Первый голос.Начнем нашу встречу. В этом новом сезоне Центрального дома работников искусств мы встречаемся впервые. Мы – это клуб зрителей ЦИДРИ, который был создан в прошлом году. Так что 52 сезона работает ЦИДРИ, и второй сезон работает клуб зрителей, он еще молодой. В прошлом году по инициативе наших зрителей, когда был только создан клуб, у нас были очень интересные встречи с народной артисткой Мхат Юреньевой, с композитором Теревердзиевым, с таким замечательным танцором, как Мария Слиепа.
В одном из вечеров у нас сразу присутствовали и Олег Табаков, и Сергей Юрский, и поэтесса Юна Морец. Так что начали мы хорошо, мы надеемся, что и в этом сезоне по помощи, которую мы имеем со стороны актеров, деятелей культуры, которые очень всегда радушно идут на наши просьбы встретиться с рабочими, служащими, строителями, студентами. И в этом году, я думаю, что у нас будет интересно, и пору к этому тому, что мы начинаем наш нынешний сезон с очень интересной встречи популярного, талантливого, молодого композитора Алексея Рыбникова.
Я передаю эстафету, слово журналистке Дине Берлин, которая поможет нам здесь сегодня осуществить наше интервью зрителя с замечательным композитором Алексеем Рыбниковым.
Второй голос.Добрый вечер, уважаемые товарищи. Очень бы хотелось, чтобы этот вечер был действительно добрым. И надо сказать, что это целиком и полностью зависит от нас с вами Потому что музыка, которую вы сегодня будете слушать, действительно на редкость талантлива А композитор, на встречу с которым вы сегодня пришли, очень интересен Вообще на огромном, теперь уже композиторском небосклоне Алексей Рыбников сияет как-то совершенно по-особому Это композитор, к которому с особым уважением относятся и представители старшего поколения, и молодежь.
— Но мне кажется, что сегодня не стоит производить такое музыковедческое исследование творчества Алексея Рыбникова. Во-первых, потому что вы можете с этим познакомиться в различных статьях, книгах, о Рыбникове много написано, и, надо сказать, интересно, профессионально написано. А во-вторых, потому что тема сегодняшнего вечера – интервью берет зритель. Вот почему я и с самого начала сказала, что вечер сегодняшний целиком зависит от нас.
Каждый из сидящих здесь вправе задать вопрос, интересующий его. Пожалуйста, вот у нас тут находится такая коробочка, в которую вы можете положить записку с вопросом. Вопросы могут быть и просто с места, и ради Бога не стесняйтесь. спрашивайте все что вас интересует и с вашего разрешения мне хочется на сегодняшний вечер тоже почувствовать себя зрителем и поэтому я позволю себе тоже задать вопросы композитору ну а сейчас я с большим удовольствием приглашаю к нам лауреаты премии московского комсомола композитора алексея рыбникова вот я только сейчас обратил внимание оказывается корзиночка Наша книга заполняется.
Вот передо мной книга, кстати, очень интересная, если она вас заинтересует, можете взять ее в любой библиотеке, композитора Москвы. Тут достаточно интересная статья о вас. И она очень интересно начинается. То есть сколько мне приходилось читать различной музыковической литературы, подобной фразы я не читала ни в одной книге. Вот я думаю, сейчас я прочту, и вы со мной согласитесь. Творческая биография Алексея Рыбникова представляет тот редкий случай, когда человек, идя к своей цели, не встречает на этом пути никаких препятствий. Вот представляете? И в общем-то, если... Ну, в общем, я дальше уже не буду, дальше вот как раз вопрос. Так ли это?
Третий голос.Во-первых, огромное вам спасибо, что вы пришли сегодня и что так много зрителей. Мне это необыкновенно приятно и радостно. Тем более, что подобный вечер практически я устраиваю первый раз. Вопрос в том, что все выступления сегодня говорят о мощнейшем безобразии. Вы пришли, потому что вас много. Спасибо вам за это большое. А что касается фразы, которую произнесла Дина, то она была написана очень-очень давно. Эта книжка вышла в 1974 году, как раз до того момента, когда я написал первую рок-оперу «Звезда и смерть».
И надо сказать, что вот с этого момента я начал есть вот те самые препятствия, о которых я говорил, что у меня их не было. Но дело в том, что препятствий действительно не было. в начале ну формально я учился в центральной музыкальной школе потом сразу поступил в консерваторию потом сразу в аспирантуру потом преподавал в аспирантуру в консерватории преподавал и вроде бы все шло очень гладко но как раз эта гладкость то мне и не понравилось и меня напугал мой учитель романичка 4 который сказал что в таком молодом возрасте а мне тогда Тогда было 26 лет или 25 лет.
Преподавать рано. И вообще человек должен, композитор должен сделать нечто такое, чего не было до него. Он должен пойти на риск, должен пойти на смелый творческий поиск. И тогда я бросил преподавание, прекратил преподавание что ли истин более молодым и занялся поиском истины уже сам, но какой-то своей выстраданной истиной, а не полученной в результате просто образования консерваторского. Но, конечно, путь этот значительно сложнее, чем некий просто гладкий путь, и сложностей было много, но мы об этом поговорим дальше, я уже буду отвечать непосредственно на вопросы.
Второй голос.Ну вот как мы сделаем дальше? Прочитаем все вопросы, как Вы считаете?
Третий голос.Да, тут есть вопросы, которые повторяются или близки по теме, так что можно тут прочитать.
Второй голос.А потом их обобщить. Вообще, я вам должна сказать, что к нам на радио приходит огромное количество писем, и приблизительно вопросы, которые я сейчас читаю, они повторяются. И еще одно мне хочется сказать, что сегодняшний вечер действительно не совсем обычный, и с одной стороны. с другой стороны он очень показателен несмотря на то что сегодня нет артистов популярнейших артистов которые исполняют произведения алексея рыбникова зал вы посмотрите полон все-таки это говорит о том вот о чем я говорила в начале нашей встречи конечно это заслуга самого автора ну а чтобы побыстрее мы будем по очереди читать вопрос уважаемый алексей львович расскажите пожалуйста
Третий голос.Пожалуйста, как вы пришли в кино и над чем сейчас работаете?
Второй голос.Можно ли серьёзно относиться к творчеству самодельных композиторов?
Третий голос.Это действительно очень разные вопросы.
Второй голос.Вот. Тогда, может быть, приеду.
Третий голос.Значит, что... Да. Ну, я потом выберу порядок, в котором я буду отвечать. Известно, что русская и советская классика играют ведущую роль в мировой музыкальной культуре. Что вы можете сказать о советской эстрадной музыке и её роли в мире?
Второй голос.Каковы тенденции развития современной серьёзной и эстрадной музыки?
Третий голос.Да, и существует ли общая закономерность развития серьёзной и лёгкой музыки?
Второй голос.Считаете ли вы, что композитору необходим отдых в работе, чтобы не повторяться?
Третий голос.Да, и продолжение, которое Дина почему-то не прочитала, но я смелее ее прочитаю. Не рискуете ли вы встать на путь Пахмутова и Тухманова, я называю самых талантливых, которые в погоне за успехом повторяются, спотыкаются до поделок? Не боитесь ли вы разменять талант на успех? Второе, ваше мнение в отношении сегодня серьезной легкой музыки? Ваш любимый композитор, ваш любимый исполнитель?
Второй голос.Может быть, он такой обширный, может быть, прямо на него и ответить.
Третий голос.— Видите ли, дело в том, что отдых, конечно, необходим в работе, но останавливать вот тот экспресс, который идет, экспресс творчества, чтобы он становился на этих рельсах, нельзя. Рельсы заржавеют. И меня, в общем, об этом предупреждал и мой учитель Арам Ильич Хачатурян, что работа должна быть постоянной и не прекращаться. Не имеет права человек, который встал на этот путь, останавливать себя. Пианист не имеет права не заниматься на рояле хотя бы один день.
Гимнасты тоже не могут, они потеряют форму. И композитор тоже не может прекращать работу ни на один день. Работа, причем не обязательно, она очень разная. Может работа быть за роялем, можно сочинять музыку, можно обдумывать, Можно читать литературу, чтобы созревал какой-то замысел. Можно проводить записи, но работа должна проходить постоянно. И разменяется человек, или превратит действительно свое творчество в подделки, или этого не произойдет, это зависит прежде всего от той ответственности, которую, и как он высоко себя ценит.
Вот нужно, понимаете, вот я не могу себе позволить написать среднее что-то. Нет, я не говорю про себя именно, а вообще вот композитор, любой композитор должен поставить перед собой вот такую именно задачу, что я не могу позволить себе написать что-то спустя рукава, что-то, если мне самому это не очень нравится. Вот певцы, с теми, с которыми мне приходилось общаться некоторые, говорят, что до того момента песня не готова, пока мороз по коже не пройдет, пока не выступит слезу самого исполнителя.
Вот тогда эту песню певец может выносить на суд зрителей, слушателей. Так же у композитора, пока самого не проймет это, пока самого это не тронет, а это очень сложно, и чем дальше, тем сложнее. Нельзя это показывать другим, нельзя это, так сказать, представлять другим. И вот если мне удастся сохранить, это очень трудно, и бывают, конечно, и были, так сказать, в силу разных обстоятельств всякие срывы и те вещи, которые мне сейчас и не нравятся, не получились.
И вот если мне удастся в дальнейшем держать себя вот в такой форме, то я надеюсь, что количество работы не должно отразиться на качестве. Скажите, пожалуйста, в каком возрасте вы ощутили потребность в творчестве, почувствовали себя композитором? Ну, это очень серьезный вопрос, потому что у меня есть некое ощущение, что человек рождается уже для того, чтобы что-то сделать определенно. Один рождается для того, чтобы что-то построить, другой рождается, чтобы написать книгу, а третий рождается, чтобы стать музыкантом.
И сейчас мне кажется, что это было просто с самого начала, с момента вообще какого-то осознания мира вот этого, чем я должен заниматься. Меня начали учить. Дело в том, что я начал входить в жизнь. Я родился в 45-м году, и где-то в 52-м, 53-м началось мое обучение, я начал ходить в школу и учиться начал музыке. Что это было за время с точки зрения музыки? Тогда было очень модно и казалось необходимым, хорошим тоном всех детей обязательно учить играть на рояле.
Сейчас другая картина. Сейчас учат играть на гитаре, фигурному катанию, рояль, пианино. Сейчас немножко вышли из моды, устарели. Это кажется слишком громоздко. А тогда было еще очень модно быть лауреатом международных конкурсов, пианистов. Тогда приближалась эра конкурса Чайковского и Ивана Клиберна. И все это ажиотаж вокруг этого был не меньше, чем сейчас вокруг рок-групп и рок-музыки. И я начал заниматься музыкой в какой-то степени из-за того, что просто мама считала, что это должно быть необходимое для меня образование. Но я с самого начала начал сочинять музыку. И потом мне это мешало заниматься фортепиано, потому что я все время, играя Шопена или Рахманинова, что-нибудь не то что досочинял, но в любом случае мне хотелось каждый раз внести некую новую фактуру, что не радовало моих преподавателей по роялю.
И это была эпоха 50-х годов, когда еще было очень мощное воздействие, это возникновение стиля рок-н-ролл и возникновение рок-музыки, тогда еще в самом примитивном и, может быть, в самом горячем виде. И надо сказать, что эта музыка с момента ее возникновения оказывала на меня тоже колоссальное воздействие. То есть это было чем-то вторым, безусловно, вторым планом шло, потому что впереди было классическое, конечно, образование.
И вот так дальше и пошло. И рок-музыка, и серьезная музыка, значит, которые, я их, вначале они шли разными путями, но потом они объединились. На самом случае, вот ответ на этот вопрос, это в 7-8 лет и сразу, когда я начал заниматься музыкой, я почувствовал необходимость стать композитором.
Второй голос.Вот отдельные вопросы у Хачатуряня. Просто их несколько.
Третий голос.А наоборот, стал со мной заниматься. Я занимался его ассистентами, потом с ним занимался, и вот на протяжении, по-моему, 17 или 18 лет моя судьба была связана с этим большим композитором, с этим, в общем, великим человеком, который мне дал очень многое, который мне дал правильный взгляд на сам факт творчества, на факт творчества музыкального. Об этом я скажу несколько позже, но дело в том, что то, чем я занимаюсь и то, чем занимаются мои коллеги музыканты и композиторы, это абсолютно не исследованная область, несмотря на то, что музыковедов много, музыковеды есть, но они исходят из предпосылки, что музыка всегда существовала, она есть и все.
А сам феномен музыки, что это такое, сейчас над этим уже никто не задумывается. А между тем, с точки зрения современной науки, которая уже сейчас начинает захватывать самые тончайшие области человеческой психики, музыка остается загадкой. Потому что это искусство, которое не имеет корней в нашем реальном мире. Никаких. Оно целиком и реальное искусство. Оно целиком созданное духом и мозгом человека. И поэтому я просто поделюсь с вами своими мыслями по поводу того, что такое музыка, и, может быть, вы мне своими вопросами тоже поможете, то есть поразмышлять вместе с вами. Потому что этим, безусловно, надо заняться и с точки зрения какой-то, я не знаю, науки, сверхнауки, и понять, что это такое, для того, чтобы музыка могла развиваться дальше.
Второй голос.— Вы обратили внимание на то, что одно из первых произведений Рыбникова была сказка. Вот очень здесь есть интересные вопросы, и один, по-моему, написан детским почерком. Почему вы так часто пишете музыку к сказкам?
Третий голос.— Ну, если честно, почему, то просто потому, что судьба связала меня со студией Горького, и студия это детских, юношеских фильмов, и просто предложения были такие, заказы на детские фильмы, на сказки, и первые, так сказать, работы в этом жанре я выполнял просто, ну, потому что были такие предложения, я был молод, и предложения мне были. Кстати, тогда необходимы, и они были, так сказать, моей жизненной опорой, как, в общем, и у всех композиторов в начале творческого пути.
А потом мне это понравилось очень, потому что сказка давала невероятно широкие возможности. Сказки очень разные ведь могут быть, и потом сказка – это какой-то фундаментальный, это основной вид человеческого творчества. Она была раньше литературы, я уверен, она будет и позже литературы. Если пессимистические прогнозы по поводу того, что литература сейчас немножко умирает, но это начинается, правда, на Западе, у нас этого пока нет. Но если все-таки литература переродится в некие новые жанры, то, я думаю, все равно сказка останется.
и я вообще сказку понимая несколько шире чем сейчас у нас она понимается у нас очень много сейчас критикуются фильмы ужасов которые сейчас идут на западе со всякими вардалаками нечистой силой и которые в основном вот средний зритель вот мировой он и посещает раз эти фильмы ужасов а почему это так происходит а вы не задумались что когда он читает сказку про каще бессмертного и бабу ягу в детстве вот в пятилетнем шестилетнем возрасте это для вас тот же самый фильм ужасов Ведь там же сплошные черепа, какие-то немыслимые погони, а если в сказке «Братьев Гримм», то там вообще головы отваливаются, кровь течет рекой. Это настоящие, так сказать, ужасовики для детей. И дети воспитаны на этом, они хотят получать от искусства с детства острое ощущение, чтобы обязательно было что-то, чтобы обязательно вот в печку сажали и вот сейчас вот съедят или не съедят.
И вырастая, они продолжают к искусству подсознательно предъявлять те же самые требования. Им нужно обязательно, чтобы был Кащей бессмертный, но во взрослом возрасте это нужно удовлетворять вот этими вампирами. Я, конечно, не за эти фильмы, потому что они действительно наводят ужас, но сказка, как основа всего творчества, всего искусства, все-таки она остается. Она остается, и вот эта развлекательность искусства, которая в ней, как в кристалле выражена, меня и привлекает.
Второй голос.— Ну, конечно же, пожалуй, самое большое количество вопросов — это о рок-операх. Здесь их много, и даже вот есть такой вопрос, который, наверное, тесно переплетается.
Третий голос.Да, жанр рок-оперы. Тут вот есть вопрос, я сейчас где-то видел, сейчас посмотрел. Да, ну, отличие жанра мюзикла от рок-оперы, оперетты, классической оперы и вообще, что это такое и какие перспективы, и что это такое за вещи. И связано с тем, чем я занимаюсь. Ну я опять же начну, так сказать, немножко шире, чем этот жанр. Вот сейчас в последней литературке Гор Видал, американский писатель, в интервью, я не помню с кем сейчас, но тем не менее он говорил о том, что литература в Америке вымирает, что писатели не знают их имен, не читали их произведения.
И действительно, в общем, это по рассказу очевидцев, которые посещали эту страну и, так сказать, достоверно уже рассказывали об этом, действительно не знают, не интересуются, не читают искусство, которое преобладает. Это телевидение. Телевидение перешибает сейчас всё, и появились видеомагнитофоны, видеокассеты, когда мы практически любое нужное нам произведение, которое мы хотим посмотреть именно сейчас, можем взять, поставить в кассету и посмотреть.
Очевидно, сейчас это не очень широко распространено, но будет это распространено. И речь шла о том, что литература вообще вытесняется из области человеческой культуры, что её, в общем, не будет, она вымирает. Вы знаете что, но тут что можно сказать по этому поводу? Ведь процессы происходят независимо от нашей воли, и какие-то виды искусств рождаются, какие-то виды искусств умирают или перерождаются в что-то новое. Но то, чем, вот скажем, занимаюсь я сейчас, это не рок-оперы, это не мюзиклы, это некий другой вид искусства.
Я занимаюсь, если можно так выразиться, диско-романами, музыкальными диско-романами. То есть для меня хотелось, чтобы вот пластинка, на которой записано вот это моё произведение, оно было эквивалент книге, эквивалент литературному произведению. Но с той разницей, что сейчас, благодаря возможностям звукозаписи, которые не было у писателей, классических писателей XIX века, литературный текст получает возможность подкрепить себя музыкой.
То есть, предположим, нам нужно описать атмосферу на трех литературных страницах, атмосферу какую-то, предположим, гнетущую, мрачную, и потом ввести в эту атмосферу наших героев, а потом начинается их диалог, но чтобы эта атмосфера присутствовала. На это тратится очень много литературного таланта и сил, в то же время как при помощи музыки буквально несколькими аккордами можно сразу ввести в эту атмосферу. И действующие лица уже начнут свой диалог уже в нужной атмосфере, которую мы создали музыкой.
Также переживания героев. В литературе нужно очень подробно и долго описывать, с каким радостным возбуждением или с каким горестным чувством герой относился к тем или иным событиям. Но музыка легче передать радости, горести и всякие переживания героев. Поэтому такой стык литературы и музыки рождает, не хотелось бы, чтобы родился вот этот новый жанр, где вы должны забыть, что вы слушаете музыкальное произведение, вы должны следить за сюжетом и подключаться к переживаниям героев.
Вот это главное, что мне хотелось добиться. Но вы скажете, а тогда что экранизация, тогда кино дает такую возможность? Дает, но не совсем такую. Кино очень конкретно. Оно вам говорит, вот именно этот актер и есть Андрей Болконский, именно эта актриса и есть Наташа Ростова. А вы ее себе представляете совершенно по-другому. А когда вы слушаете пластинку, вы можете фантазировать, она сохраняет достоинство книги. Вот это безграничный фантазий, вы можете представить такую героиню, такая вам ближе.
И вы таким образом, как в литературе, занимаетесь сотворчеством, потому что когда вы читаете книгу, вы как бы сами для себя сочиняете фильм, и вы смотрите, вы как бы видите то, что там происходит. Кино отнимает у вас это, оно делает это видение режиссера, а не каждого в индивидуальности. Вот поэтому и родился вот этот жанр, мы даже не знаем, как его назвать, может быть, это музыкальный драма, может быть, это музыкальный роман, пока его называют просто оперой, рок-оперой, в котором хотелось бы сочетать достоинства вот этих видеокассет, искусства будущего, с литературой, которая, может быть, сейчас при помощи музыки и, так сказать, сможет обрести настоящие корни для своего, так сказать, какого-то дальнейшего, Не то, что дальнейшее существование, оно будет существовать и без музыки, но новую форму какую-то обрести лицо дальнейшего развития.
Часто говорят и пишут вдохновение вдохновения, есть ли оно, а если есть, то что это такое, посещало ли оно вас. Ну вот, вот наконец вопрос, дающий возможность поговорить, ну вообще, что такое музыка и как, собственно, она получается. Вот ничего нету, ничего нету, и вдруг раз, возникло какие-то звуки, и, кстати, получилась музыка. Дело в том, что эта тайна для меня очень большая. С чего начинается сочинение музыки? Ну, прежде всего, с того, что человек начинает осваивать какой-то музыкальный инструмент. И потом, как бы, из освоения технического инструмента, из-под пальцев рождается музыка.
Но, очевидно, и первая музыка так возникла. Подул человек в какую-то трубочку, какая-то, так сказать, дёрнулась струна, ему понравился этот звук, он начал искать сочетание звуков. То есть технически это объяснить достаточно просто. Сложнее объяснить другое. Вот вопрос, который, очевидно, я не знаю, кто сейчас может на него ответить. Я думаю, вы, так сказать, в общих чертах знакомы с какими-то основными музыкальными понятиями.
Мажор, минор и, будем так говорить, какое-то диссонантное уменьшенное трезвучие. Почему мажор? Вот мы берем просто, начинаем строить какое-то созвучие. Самое простейшее – мажорное трезвучие. Вот этот созвучие вызывает ощущение радости и самые положительные какие-то эмоции. Меняем всего одну ноту, опускаем ее. Совершенно другая окраска. Возникает окраска минора, печали какой-то и совершенно другого отношения к миру даже, можно если так сказать.
Меняем верхний звук, опускаем его. Возникает ощущение напряжения. То есть, меняя какие-то отдельные звуки, меняя частоту отдельных звуков с точки зрения физики, мы каким-то образом находим разные ключи к душе, какие-то разные ключи к мозгу, к подсознанию, и в нем меняем, вызываем, это самая настоящая магия. То есть мы совершенно автоматически нажимаем на кнопку, вот это кнопка печаль, это кнопка радость, это кнопка ужас.
И вот это потрясает, почему именно большая терция в основе вызывает ощущение радости, а малая терция вызывает ощущение грусти и печали. И вся остальная музыка – это не что иное, как более тонкое или более грубое сочетание этих созвучий. Причем, смотрите, если мы убираем эту пресловутую терцию, то есть второй звук, средний, Оставляем только два крайних звука. Сразу мгновенно ощущается, особенно когда это звучит не на рояле, ощущение какой-то безлюдности, возникает ощущение присутствия человеческой души в этом.
Сразу возникает какая-то строгость, суровость. И почему вот эта терция, которая находится в середине между двумя звуками, почему она сообщает душе какие-то чувства, какие-то эмоции? Это совершенно потрясающая загадка, которая, ну, нужно, я думаю, она будет разгадана на высочайшем уровне развития наукой, психологии, физики, я не знаю, когда уже, ну, сейчас уже ясно, что такое эндорфины, то есть какое-то вещество химическое, которое вызывает у нас ощущение радости, и как оно у нас возникает, там, я не знаю.
Но как это делается при помощи музыки, это совершенно непонятно. И когда сочиняешь музыку, то очень заметный контраст между тем, что у тебя выходит из-под пальцев, и просто является той самой рудой, которая необходима, когда ищешь какую-то золотую жилу. И потом вдруг получается какая-то мелодия. Вдруг, это всегда вдруг, это нельзя вычислить и специально сочинить. Вот я вот сейчас сочинил. Это всегда получается вдруг неожиданно для самого себя.
и вот это именно является очевидной минутами может быть секундами мгновениями вот этого вдохновения но перед этим обязательно надо вот работать технически надо пытаться пытаться совершать попытки попытки сочинять музыку то есть вся вот моя жизнь и творческой состоит из попыток сочинять музыку который иногда вот удается иногда а в основном не удается то есть 90 процентов того Того, что у меня получается в момент моей работы за роялем, я просто никуда, никому не показываю никогда.
Это уходит навечно, и я забываю об этом сейчас же. И только, может быть, 10, может быть, 5% того, что, мне кажется, получилось, потом входит в мою работу. Но это не исключено, что на следующий день мне это не понравится, или через месяц. Хуже, если это не нравится через два года, когда уже ничего сделать нельзя. Но, тем не менее, это остается потом. Но этого избежать нельзя. Вот, и сейчас там вот вопрос был тоже о серьезной и легкой музыке. Что это такое, серьезная и легкая музыка? Ну, это нужно, наверное, следить, проследить всю историю музыки с самого начала. Что это такое, как она развивалась, как из этих вот буквально примитивных каких-то сочетаний звуков нескольких родилось вот то богатство невероятное, которое у нас сегодня есть.
Второй голос.за трезвучие спасибо вот тут одна записка я думаю имеет смысл вне очереди у нас есть вопрос к алексею рыбникову дайте нам слово дети кто это даем пожалуйста давайте дети выходят пожалуйста
Четвёртый голос.ребята поднимайтесь как вам будет удобно или вот сюда как может вы представитесь меня зовут ира
Пятый голос.Ира Пурыжинская. Я учусь в музыкальном училище при консерватории. А это моя подружка. Меня зовут Таня Зуева. Я ученица девятого класса в московской школе. Ну а теперь мы сядем за рояль, потому что у нас подарок к вам, Алексей Львович, только такой, в форме песни. Угу. Я хотела бы сказать, что все мы, молодые особенно, ну, я думаю, что и люди более старшего возраста тоже любят ваши песни и знают их, конечно, но наиболее популярной, я считаю, и так, в общем, любимой молодежью является песня из кинофильма «Вам и не снилось». По-моему, это так. Как вам кажется?
Песня «Последняя поэма»
Шестой голос.Брошенный край Если увидеть, пытаешься издалеть Не разглядишь меня Не разглядишь меня, друг мой, прощай Я уплываю, и время несет меня с краю на край С берега к берегу сот, мили-кот, мили-друг мой, прощай Знаю, когда-нибудь с дальнего берега День ночной принесет тебе вздох Ты погляди, ты погляди Ты будь после меня В полночь забвенья на поздний окраине жизни твоей Ты погляди без отчаяния Ты погляди без отчаяния Вспыхнет и примет мне облик безвестного Случайного образа, будто случайного Это не сон, это не сон Это моя, ожидающий вечный закон Это любовь моя, это любовь моя Это еще не все, еще не все
Пятый голос.Вот, а еще у нас к вам, только это уже не подарок, а вопрос, который мы хотим задать втроем. Мои два брата, старший из них Боря, он учится в музыкальной школе, также артист камерного музыкального театра под управлением Покровского, вернее под руководством, и студент детского сада Максим. Да, вот, и вопрос, который мы зададим, будет также в песенной форме, как вы, наверное, догадались, да?
Седьмой голос.Знают, знают те ребята, с когти старого Арбата Шла собака по роялю и четыре близнеца А веселую картину про лодишку Буратино Мы сто раз смотреть готовы, от начала до конца. Знаем вашему фильму для больших детей. Любим вашему сказке даже для малышей. Очень, очень мы хотели, правда, правда в самом деле,
Шестой голос.Взрослым вас не отдавать. Взрослым вас не отдавать.
Восьмой голос.Любят-любят все ребята, пионеры октябрята, даже наши мамы и папы ваши песни распевать. Потому-то, потому-то мы хотим вопрос-вопросик, самый крошечный вопросик композитору задать. Знаем ваши мы фильмы для больших и детей, любим ваши мы сказки даже для малышей.
Шестой голос.Просим, если можно, расскажите Даже если можно, покажите Что вы пишете для нас Что вы пишете для нас Всё
Четвёртый голос.Спасибо вам громадное
Третий голос.Просто для меня это такой подарок То, что вы спели Но ответить Мы сейчас с режиссёром Ильёй Фрезом Заканчиваем работу на фильм «Карантин» где главная героиня, ей 5 лет, это музыкальный фильм, и она там будет петь песни, и вот это такой детский фильм. И еще мы с Леонидом Нечаевым, вот вы пели про Буратино и про Красную Шапочку, мы с ним сейчас делаем фильм «Звездный мальчик» по Оскару Вальду, там тоже будут песни, и, в общем, я пока не ухожу к взрослым совсем окончательно.
Но сейчас, я не знаю, может быть, мы посмотрим что-нибудь.
Второй голос.Да, ну, особенно после того, как прозвучала действительно очень популярная песня из кинофильма «Вам и не снилось», вероятно, настало время посмотреть фрагмент этого фильма. Пожалуйста.
Четвёртый голос.Да, пожалуйста. Сначала «Вам и не снилось» вспомнила. Да? «Вам и не снилось»?
Второй голос.У нас готов этот фрагмент, да?
Четвёртый голос.Шла собака в апокалипсис.
Второй голос.А? Шла собака в апокалипсис. Ну, вот желаний много. В общем-то, будет не один фрагмент и не один фильм мы сегодня вспомним. Но я так думаю, любой подготовленный фрагмент из фильмов с музыкой Алексея Рыбникова будет сейчас кстати. Пожалуйста, правда?
Голос 9.для чего он живет.
Голос 10.Это пусть настройка ищет, для чего они живут. А мы базис. Мы всех хлебом кормим. Вот их смысл.
Голос 9.Ну а женишься ты на ком?
Голос 10.На тебе.
Голос 9.Интересно. А ты у меня спросил?
Голос 10.А что с дядей пацан? Я же в армию иду. Отслужу, женюсь.
Голос 9.А если я с дядей пойду?
Голос 10.На Вале женишься, малышка. Привет.
Голос 9.Неромантичный ты человек. Просто вовлечь его в наш коллектив. Вадим Соловьев любился. И даже Прокоров из 6-го Б. И этот влюбится. Где же я его спою? На аэродроме, что ли? Зачем на аэродроме? Мы его сюда вызовем. Он не придет. А мы ему повестку из милиции пришлем. Знаешь, что там написано? А там написано, что если сам не придет, то под конвоем приведут. Я видала. Где это ты видала? У Вадима. Его папашу четыре раза присылали.
Второй голос.Ну, а теперь, я думаю, мы сделаем так, как вам удобнее. Антракт или продолжим дальше? Как вы? Продолжим, да? Тогда я опять с удовольствием приглашаю Алексея Рыбникова. За это время Алексей Львович успел прочитать много ваших записок и, кажется, серьезно подготовился.
Третий голос.В основном это записки, связанные подробно уже со звездой, с ее диско-вариантом, с ее театральным вариантом, с ее киновариантом и с оперой «Юнона и Авось», тоже диско-вариант и театральный. Я хочу зачитать одну записку такого содержания, хотя ответить сложно будет, она предполагает серьезные философские размышления, но тем не менее я прочитаю и попытаюсь что-то сказать. — Дорогой композитор, записка адресована лично вам, но если вы согласны с написанным, то зачитайте ее. Я восхищен вашей музыкой, любую вещь жду как маленького шедевра, но это чисто чувственное восприятие, а самое главное, мне кажется, в том, что, пожалуй, только вы, да еще машина времени, Высоцкий, показываете и говорите правду об инфернальности нашего бытия, зовете вверх из бездны ада и дикости.
Ваша музыка, в отличие от большинства, не носит оттенка искусства для искусства или юных на подвиг зовет и никаких забот, а выполняет единственную и главную задачу искусства, передает все доброе и человечное, что накоплено предыдущими поколениями. Детям, тем, кто вступает в жизнь не оглупляя, а заставляя задуматься, понять. Для меня лучшим вашим шедевром остается «Звезда». Я понимаю, на такое иногда не жалко и жизни, превзойти ее почти невозможно, но я хотел бы пожелать вам поменьше таких фильмов, как «Срочно», «Секретных губчика» и побольше «Звезд».
Во-первых, мне очень хочется автора этой записки познакомить с записью «Юнонная войска», потому что мне кажется, что в этом последнем сочинении для меня это следующий шаг, мне кажется, более интересный, чем первая опера. Но тут затронута вообще вопрос о роли ролика и о той громадной нагрузке, которую берет на себя человек, который что-то пишет, что-то делает. Действительно, если его произведение оказывает влияние на умы, на души, то от того, какое это будет влияние, во многом не то, что зависит от общественной психологии, но во всяком случае он участвует в воспитательном процессе и в процессе создания духовности людей.
Вот, людей. Действительно, мы живем сейчас в сложное время, и ад и дикость, о которых здесь написано, их на нашей планете сейчас достаточно, достаточно в самых разнообразных формах. И задача людей, которые пишут литературные, художественные, музыкальные произведения, задача безусловно взывать к свету и давать то положительное и светлое, если это возможно. Но для этого необходимо колоссально трудиться над собой каждый день, вы понимаете, потому что в какой-то степени, вступая на этот путь и задавшись целью нести светлое, доброе и чистое, и задавшись вот понять, что задача вообще искусства нести прекрасное, а это сейчас, кстати говоря, очень сильно оспаривается, очень сильно оспаривается, Потому что сейчас искусство, возникшее в последние несколько десятилетий, оно в основном и разрушает какое-то стройное здание человеческой души, которое должно бы быть стройным.
И поставив такую задачу перед собой, нужно прежде всего становиться самому в процессе жизни каким-то другим, не таким, как бы это очень сложно объяснить, то есть все время стремиться к познанию истины, хотя это невозможно ее познать окончательно, но это необходимо, ставить перед собой такую задачу. Истина о нашем бытие. И нельзя писать просто музыку и просто, так сказать, какие-то фильмы сейчас снимать, а их очень много.
Вот здесь упоминается фильм, который я писал музыку в последнее время, это фильм, будем так говорить, развлекательного плана, это такой типа вестерн, приключенческий фильм, в котором музыка, безусловно, играет второстепенную роль, и для меня это, естественно, не является серьезной какой-то творческой этапной работой, но тем не менее с режиссером этого фильма, Косарью, меня связывает давняя дружба, И это имеет колоссальное значение для моей творческой работы, просто дружба с режиссерами. Я говорю сейчас достаточно откровенно об этом. И если человек, с которым много лет дружба, говорит, ну давай сделаем вместе картину, то просто отказаться невозможно.
И, кроме этого, я всегда пытаюсь в фильмах, на которых я пишу музыку, опробировать, пробовать какие-то новые для себя приемы, которые потом могут войти в серьезные сочинения. Могут они войти, конечно, но что-то... Потому что практическая работа для композитора в наше время имеет огромное значение. Каждодневное, то есть постоянное столкновение с электроникой, со студиями, обстановки студийной записи имеет очень большое значение.
Но я вернусь сейчас вот к тому, о чем я говорил. И если вот я получаю такую записку, и моя задача, которую я поставил перед собой, понята и принята, и я как-то поддержан в этом, я с вами согласен. Мне, конечно, нужно сейчас думать, немножко избавляться от мешающих мне работ, которые, может быть, иногда и лишние бывают в силу обстоятельств, я вам говорил. Избавляться от всего лишнего, что мешает жизни, для того, чтобы делать то, к чему я сейчас пришел.
Путь был очень, несмотря на эту книгу, путь был очень для меня непростой. Очень непростой, потому что это были поиски. Это были поиски своего жанра и своего стиля. Но сейчас я нашел для себя этот новый жанр. И я вам сейчас расскажу подробно, как шла работа над «Звездой», как шла работа над «Авось». И, может быть, что-то будет более понятно. Верите ли вы в судьбу, если да, то довольны ли вы ею? Чем увлекаетесь, кроме музыки?
Четвёртый голос.Да.
Третий голос.Вы знаете, с судьбой вообще взаимоотношения у каждого человека весьма сложные. Дело в том, что это зависит от него самого. Либо его будет вести его судьба, предначертание какое-то, либо он сумеет вырваться из ее колеи своей судьбы. и сумеет сам овладеть ситуацией, и уже немножко влиять сам на свою судьбу, это очень сложно, влиять на свою судьбу, и требует колоссального, так сказать, усилия духовного от человека, но тем не менее возможно это.
И, в общем, мы сами, конечно, свою судьбу делаем, несмотря на то, что получаем ее, я в этом отношении придерживаюсь такого мнения, что мы получаем все-таки ее от рождения, свою судьбу, но нам дается множество вариантов, нам дается свобода. Мы получили, и мы свободны нашу жизнь пустить вниз или подниматься наверх. Это зависит от нас самих. Чем я увлекаюсь, кроме музыки? Ну, вы знаете, что сложно, это практически ничем. Вот это, наверное, когда спрашивают о хобби, действительно, наверное, это может быть оригинальный ответ очень, но практически ничем.
Я занимаюсь всем, что связано в данном случае сейчас с музыкой и вот с тем жанром, которым я сейчас занимаюсь. То есть литература, драматургия – это то, что меня сейчас очень интересует. Как вы относитесь к дискотекам? Дискотеки, я не знаю, может, я преувеличиваю их значение, но для меня это зарождение некого нового общения людей, некого нового даже театра, активного театра. То есть, когда мы приходим не в зрительный зал, вот сидеть в зрительном зале и смотреть, что происходит на сцене, а, в общем, выполняя пассивную при этом роль, а приходить в театр, в котором зрители должны, то есть не зрители, а вот люди, приходящие в театр, должны выполнять активную роль.
В данном случае они танцуют, это не серьезно, но танцуют в определенной декорированной обстановке, в определенных декорациях, то есть представляя себя уже не просто теми людьми, которые каждый день ходят по улицам, а некоторыми персонажами какого-то произведения или входя в какой-то иной несвойственный себе образ. — Это даёт колоссальную разрядку психики, и, мне кажется, это очень хорошее дело. Но я вижу дальнейшее развитие дискотеки в переобразовании в активный театр. То есть не обязательно самому двигаться, но всё происходящее в театре должно происходить со зрителями, а не с актёрами. Так будет значительно интересней.
— Потому что мы же допускаем какое-то над собой действие, когда мы приходим, скажем, в парк культуры отдыха, садимся в какие-то немыслимые вагончики и нас, так сказать, носят со страшной скоростью, все визжат, кричат и допускают какое-то насилие над собой. Но, тем не менее, почему-то всем очень нравятся вот эти аттракционы. Почему мы не можем это внести в театр, где, предположим, зрители позволили бы что-то с собой сделать при глобофонической музыке, где звук будет не стереофонический, а идти из всех точек, и пространство музыкальное будет соответственное, и декорации могут быть.
И именно, то есть обстановка, которая попадает в зритель, она вот это будет смесь какой-то дискотеки, то есть сам зритель уже находится в атмосфере, и в то же время театр, потому что будет разворачиваться сюжет, какие-то события, которые происходили бы непосредственно со зрителями. Но это, конечно, пока, так сказать, мечта такая моя, я не знаю, попытки вообще такие, мне кажется, в разных формах делались, но вот такой театр бы придумать, было бы для меня интересно.
Второй голос.— Здесь очень много записок. Авторы просят вас что-нибудь исполнить. В основном фрагменты из рук опер просят.
Третий голос.— Да. Я могу сейчас сыграть, но проиллюстрировать заодно сам процесс создания, как создался вот этот жанр, о котором я говорил, литературно-музыкального или музыкально-литературного произведения. где музыка иногда брала на себя роль, что ли, драматургического ведущего. Я буду играть и по дороге расскажу. Вот скажем, дуэт из «Звезды и смерти», дуэт Хакина и Тересы. Сцена на корабле. Была в пьесе написана сцена на корабле «Всё замечательно, любовь», в самом разгаре «Любви» звучит тема звезды, Тереса превращается в звезду, и апофеоз «Любви» «Всё замечательно».
Но это выглядело бы приблизительно в музыке, если бы сочинить прямо по тому либретто, который мне было предложено Вот так идет любовный дуэт Но, понимаете, есть такой закон в искусстве, что прекрасные какие-то кульминации должны рождаться только после преодоления Только после преодоления чего-то чуждого, инороднего, после преодоления какого-то страдания даже И вот когда в момент кульминации она обрывается, и возникает смерть Пришла пора, я погреюсь возле вашего костра Только слов не надо, все слова старые Берегите силы для другой игры Матушка природы, добрая душа Безвозменно нищим дарит малыша Пользуйтесь природой, делайте детей Сыпьте их в копилку будущих смертей.
было очень много когда чисто законы чисто музыкальной формы вели за собой драматургии и это наверное являлась одним из самых что ли главных основополагающих моментов в создании вот такого жанра синтетического ну если еще сыграть я могу вспомнить как для юнона и авось Роман «Ты меня на рассвете разбудишь», как он, собственно, был написан, как он получился, ко мне пришел Захаров, и мы вместе с ним обсуждали, сидели, значит, как будет у нас развиваться действие, как у нас будет строиться тоже, так сказать, драматургия, в частности, первая сцена.
И были стихи Вознесенского, которые написаны были раньше, это сага его «Ты меня на рассвете разбудишь». я ему сыграл вот это и мне это пока показался чем-то очень уж совсем таким простым но как будто это вообще всю жизнь существовало он год вот вот это замечательно вот это гениально если ты да сочинишь еще там делать две фразы будет вообще замечательно и в общем вот так и спою этот романс потом я вы действительно и сам как-то полюбил очень и понял что вот вопроса вдохновение опять это в совершенно непредсказуемо это может можно просто сесть иногда и сыграть она вдруг получится потом сам удивляешься как это может тем более что я вам скажу что сочинить простую мелодию сделал на двух трех гармониях значительно сложнее чем даже сделать сложное симфоническое построение обладая определенной техникой может сделать любой человек имеющий образование сочинить мелодию значительно сложнее это конечно всегда подарок и для композитора самого разбудишь проводить не будто я вы никогда не забудешь ты меня никогда не Заслонивши тебя от простуды, я подумаю, Боже Всевышний, я тебя никогда не забуду.
И уже никогда слезятся от ветра безнадежные карие вишни, возвращаться плохая премия, качнутся бессмысленной высью парафраз залетевших отсюда. Да, тут есть вопрос, ну нет, о звезде и об авозе я расскажу, но тут все время Дина записки дает, которые меня отвлекают от главных тем. Как я отношусь к творчеству композиторов, моих современников и моих коллег? Вопрос в том, что все выступления сегодня говорят о мощнейшем безобразии.
всегда есть чему-то, он может научиться. И меня всегда очень радуют какие-то успехи моих коллег. И если это по-настоящему серьезный успех, это талантливое произведение, оно меня просто заражает, мне самому хочется написать еще лучше. То есть возбуждает какие-то чувства соперничества, конкуренции, которые очень полезны, я считаю. Очень полезны. Мне очень, вот здесь было в записке упоминается имя Пахмутова и Тухманова, и я отношусь к их творчеству, так сказать, с огромным уважением, но единственное, что могут быть, конечно, я не знаю, сейчас разные мнения по поводу последних произведений Тухманова, но этот человек ищет, безусловно, сейчас, и то, что он не удовлетворяется уже проторенными дорогами, с которыми он сам шел, с таким так сказать триумфом он этим удовлетворяется он сейчас ищет чего-то нового и если это не сразу всем нравится или вообще не так стать не нравится ли мне не нужно так уж его может быть и осуждать как я слышал некоторые так стать вот были такие мне нравится то что он делает это очень талантливый человек мне очень нравится артемьев я человек который просто нас был пионером
электронной музыки он самоотверженно этим занимался до артем это пионер наш электронной музыки когда сейчас то она стала ну синтезаторы электрон и принцип электроник в каждом ресторане практически сейчас есть уже а ведь было время в общем когда это и это не говорит о том что электронная музыка нечто Это, так сказать, несерьезное. Просто сейчас это разменяли и стали использовать уже, так сказать, везде. Но, в принципе, вообще электронная музыка – это безумно интересная область.
Интересная и опасная область для творчества. Почему я могу вам сказать? Потому что уж больно заразительно и великолепно то, что делают сами синтезаторы. Очень громадная опасность попасть под их влияние, то есть потерять свою волю творческую. Они навязывают структуру произведения, они навязывают форму, они навязывают даже свое мышление, как-то непарадоксально, электронное мышление они навязывают. И если взять их под свой контроль, то есть наш все-таки человеческий биокомпьютер, мозг и наша душа, очевидно, все-таки сильнее пока электроники, и если взять это под свой контроль, то результаты получаются очень интересными.
Вот, в частности, у Артемьева очень много интересных работ. И вот, ну, конечно, мой коллега, так сказать, друг ближайший, это Геннадий Гладков, который, в общем, жанр мюзикла и жанр вот этого драматургической музыки у нас, начиная с бременских музыкантов, пошел, так сказать, как-то в народ, что ли, это стало популярным произведением. Очень много сделал для стыка музыки и слова Микаэл Теревердиев. У него действительно можно этому было поучиться, тому, как он обращается с текстом, как он заставлял звучать русский язык.
А ведь проблема звучания русского языка в современной музыке, это, наверное, самая была острая, и остается. Сразу вам скажу, что мне очень не нравится манера современных рок-групп советских. Пение. Почти всех, за редким исключением. Они все почему-то, где они это откопали, где они нашли, на чем они основали свою страшнейшую вибрацию и какая-то надуманность, какая-то придуманность вот этой манеры пения с какими-то подъездами, с какими-то подвываниями, чего, кстати говоря, на Западе нету совершенно.
Особенно сейчас все сведено к простому пению, естественному, органичному. Причем это страшно нивелирует, что ли, о чем человек поет. Он поет про любовь или он поет про какие-то там, я не знаю, трагические или светлые переживания. Он все поет одним и тем же, так сказать, тембром зажатого высокого голоса и одним и тем же, одной и той же манерой. Слава Богу, что сейчас уже начинают это понимать. И Павел Слободкин, руководитель «Веселых ребят», уже как-то мы с ним недавно обсуждали этот вопрос.
Просто он говорит, все, я уже больше это слушать не могу, ни у своих веселых ребят, нигде надо что-то сейчас делать для того, чтобы по-человечески, наконец, зазвучало язык, слово и мысль в современном пении. Я не говорю, что в рок-пении, пожалуйста, может быть, дело не в стиле, но манера пения должна быть нами сейчас, во всяком случае, расширена, так сказать, понятие манера.
Второй голос.У нас уже получается диалог. Вот автор этой записки.
Третий голос.Так, товарищ Рыбников, вы предсказываете большое будущее дискотеки. Пусть будет так, но необходима мелодия, ее нет. Есть только ритм. Прошу вас вдохнуть, что в диске мелодии музыкальные волнующие. А я про что говорил? Я говорил о том, что дискотека как форма развлечения людей, особенно молодых людей, и она сейчас сводится только к танцам. А будущее дискотеки я предсказывал именно той, которая должна сливаться с другими и более глубокими видами искусства, в том числе с более глубокой музыкой, наделенной мелодией.
А что касается мелодии, вы абсолютно правы. В общем, сейчас к этому пришли самый острый дефицит. Это, не знаю, это валюта, золото, бриллианты, это мелодия, потому что научились сейчас делать все. Понимаете, в области серьезной музыки, мне говорят, почему сейчас молодежь не слушает, вот был вопрос, почему молодежь не слушает сейчас классическую, наверное, не классическую, имеется в виду, а ту музыку, которая сейчас считается симфонической, серьезной музыкой.
наверное потому что ушла из нее мелодия и какая-то ее вот то что составляло суть музыки прошлого века вот ее действительно какая-то волнующие трепетное воздействие на душу человека что это стало в какой-то степени полигоном для разработки каких-то новых формальных идей каких-то идей конструктивных композиторских они очень увлекательны но к сожалению в последнее время стало очевидно что они в основном увлекательны для самих композиторов которые создают и для некоторых людей которые могут оценить эту конструкцию а людям в основном они ждут от музыки совершенно другого и в основной своей массе и если мы вспомним для чего музыка вообще это искусство профессиональная музыка вот такое искусство достаточно молодой вот наша европейская музыка которую мы сейчас обладаем, которую мы сейчас слушаем и от которой так или иначе отталкиваемся.
Это молодое искусство, несколько сотен лет. До этого была народная музыка, до этого была религиозная музыка, и только лишь. А профессиональное возникло сейчас. И вот музыкальное искусство было для того и создано, чтобы воздействовать непосредственно на душу. Ни одно так искусство не может воздействовать. Оно именно вот сверхъестественно, что ли. Оно не то, что, так сказать, сверхъестественно, но это именно не искусство, не имеющее, может быть, в себе корней, действительно, в реальном мире таких вот корней.
Это искусство, это чистый плод душевной работы, душевной жизни человека. И как высшее, конечно, проявление – это мелодия. тоже загадка мелодия также как я вам говорил гармония минор мажор и уменьшенная который кстати в средние века вот эту мишон 3 звучит с дьявольским 3 звучим она была запрещена просто его им нельзя было пользоваться инквизиция это понимала что вот такое воздействие такой символ именно созвучие музыкальных мелодии это тоже загадка попробуйте любую мелодию сыграть чуть чуть в другом ритме изменить и длительности изменить хотя бы один интервал мелодия рассыпется Она никого волновать не будет.
Она не вызовет ни у кого ни ностальгии, ни слез, ни радости. Ничего не вызовет. И только скомпонованная точно по ритмическим и звуковысотным своим параметрам, она является именно той самой мелодией, которая остаётся, запоминается и всё. И математический закон здесь бессильный. Нельзя сказать, что вот мелодия, сочинённая по таким законам, будет волновать, а по таким не будет. Это тоже всё вслепую, в общем, вслепую всё находится.
И то, что нет мелодии сейчас, как вот здесь, есть такое мнение, особенно у пожилых людей, что сейчас вот как-то упор сделан не на мелодическую музыку. Но это говорит, может быть, о кризисе, но, так сказать, необходимость того, чтобы она сейчас снова возникала, и она возникает. Кстати говоря, в электронике сейчас. Электроника вдруг вернулась, начиная с Жан-Мишель Жара и других, возникло множество ему, кстати, подражателей, вдруг к сентиментальной какой-то мелодии, такой романтического плана, правда, облеченной в электронные одежды.
Но именно это волнует в музыке современной электронной каким-то очень простым мелодиям. Ну, это и называлось произведение Жан-Мишель Жара, как «Глоток воздуха». Это действительно был глоток воздуха, когда человек уже задыхается. Ритм должен присутствовать в музыке, но не только ритм, безусловно. И ритм, кстати говоря, легче оперировать музыканту. Ритм, он существует, найди ритм, и вроде уже интересно слушается. Мелодию найти значительно сложнее.
Ну, уже время немножко у нас затянулось, уже, наверное, тяжело просто сидеть. Я расскажу все-таки о звезде и об авось, а то мне вот Дина все время мешала, но сейчас я это все-таки сделаю. Значит, снят фильм «Звезда и смерть» Хакина Мурьета. Он сдан недавно. И, в общем, очень хорошо принят и на студии Горького, и в Госкомитете кинематографии. И при обсуждении все говорили, что боялись, что это будет. У нас в кино никогда не снимали рок-опер или вот что-то в таком духе. И не знали, что из этого получится.
И, в общем, все остались довольны, и, так сказать, коллеги Грамматикова, и все. Ну, слава Богу, что так получилось, но мне на будущее, конечно, я вам хочу сказать, что все-таки работа над музыкальным фильмом должна строиться немножечко иначе, чем было здесь. Здесь все-таки у нас производство не приспособлено для того, чтобы делать музыкальные картины, которые требуют тщательнейшей подготовки, именно тщательного подготовительного периода и только потом съемок.
И во многом здесь то, что все-таки получилось, во многом было, конечно, везение, вот та самая судьба, о которой говорили. Потому что столько раз было на грани того, что вообще не получится, и в отчаянии был, так сказать, и грамматик. В основном технические сложности. Технические сложности были невероятные. Несинхронность фонограммы с изображением. То есть поют у меня те же самые певцы, что на пластинке. Трофимов, Рождественская, Феликс Иванов.
А играют Андрей Харитонов, Хакина, и Алена Беляк, студентка театрального училища. Она играет Тересу. ансамбль интеграл там снялся в роли вот рейнджеров там они называются просто враги хоккей на и пожалуйста он первый раз когда у нас ансамбль певцы из вокально-инструментального ансамбля играет драматические роли то есть снимаются снимались тогда это много но они играют роли в костюмах и на сказать очень здорово и снимались еще так с этим ряд музыкантов и надо сказать что что выделяются, когда музыканты, должны в музыкальных фильмах сниматься музыканты, то есть люди, которые не просто актеры, даже чувствующие музыку, а непосредственно музыканты.
И вот сложностей было много, снималось все под фонограмму, и на натуре услышать фонограмму и точно в нее синхронно попасть, потому что первый раз, когда посмотрели материал, все не синхронно, значит методика какая-то была не та. И вот эту методику искали вслепую практически. И съемки производились в очень короткий срок, потому что планом не предусмотрен у нас более длительный был. Значит, начали, по-моему, где-то в начале мая и закончилось все в середине августа. И сняли очень быстро.
и в общем у меня такое ощущение что вот сколько могли бы еще сделать там в этой картине все время остается вот то что получилось замечательно но если будем еще делать музыкальный фильм нужно будет это сделать еще то есть учесть все то что мы не полагаться уже на случай на на судьбу сделать сделать это что-либо более тщательно и технически выверенно. Но, конечно, у грамматиков человек, который чувствует музыку прекрасно, чувствует пластику.
Он сам был актёром музыкального театра в дни своей ранней юности, и сам, кстати, двигался под музыку, и, в общем, играет сам, и, в общем, прекрасно чувствует её. Это очень важно для съемок такого фильма. И таким образом, это третье воплощение звезды после театра и пластинки. В театре вот сегодня вечером идет спектакль, но надо сказать, что за 6 лет, конечно, это срок очень серьезный для того, чтобы спектакль без изменений шел в течение такого длительного срока.
Но просто актеры уже не могут, я сам понимаю, когда в 600-ый раз, там нужно или в 500-ый, я не знаю сколько раз, очень много раз прошло, нужно это, кстати, делать одно и то же. Мы сейчас работаем над обновлением этого спектакля, убираем из него фонограммы, которые там звучали. Дело в том, что Юна на авось идёт целиком, за исключением двух маленьких фрагментов по три минутки, она идёт целиком живьём. А в «Звезде» было очень много фонограмм.
Вот сейчас мы эти все фонограммы уберём, рок-ателье будет играть всё живьём, и новые декорации будут, новые костюмы, я думаю, всё дело пойдёт веселее сейчас. Потому что я уже просто в театре давно не хожу, потому что меня, честно говоря, расстраивает немножко состояние спектакля, и хочется, чтобы было что-то новое.
Четвёртый голос.Ну, вот, дай Бог, это всё произойдёт.
Третий голос.Вот, а что касается Юнона и Авось, вот последнее моё сочинение, в которое действительно я вложил, ну, я не знаю, на тот период, когда я писал, и практически всё, что было во мне, я туда и вложил. История такая. Затеяли мы всё это с Захаровым и пригласили Вознесенского Андрея в театр, он посмотрел «Звезду». И мы предложили ему сотрудничество, чтобы он какую-то тему, может быть, свою предложил У меня уже был материал музыкальный Материал музыкальный, связанный с освоением русской хоровой музыки духовной Но это отдельная тема для разговора Для меня эта вся музыка очень, так сказать, дорога И я считаю, что сейчас необходимо ее снова и снова заставлять звучать И творчески развивать, опираться на нее потому что это действительно настоящий глубокий музыкальный пласт вознесенский в чем у нас было ряд тем не сейчас не буду не говорить который мы предлагали вознесенскому их и тут меня очень-очень андрей андреевич порадовал и мне было с ним очень очень интересно работать потому что он писал он Он шел за музыкой в некоторых случаях и писал, в частности, там вот песня про шиповник и главная песня моряков «Авось» написана на музыку.
Тоже, так сказать, он почувствовал это, почувствовал музыкальность, и все мои вот даже капризы какие-то музыкальные необъяснимые другому, так сказать, может быть, какому-то автору либретто или поэту. Вот я ему говорю, ну мне здесь нужно вот это вот по зарез и все, хотя по драматургии, в общем, это по логике это не нужно, но по музыке это нужно. И он, так сказать, шел навстречу и, так сказать, делал даже, ну так сказать, там и вставки, удлинения какие-то, иногда и сокращали мы много. В общем, работа шла именно в тесном контакте, в синтезе.
У меня была адская совершенно сложная задача заставить стихи Вознесенского звучать в пении. Причем стихи не написанные, как он пишет песни, стихи для песен, как это у Паулса или у Пугачевой, а он просто на его стихи. Потому что в авось вошли многие его стихи и ранее написанные не для этого произведения, а вообще. сколько вариантов тут было перепробовано это даже так стать не перечислишь и стилей и всего и стилей и способов сочетания музыки с текстом и экспериментальным образом то есть записывалась на магнитофон я сам пел потом мы слушали слушается это или нет не слушалась не слушалась десятки вариантов просто не слушались текст не доходил мелодия предположим хорошо звучит но текст при при этом не читается, я не понимаю, о чем поет.
Нужно было найти такой синтез, чтобы было понятно, про что поет, и донести эмоцию, и в то же время музыка не погибла бы под текстом. Есть род музыки, где просто идет аккомпанемент, шансоны такие, и доносится текст. Это тоже не годилось. Ну, в общем, работа была очень, так сказать, тяжелой, мучительной. И в 79-м году она была закончена. Но к этому времени у Захарова были другие планы совершенно, оказались. И он как-то вроде бы уже и не собирался ставить это произведение в театре. А оно было закончено, у меня уже записана пленка в моем исполнении, и мне не терпелось его поскорее, так сказать, услышать и записать, и в общем как-то уже в законченном виде.
Я пришел на ферму «Мелодия», и там тогда работала Евгения Тимофеевна Лозинская, я ее имя сейчас не могу не упомянуть, потому что именно она, как-то благодаря ее усилиям и какому-то, что она поверила в это дело, и была записана эта пластинка, и показала это произведение. Ну, получил разрешение на запись, и это произведение приняли, и мы начали его записывать в мелодии. Писали мы в 79-80-й год. В 80-м году оно было закончено на мелодии.
Тут Захаров как-то за эти два года созрел для того, чтобы ставить авось. И началась постановка в начале 81-го года, уже после того, как запись была готова. Но тут запись, так сказать, там по разным причинам, сейчас не хочется об этом вспоминать Но получилось так, что, короче говоря, пластинка выйдет только вот сейчас в январе-феврале 83-го года То есть двухлетний срок для этого произведения оказался необходимым для того, чтобы как-то оно осуществлялось Но может быть это ничего, каждое произведение ждет своего времени Вот песня «Вам и не снилось» ждала 10 лет. Она была написана 10 лет назад. И тогда была исполнена и никем не замечена, и, в общем, никто не обратил на нее внимания. Вот. И я думаю, что если «Звезду и смерть» снять в кино 5 лет назад, может быть, и, не знаю, у нас тоже что-то не получилось бы.
Очевидно, в общем, произведение само знает, когда ему появляться и публиковаться, и, так сказать, возникать в сознании людей. Вот сейчас такое время наступило, и сейчас после премьеры в театре уже вот диск выйдет, надеюсь, в январе-феврале. В любом случае, мы уже переписали на диск, матрица готова, сейчас оформление, и вот-вот она, значит, появится.
Второй голос.Да, ну, наверное, на вопросы, касающиеся рукопер, отвечено достаточно подробно. В общем-то остался только один вопрос, который встречался в нескольких записках. Как вы относитесь к славе?
Третий голос.Славу нужно по каким-то признакам, очевидно, узнавать. Вот актеры, с которыми я иногда ездил, всякие командировки, у них действительно слава, потому что их в лицо все знают. Как-то там и кассирши билеты выдают в кассе вне очереди, и все. все. А композиторов как-то редко знают в лицо, поэтому так, чтобы узнавали где-то на улицах или, так сказать, это давало мне какие-то преимущества, у меня этого нету. А Славу, очевидно, по письмам те, которые доходят до меня.
Вот это, письма бывают поразительные, я, к сожалению, не додумался взять с собой некоторые письма. И я чувствую там не Славу совсем, может быть, в таком ее понимании, что ли, внешнем. А совсем другое, что то, что надеешься сделать, и то, что надеешься, что тебя поймут, вернее, даже не надеешься. Дело в том, что каждый творческий человек, когда создает произведение, испытывает жесточайшую неуверенность в том, что он делает. Потому что нет такого...
То есть это всегда борьба бездарного с гениальным. Это тоже Хачатурян говорил мне. Что такое творчество? Сразу говорят, приучись к тому, что это борьба бездарного с гениальным. И когда вначале возникает, сам ты не понимаешь, что это возникло, бездарное или талантливое. И вот эта неуверенность, это поиски какие-то, поиски неуверенные, и когда даже уже находишь, потом начинаешь разочаровываться. Вот думаешь, вот три года назад написал какую-то вещь, а сейчас она не нравится, наверное, вот зря, наверное, не нужно было это.
И все время вот это мучение, мучительность этого всегда, сомнение, сомнение в том, что ты сделал. И когда получаешь подтверждение в письмах, в какой-то реакции, кто-то насвистывает твои мелодии, кому-то они запоминаются, это подтверждение тому, что в каких-то случаях удается действительно сделать что-то хорошее. И это поддержка, прежде всего, колоссальная поддержка и, ну что ли, вдохновляющий какой-то момент для того, чтобы дальше что-то делать.
Хотя дальше все равно будет та же неуверенность, и тоже именно только такое творчество и бывает.
Второй голос.Ну, будем надеяться, что сегодняшний вечер будет действительно поддержкой композитора Алексея Рыбникова. И он сейчас уже подходит к концу. Вам осталось посмотреть несколько небольших фрагментов из нового кинофильма «Сказки старого Арбата». Я хочу поблагодарить всех вас, уважаемые товарищи, за интересные записки, в общем, за ваше умение слушать. Так слушать можно только очень интересуясь чем-то. И, конечно, вас, Алексей Львович, за участие в нашей сегодняшней встрече.
Я думаю, что сегодня для всех стало очевидно, что Алексей Рыбников не только талантливый, интересный композитор, но и не менее интересный собеседник. Спасибо вам большое.
Третий голос.Единственное, что я хочу сказать, спасибо большое. Спасибо большое. Сказать, что... Это нужно было сказать с самого начала, что мы планировали сегодняшний вечер немножко по-другому, и мне бы хотелось такую встречу делать по-другому. Хотелось бы делать с участием ансамбля, с участием моих певцов, любимых актеров. Но, к сожалению, вот сегодня звезда идет в Ленкоме. Вот организации вот этого сегодня не получилось. Сегодня пришлось вот мне отвечать на ваши вопросы.
Спасибо большое.