Первый голос.В блокаду прошел, не ударив снаряд, не разминулся со снарядом. И ладно. В блокаду я занимался разработкой наиболее безопасного маршрута в этот дом. Изучал, как ложатся снаряды. Я выработал первый тезис ходить по узким улицам. Затем в марте месяце я случайно, возвращаясь, увидал дыру в кукольном театре у себя на улице Некрасова На мое счастье снаряд не разорвался Я оставил дыру Эта дыра, несомненно, указывала 30% к направлению рельс на улице 30 градусов Тут я прикинул, что немцы народ аккуратный и бьет по нашей улице одна и та же батарея. А накануне разорвался два снаряда на нашем перекрестке. И ось разрыва тоже была под углом 30 градусов.
Я прибрёл домой, взял план Ленинграда, линейку и установил, что бьёт по нашей улице батарея из Петербурга. Из этого я сделал капитальный для себя вывод, что все улицы расписаны у немцев за батареями. И беспорядка у них нет. Нет. Значит, снаряды ложатся обязательно по одну сторону улицы. Это было в феврале месяце.
Второй голос.Какого года? 42-го?
Первый голос.42-го года, да. Сначала я думал, что обстрелы идут разными батареями беспорядочно. Но у немцев порядок. Значит, все улицы имеют одну опасную сторону, а другую более безопасную. С тех пор я изучал на каждой улице, где снарядные дыры. И сейчас же переходил на противоположную сторону.
Второй голос.И переносили на карту все это?
Первый голос.Нет, у меня хорошая память, я точно знал и сообщал другим, по какой стороне улицы в данном районе нужно идти.
Второй голос.Ну даже ведь объявления были, эта сторона улицы во время обстреливания.
Первый голос.Это делал генерал-лейтенант Степанов только в августе, месяц 1942 года.
Второй голос.А вы до этого еще?
Первый голос.А я в феврале месяце это установил. Пользовался. И всем знакомым, которых я встречал, сообщал о своем открытии. Возможно, что оно мне и помогло. Ибо, знаете, со снарядом в прятки играть не следует. И за понебрата с ним тоже нельзя быть. Его надо избегать по возможности.