы едете на семинар, да. Значит, по личному приглашению Маслюкова в этом вечере приняла участие группа авторов. Личному приглашению. Они выступали не от объединения, а от себя, как гости. Саша Каневский, Толя Трушкин и через артистов Олег Левицкий, который написал куплеты для Шурова и Рыкунина. А Лиховицкий и Максимов, к ним претензий нет, поэтому не называем. И да, и Виноградский из Ленинграда, для студии, да, ну там претензий нет, я позитивно тут отвожу, потому что, понимаете, позитивно я бы вас не задерживал.
— Произошло следующее. Весь вечер, не только усилиями наших авторов, но, увы, к сожалению, и усилиями артистов, принимавших участие в нем, и даже, как неприскорбно, Аркадия Исааковича Райкина, вечер получил странное звучание. Но весь вечер решался вопрос, мало или много платят денег Маслюкову в качестве, это на юбилейном вечере, в качестве руководителя студии, сколько он получал, когда он был просто артистом, сколько получает сейчас и так далее.
Походя всякие эти вопросы, и он в ответном слове об этом говорил и так далее. Так что наши товарищи были не единичны в том, что вечер получил несколько не то звучание. Дирекция Центрального дома работников искусств была приглашена на президиум ВЦСПС и ЦК Союза работников культуры, где руководство получило строгие выговора и Тарасов, и Резняков за неверную идейную направленность Вечера. Увы, к сожалению, вклад в это дело внесли и наши товарищи.
При подробном разбирательстве выяснилось, что Толю Трушкину можно обвинять только в том, Вопрос в том, что не смешно то, что он написал для Марты Цифриновича, она не явилась, он читал сам, что это было не смешно и крупного успеха не имело. Но если по этому принципу обвинять, половина из нас, если не три четверти, могли бы быть постоянными обвиняемыми. Значит, это отпало. Что осталось? Осталось чтение телеграмм Саши Коневского. Вы знаете, есть такая юбилейная форма поздравительной телеграммы от государства деятелей и так далее.
Одна из телеграмм, которая вызвала особую ярость нашего министра и представителей ЦК Союза, ВЦСПС, отдела культуры ЦК партии, МК и все прочее. Одна из телеграмм, я позволю себе ее, вы должны знать все, я позволю себе ее обгласить, она звучала так, значит, народному артисту Маслюкову, благодарим за подготовку кадров для эстрады нашей страны, хотел бы хотя бы одним глазом посмотреть на вас лично. Подпись Израиль Моша Даян.
В куплетах, написанных Олегом Левицким, Шуров и Рыкунин развились на тему о том, что Росконцерт давно уже является филиалом Петровки-38, поскольку там все время кого-то арестовывают. Ну вот в таком духе. Значит руководство Центрального дома работников искусств и Министерство культуры СССР и Росконцерт Прибегин все дружно разговаривали со мной и попросили этот вопрос разобрать, чтобы не пройти мимо. Если Тарасов и Резняковский, которые, как вы знаете, куплетов не пели и выступать не выступали, получили выговора, то естественно, что первоисточник должен быть в том или иной форме, так сказать, отмечен.
Мы собрали совет, на котором решили этот вопрос. Я не приносил это решение очень коротко, я его дословно доведу до вашего сведения. Значит, информационная часть та, которую я вам огласил, чтобы знать, в чем дело. Далее. Строго указать товарищам Каневскому и Левицкому. Виноградским разбирается Ленинградское отделение. Туда послал. Левицкий писал куплеты Шуровой и Рыкунь. Виноградский выступал с Фильетоном, который был, в общем, ну, не туда.
Куплеты, я сказал же, все куплеты были посвящены Росконцерту. Да, значит, дальше Добров там говорил, несу светлые вещи, но отпускай, с ними разбирается его хозяева. Так, от себя походя, забыв, что это не капустник, а сидит 550 человек народу. Все попытки ссылаться на то, что это капустник, были несостоятельны в силу наполненности зала самым различным зрителям. Вы знаете, что в ЦИДРИ уж не так много ходит работников искусств, как больше ходят их родственники, домработницы и так далее.
Значит, Совет принял следующее решение. Первое. Строго указать, значит, Каневскому и Левицкому на недопустимость идейно невыдержанных вещей, в каком бы виде и качестве они не исполнялись, это противоречит положению нашего объединения. Второе. Довести до сведений руководство Росконцерта, мы находимся при нем, что нами такое решение принято, для того, чтобы, ну говоря простыми человеческими словами, закрыть это неприятное дело.
И, наконец, третье. Указать всем членам объединения, что публичное выступление, будь то платное, будь то неплатное, как вы понимаете, все сразу же вспомнили знаменитый текст члена нашего объединения Ефима Смолина, который читал Хазанов по телевидению. И чем это кончилось, вы тоже знаете. Значит, указать всем членам объединения, что выступление в любом качестве должно быть идейно и художественно выдержанным, должно не порочить чести советского гражданина и члена Всероссийского объединения драматургового эстрада.
Просить руководства Росконцерта не приглашать и не давать площадок для выступления нашим товарищам, даже имеющим ставки, без того, чтобы не поставить в известность совет, где и кто выступает. Это, по-моему, очень правильное и мудрое решение, поскольку только что в Ленинграде мы были вот Андреем Мироновичем и Стрельцовым, проводили ленинградское собрание, и первое, что мы увидели, сойдя с поезда, громадные, просто трехметровые афиши.
Сто минут смеха. Значит, кто обеспечивает Ленинграду эти сто минут смеха? Арканов, Брайнин, Задорнов, кто четвертый? Измайлов, да. Все наши дорогие друзья, товарищи с нами выступали в программе и так далее, но никому из нас не хочется завтра иметь дело с ленинградским обкомом партии, что я не исключаю, потому что вряд ли эти 100 минут смеха будут еще и 100 минутами высокого идеологического качества. то вряд ли, очень боюсь, что не так.
А? Да. Значит, мы устно, я с Прибегиным уже согласовал, он просил письменно, вот то, что я вам сказал, это зафиксировано, мы отдаем копию в ЦИДРИ, они много лет нас тут привечают, и можете мне поверить, что разговор с руководством ЦИДРИ у меня был Более чем неприятный, более чем неприятный. Значит, мы отдаем копию сюда и копию нашему прямому хозяину Прибегину, что этот вопрос мы не прошли мимо этого вопроса и мы его в таком качестве решили.
Я думаю, не обсуждать ничего не надо. Решение вынесено, но мы считали, как и все, что будет дальше, и хорошее, и плохое, доводить до вашего сведения. Я еще раз обращаюсь к нашим товарищам, которые выступают и от общества знания, и от книголюбов, и от пожарной команды. Кто теперь не делает выступления авторов? Все поняли, что это выгодно и доходно. Я еще раз обращаюсь к вам. За пределами концертных организаций мы не можем ни вмешиваться, ни командовать, ни запретить, и мы не берем на себя такие функции.
Но я очень прошу, чтобы все поняли, что за любое выступление, от кого бы то ни было, под любой маркой ответственен и тот, кто выступает, и организация, удостоверение, которое он носит. И я хочу напомнить еще одну вещь, простую, ясную, которую мы так быстро забыли. Никто, никогда, нигде бы не выступал, если бы в свое время мы не сделали ставок. Так вот, я очень прошу помнить, товарищи, об этом и помнить, что это дорога в двух направлениях. Как ставки делаются, так ставки и отбираются. Больше у меня вопросов нет.
Спасибо за внимание.