Первый голос.Дорогие друзья, сегодня день города, проявившего образцы мужества и героизма в борьбе за свободу и демократию против черных сил реакции. Сегодня и день памяти поэтессы Иваны Цветаевой. Сегодня 50 лет со дня ее гибели. При большой поддержке Моссовета и мэрии Москвы мы открываем на этом доме мемориальную доску. В доме по инициативе председателя Советского фонда культуры академика Дмитрия Сергеевича Ликачева на средства народные, на средства собранные Советским фондом культуры мы будем в этом доме открывать музей Марины Ивановны Цветаевны.
К участникам этого события с письмом обратился Дмитрий Сергеевич Лихачев. Я хочу зачитать это письмо. 50 лет назад трагически ушла из жизни Марина Ивановна Цвета. В память о ней на доме, в котором она прожила 8 лет, открывается мемориальная доска. Этот дом, ее дом, в ее Москве был спасен благодаря заботам общественности и героическим усилиям Надежды Ивановны Катаевой-Лыткиной, все годы боровшейся за его сохранение. Творчество Марины Ивановны Цветаевой теперь широко известно в нашей стране Уже трудно представить, что-то не так давно ее книги были здесь под запрет В последние годы вышло много книг Цветаевой и книг о ней Впереди глубинные познания творчества, осознание ее места в истории культуры нашей и мировой Марина Цветаева. Это сплетение многих явлений в нашей истории. За этим именем судьба трех поколений Цветаевской семьи, семьи исконно русских интеллигентов, оставивших нам всемирно известный музей, музей изящных искусств, свои произведения, свое высокое понимание служения Родине.
В трагической судьбе Марины Цветаевой, в трагедии ее поколения, русской культурой Серебряного века, литература русского зарубежья. Этот дом, в котором Марина Цветаева состоялась как поэт, прозаик, драматург, видится мне, как центр культуры 10-30-х годов 20-го века, прежде всего нашей гонимой культуры, которую мы еще мало знаем.
Второй голос.Советский фонд культуры выступил инициатором создания музея Марина Цветаевой в Москве, выделил для этой цели 2,5 миллиона рублей и впредь будет постоянно помогать этому новому уникальному культурному центру Москвы. Будем надеяться, что этот музей, создаваемый в столь сложное для нас время, станет новым явлением в многострадальной культуре нашей страны. Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев. Я полностью не буду читать, но есть и обращение Дмитрия Сергеевича Лихачева персонально к Надежде Ивановне Катаевой-Лыбкину.
Я прочту буквально три фразы из этого обращения, теплого, сердечного. Звучат такие слова из уст Дмитрия Сергеевича. Отныне и навсегда существование Дома-музея будет связано не только с именем Марины Ивановны Цветаевой, но и с вашим именем, Надежда Ивановна. Пока существуют такие люди, как вы, будет существовать культура. Поздравляю вас и всех присутствующих, и самих нас со знаменательным событием в истории нашей культуры.
Нам представляется, что право, почетное право, открыть мемориальную доску и это сделать, и символика в этом огромная.
Первый голос.Мы хотели попросить это сделать Анастасии Ивановне Цветаеву и Надежде Ивановне Катаевой.
Второй голос.Анастасия Ивановна символически участка.
Первый голос.Хотел обратиться и обращается Анастасия Ивановна Цветаева. Дорогие товарищи, сегодня мы должны прежде всего благодарить того удивительного человека, который в течение 37 лет старался над тем, что сегодня наконец получил блестящий итог. Надежда Ивановна Катая Улыбкина. Ей помогали в этом много лет назад Павел Антокольский, Илья Оренбург, Константин Симонов, Сергей Наробчатов, Роберт Рождественский.
Второй голос.За этим прошли десятки лет.
Первый голос.И прошло много ее здоровья.
Второй голос.Она не щадила себя совершенно.
Первый голос.Она оставалась, когда всех выселяли, она оставалась в холодной квартире, она заболевала болезнями, которые до сих пор не прошли. Она все выдержала. Это моя первая тема. Мы должны быть прежде всего благодарны ей. Вторая моя тема по отношению к этому дому. Мы стараемся сейчас именно ее руками и ее помощником вернуть этому дому тот вид, который был вначале,
Второй голос.когда Марина была семейно счастлива,
Первый голос.Когда она старалась наполнить этот дом, любя, как и она, и муж ее Сережа Эйфрон, они молодые и счастливые наполняли этот дом стариной, которую они любили и радовались уютной необычайности этого дома. Но нельзя забывать и второй вид этого дома. Вид и годы беды, когда ей в этом доме нечем было кормить двух своих дочерей, и ей дали совет, чтобы она заявила, что этих детей бросили ей на ее парадном ходу.
Второй голос.таких брошенных детей, кто во время голода забирали кашнармейские приюты
Первый голос.и чем могли кормить этих детей там.
Второй голос.Так и пришлось расстаться своими детьми. Одна из них после тяжелой болезни выжила, ариадна,
Первый голос.другая, меньшая, несмотря на все старания, угасла около трех лет от источения. Не пришлось все это пережить в этом доме. Неизвестно, где ее муж, жив он или нет. Есть письмо к Ильяну Балошину, нашему другу, где она пишет, что сегодня 4 года, что я не знаю, жив ли Серега. Наконец тоже Илья Рудольфович ей сообщил, что он жив, кончает в Праге университет, и она двинулась с 10-летней дочерью к нему. Она покидала этот дом в это время, уже не будучи к нему привязанной, пережив весь кошмар в этом доме, всю беду.
о которой я писала уже в печати, когда я приехала сюда из Крыма в 21-м году. Дом этот был неузнаваем. Это тоже нужно не забывать, что все ей пришлось пережить. И когда через 17 лет она вернулась сюда опять-таки вслед за мужем, и тут начались ее последние беды, исчезновение ее дочери старшей, Исчезновение мужа, и трагедия ее с сыном подростком, чем все это кончилось, ее гибель, вы знаете, все это нужно помнить также, глядя на этот дом.
Давайте поблагодарим судьбу, что мы сегодня встретились, что мы могли все это вспомнить, слушать прекрасную музыку, видеть воодуженную мемориальную доску и радоваться, что еще будет открыт этот дом в том виде, в каком он был в годы ее счастья.
Второй голос.Конечно, очень помогло то, что Дмитрий Сергеевич Лихачев отдал много сил и внимания этому дому и помогал Надежде Ивановне сколько только мог с помощью фонда культуры, несмотря на то, что он очень болеет.
Первый голос.до самого позднего, он до самого конца, до самых вот этих дней оказывал все, что мог в помощи этому дому, надеясь добиться того, что сегодня произошло.
Третий голос.Спасибо вам большое всем.
Первый голос.Слово представляется члену корреспондента Академии наук, поэту-переводчику Сергею Сергеевичу Аверинцу.
Второй голос.Когда жила Марина Цветаева, было временем ослепительной вспышки русской поэзии.
Первый голос.Ее современниками были великие поэты. И все-таки ей дано было написать, может быть, самую главную строку, самую главную для нашего поколения, которую мы зажимали, как зажимают амулет, с которой мы жили. кто уцелел умрёт, кто мёртв восстанет. Мы жили с этим, мы видели, что выжившие, уцелевшие умирают по общей участи, умирают ещё до своей смерти, тихо уходят в свою смерть. Но те, кто умерли, были с нами, с нашим поколением. Кто уцелел, умрет, кто мертв, восстанет.
Строка несравненной силы, перекрывающая, по-моему, последующее стихотворение, жили с восставшими, восстававшими на наших глазах мертвыми. Мы не были бы живы без них. Сейчас все иначе. Сейчас молодые люди читают стихи не в списках, а в изданных типографским образом книгах. Вот откроется музей, слава богу, что он откроется, но что-то ведь и приходит сейчас к концу, и мы должны сказать спасибо за эти десятилетия, когда присутствие Марины Цветаевой не просто в нашей культуре, но в нашей жизни ощущалось такой остротой именно потому, что это было присутствие бездомное.
Молодые люди, как они прочтут стихи, которые помогали нам жить, которые спасали нас от удушья? Мы не можем ничего угадать за них. Сейчас мы молились о душе усопшей рабы Божьей Марины. Если мы делали это серьезно, если мы имели в виду весь смысл этого действия, не просто коммеморативного действия, каковы светские церемонии, Это значит, что мы молились о ее грехах и о своих Поэты не безгрешные люди, не святые люди Но если ни на одного грешника нельзя глядеть взглядом фарисея То с грехами поэта дело обстоит совсем иначе Совсем по-особенному. Поэт, как царь, грехи всех на нем и его грехи на всех. Мы не можем разделить наших грехов, грехов целых поколений, которые поэт не может не принять на себя и не может не дать им выражения в своем слове, потому что он поставлен быть поэтом.
а не на какое-то другое служение. И почему все же поэт на свой лад, во всех противоречиях своей жизни, во всех пропастях и безднах своей жизни, служит Богу именно как поэт? Есть ли это просто сладкая метафора, которая не имеет никакого смысла сверх того, что стихи нам нравятся, стихи это нечто возвышенное, почтенное, принадлежащее к понятию культуры. И понятие культуры было для Марина Ивановна достаточно ненавистным, как это обычно бывает для поэтов. Поэты против литературы и в некотором смысле против культуры, как ухода от вязмы, благополучного ухода от глубины бытия.
Но, или мы хотим сказать что-то более серьезное, когда мы думаем о служении поэта Богу. Я думаю, что есть некоторый смысл говорить о поэте как о грешном, единый Бог, кроме греха, служителе Бога, потому что поэт сохраняет язык, язык, тот язык, который звучит в откровении.
Второй голос.Поэзия не откровение. О, нет, поэзия очень далека от того, чтобы быть откровением.
Первый голос.Но поэзия сохраняет тот язык, которым говорит с нами откровение, которым говорит с нами Бог. Язык, который обращается к целостности человека, не отдельно к нашему рассудку, как язык науки, публицистики и так далее. Не отдельно к нашему подсознанию, как язык новоявленных магов или бог знает еще кого, но к целостному человеку. Пророки говорили таким языком, еще раз, поэт не совсем пророк, хотя Пушкин и уподобил поэта пророку, и хотя на языке римлян, но римляне были язычники, одно и то же слово означало поэта и пророка.
Но язык, которым говорит пророк, колотое, разбитое, раздробленное единство, собирать вместе силы сознания и бессознательной ночной стороны души, как выразился один немецкий романтик. Будет ли еще такая поэзия? Марина Ивановна была поэтом в очень древнем смысле этого слова. Она могла сказать, 20-го столетия он, а я до всякого столетия. И даже если мы увидим в этих словах поэтическую гиперболу и позволим себе дополнить ее какими-то коррективами, связывающими ее поэзию с ее временем, все равно за ее словами останется смысл.
Она была поэтом в очень древнем, в очень первозданном смысле этого слова. Не наступает ли сейчас этому конец? Не происходит ли дезинтеграция, распад именно языка в том его состоянии, который является общим для пророков и для поэтов? И здесь только мы можем вздохнуть и вспомнить ее же слова. А быть или нет стихам на Руси, потоки спроси, потомков спроси. Слово представляется литературу Веда, многие годы изучавшей и публиковавшей материалы Марии Ивановны Цветаевой, Анне Александровне Сакенц В этом доме Марина Цветаева прожила сперва три относительно счастливых года
Третий голос.Она писала молодые романтические стихи
Первый голос.Она радовалась жизни в меру своих возможностей А затем уступили пять трагических лет Только дом из волшебного дома превратился в трагический дом, в трущобу, слова Марины Ивановны.
Третий голос.Здесь застигло ее множество лет.
Первый голос.Затем она через 8 лет покинула этот дом навсегда. И вряд ли, когда она вернулась на родину в 1939 году, вряд ли она проходила мимо этого дома.
Третий голос.А если проходила, то навряд ли, опять же, ей было приятно. Мне хочется верить, и я думаю, мы все будем верить в то, что возродившийся, возрождающийся дом поэта вберет в себя ее великий дух, и в доме всегда будет присутствовать душа поэта, Или же, как по-современному выражается, будет ощущаться эффект присутствия Марины Цветаевой с ее великим жизнелюбием и с не менее страстным стремлением порыва от жизни ввысь, прочь. Сегодня, именно в день города, открытие доски, то есть начало от первого шага к открытию и музея, представляется особенно символически.
Первый голос.Слово представляется народному артисту СССР, председателю управления Центрального дома работников искусств Евгению Рубеновичу Симонову. Дорогие друзья, в произведении «Роза и крест» Блока есть такое четверостише. Сердце закон непреложный, радость страдания одно. Вот сегодня день, далее Блок говорит, сбудется, что суждено. Я немножко не точно цитирую, но говорю мысль.
Второй голос.Вот сегодня день, когда сбылось то, что суждено сбыться. И сегодня день радость страдания одно – непреложный закон сердца. С одной стороны, высокое и великое страдание трагического конца жизни великого русского поэта. И с другой стороны, радость, что открывается дом и являет собой именно то, что сбудется, что суждено. Мне хотелось сказать, что Марина Ивановна Цветаева, как поэт, известна всемирно, ей зачитываются.
Первый голос.Как про Заев, она тоже чрезвычайно популярна и вошла в ряд лучших деятелей нашей отечественной литературы.
Второй голос.И все-таки область театра, которой принадлежу я, Марина Цветаева еще неизведана, потому что она является собой театр будущего. Марина Цветаева продолжает традицию Пушкина, потому что все великие русские поэты отдали свою дань театру. И Пушкин, и Лермонтов, и Александр Блок, и Гумилев, и Анинский, и Кузьмин, все сочиняли пьесу. Марина Цветаева здесь находится в состоянии особом, потому что это и новая ритмика, и свежие, как весна, рифмы, и потрясающие чувства диалога, и удивительные чувства театра.
Еще театр скажет свое слово словами, музыкой и гармонией Марины Цветаевой. И в заключении. Вот здесь, совсем неподалеку, в этом доме собирались вахтанговцы третьей студии. Юрий Завадский, Павел Антокольский, Софья Галидей, Владимир Алексей. Отсюда, пользуясь словами Пушкина, пролегала тропа в Мансуровский переулок, где рождался театр Вахтангова. И вот это родство с Вахтанговским театром и с поэзией, завещанной Вахтанговым, конечно, говорит о Цветаевой как о человеке родственном Вахтангову по пониманию мироздания, божественному пониманию мироздания, потому что Вахтангов, конечно, был толстовцем.
И в заключении мне хочется сказать, вот здесь совсем неподалеку Щукинская школа. Я там имею честь преподавать и принимать экзамены. И вот сегодня, когда приходят молодые люди, а и бывает так, что конкурс 3000, читают либо Бориса Леонидовича Пастернака, либо Марии Ивановны Цветаевны. Я уже спрашиваю, кого вы будете читать? Бориса Леонидовича и Марии Ивановны? А и того, и другого. Это поразительно. Читают и читают, читают. Простые люди из далеких деревень, интеллигентные ребята, москвичи, не москвичи, выходят так, как будто вместе с вами отвечают этот праздник.
И завтра экзамен, и вот здесь, рядом с открывшимся музеем Цветаевой, будут читать произведения Марии Ивановны, в чем я абсолютно уверен. И в заключении. Открылся давно музей, основанный Иваном Цветаевым. Мне кажется, что великий Пушкин не рассердится, а обрадуется, если музей будет называться музеем Ивана Цветаева.
Третий голос.И усмехнется своей чудотворной улыбкой великий русский писатель Писемский
Второй голос.Если эта улица будет называться, как ей положено, Борисоглеб Ибо сбывается, что суждено, и будут в Москве расцветать два музея Отца и дочери Ивана Цветаевой и Марины Цветаевой Слово представляется ученому словисту из университета Дэвис, штата Калифорния
Первый голос.господину Фреду Чопу. Пожалуйста. Дорогие друзья, я очень рад сегодня передать вам привет
Второй голос.от словистов, преподавателей русской литературы, аспирантов и студентов
Первый голос.Соединенных Штатов.
Второй голос.Уверяю вас, что не только
Первый голос.в Калакорне, где я живу, но в Нью-Йорке,
Второй голос.в Техасе, в Мичигане
Первый голос.мы читаем И уважаем и любим Марину Цветаеву Благодарю Вас и особенно Я хочу благодарить Надежды Барановой За все, что она делала Для сохранения памяти Этого великого поэта Спасибо вам
Второй голос.Евгений Владимирович выступая
Первый голос.Упоминал Пастернака И Цветаева вместе Я с удовольствием представляю Слово Евгению Борисовичу Пастернаку Так как читают стихи и Пастернака, и Цветаевой, я попробую прочесть стихотворение памяти Марины Цветаевой, Понимая, что оно относится к тем 50 годам, которые, дай Бог, прошли И которые не похожи на сегодняшний сияющий и солнечный день Хмуро тянется день непогожий, сиротливо струятся ручьи По крыльцу перед дверью прихожей И в открытые окна мои За ограду вдоль по дороге Затопляет общественный сад Развалившись, как звери в берлоге Облака в беспорядке лежат Мне в ненастье мерещится книга О земле и ее красоте.
Я рисую лесную шишигу для тебя На заглавном листе. Ах, Марина, давно уже время, Да и труд не такой уже ахти, Твой заброшенный прах В Реквиеме из Гилабуги перенести. Торжество твоего переноса Я задумывал в прошлом году Над снегами пустынного плёса, Где зимуют баркасы во льду. Мне так же трудно до сих пор Вообразить тебя умершей, Как с капидонкой медионершей Средь голодающих сестёр. Что сделать мне тебе в угоду? Дай как-нибудь об этом верь В молчании твоего ухода упрек невысказанный есть, всегда загадочны утраты, в бесплодных поисках в ответ я мучаюсь без результата, у смерти очертаний нет, тут все полуслова и тени, обмолвки и самообман, и только верой в воскресенье какой-то указатель дам.
Зима, как пышные поминки Наружу выйти из жилья Добавить к сумеркам коринки Облить вином воды кутья Пред домом яблоня в сугробе И город в снежной пелене Твое огромное надгробье Как целый год казалось мне С лицом повернута к Богу, ты тянешься к Нему с земли, как в дни, когда тебе итога еще на ней не подвели. Юбилей – день оставления, день прощения и день нового начала. Дай то Бог. Научный руководитель дома-музея поэта Марины Ивановны Цветаевой Лев Абрамович Мнухин.
Второй голос.Дорогие друзья, дань памяти Марины Ивановны Цветаевой, которая сегодня была воздана в церкви Большого Вознесения в день 50-летия со дня гибели поэта, имеет свое прямое логическое продолжение здесь, у этого дома в Борисоглевском переулке. Это потому, что с этим домом связано будущее этой памяти. Еще несколько лет назад, даже в самых своих фантастических мечтах, надежды на получение, на создание, на восстановление такого дома казались несбыточными.
И, конечно, событие сегодня замечательное и прекрасное. Но хотелось бы сказать вот о чем, что в этой атмосфере всеобщего нашего поклонения поэту, в преддверии открывающегося музея, мы не должны забывать о том, в каком состоянии вообще наша культура сейчас находится. — Многие аналогичные учреждения, музеи, архивы, библиотеки задыхаются от нехватки фонда хранилищ. Ежегодно, безвозвратно гибнет каждый 50-й памятник культуры в России.
И очень бы не хотелось, чтобы вот этот замечательный дом явился как бы символом благополучия этакого в нашей культуре. Хотелось бы, чтобы и другие музеи, другие большие поэты, писатели получили такой дом, который получаем сегодня мы вместе с вами. — И еще мне хотелось бы два слова сказать вот о чем. Будущая внутренняя жизнь дома во многом будет зависеть от того, как мы будем соотноситься с личностью и творчеством Марины Ивановны. Сумеем ли мы оглядываться на нее?
Вот простой такой пример. Вы знаете, возможно, что в этом году организовалось Мандельштамовское общество, но оно, к сожалению, не имеет своего угла в Москве. Цветаев говорила, вдруг есть действие. И вот, скажем, можно было бы рассмотреть, как поступок Цветаевский приютить Мандельштамовское общество до тех пор, пока оно не получит крышу собственную. И я думаю, что хорошие слова повторять не грех, сколь угодно. И мне хочется сказать большое человеческое спасибо тем, благодаря которому, тем, благодаря кому мы сегодня здесь находимся у этого дома.
Прежде всего, Надежда Ивановна Катаева, директору эсфири Семёна Красовского, коллективу Советского фонда культуры, без чьей энергичной помощи вряд ли мы сегодня бы с вами здесь встретились, строителям и реставраторам, и всем добровольным помощникам, которые помогают этому дому. Спасибо. Я слово представляю руководителя Международного Чеховского фонда Евгения Вениаминовича Родомысленского. Дорогие друзья, в этот день светлой печали мы скорбим, думая о том великом кресте, который выбрала себя Марина Ивановна Цветаева.
Но мы и радуемся, мы счастливы, что мы дожили до этого дня. Мы счастливы, что над Россией забрезгил свет духовного возрождения. И вот мы счастливы, что в очень скором времени откроются двери этого прекрасного дома. Этот дом как магнит будет тянуть к себе всех людей доброй воли, доброй души. они будут приносить то, что они имеют, свое тепло, свою веру, свою надежду, ну и, дай Бог, будут приносить что-то и вещественное. Имена Чехова и имя Цветаева, казалось бы, очень далеки друг от друга, но они принадлежат бесконечности, вечности.
А мы знаем уже, что в бесконечности параллельные прямые сходятся, сходятся в точке великого служения людям. И мы сейчас хотим обратиться к нашему милому домовому Надежде Ивановне Катаевой-Лыфкиной. Я хочу передать слово генеральному директору фонда Геннадию Михайловичу Заболотнику. Дорогие друзья, дорогая Надежда Ивановна, сегодня праздник, сегодня москвичи празднуют день города в необычной ситуации, но сегодня праздник, наверное, главный в культуре.
Шаг за шагом в нашей стране все-таки отвоевывается справедливость в дань культуре. И сегодня открытие этого замечательного дома, этого памятника для нас всех действительно праздник. И разрешите мне от имени молодого еще Международного Чеховского фонда, ну, вручить скромный подарок этому дому, видеомагнитофон «Филипс».
Третий голос.Пожалуйста, любите его, этот человек, который положил много-много сил.
Второй голос.Дорогие друзья, я думаю, что сегодняшние видео и фотоматериалы, которые вот здесь сегодня снимают, наверное, не забудут авторы, инициаторы всех этих съемок по одному экземпляру кассеты принести в этот дом. Не забудьте, пожалуйста. Спасибо. У нас много выступающих, а тут друг другу дают уже слово. Я хочу предоставить слово многолетнему редактору книг Анастасии Ивановны Цветаевой, Маэль Исаевны Френберг.
Третий голос.Знаменательный день. 50 лет тому назад, как мы все знаем, ушла из жизни Марина Цветаева. Но так получилось, что вот доску на ее доме мы открываем в День Москвы. Это тоже знаменательно, хотя, наверное, и так не было задумано с самого начала, потому что Москва для Марины Цветаевой это особый город, это ее город, это, так сказать, не только город ее рождения, но город, запечатленный в ее стихах, о котором она всегда говорила Ахматовой.
Второй голос.И я дарю тебе свой колокольный град.
Третий голос.Она писала в этом стихах Блоку. И когда она уехала, она уехала из этого города, но любовь к нему сохранила. Когда она вернулась, город был другой. У нее уже не было дома. Я думаю, что это действительно ее настоящий дом. в котором она пережила и радость, и горе. И поэтому это прекрасно, что здесь сегодня открывается доска. Анастасия Ивановна Светаева еще в 50-х годах, когда мы работали с ней над ее книгой, написала главу об этом доме, где она рассказывает о том, что Марина Светаева ей сказала, Она сказала, что вот это мой дом. И действительно это был ее дом в радости и в беде. С той же страстью, с которой она создавала этот дом. Она его потом разрушала. Но это ее подлинный дом, отражающий жизнь у человека в радости и в горе. Поэтому радостно, что здесь будет людей.
Но я хотела бы сказать только еще одно. В нашей стране, в которой музеям не повезло, глубоко не повезло, особенно мемориальным музеям, мы имеем очень мало подлинных мемориальных музеев. Поэтому устройство такого музея полумемориального, полуисследовательского требует огромной работы, огромного такта. Я думаю, что эти условия будут соблюдены и мы получим подлинный музей Цветаевой, научный музей. Спасибо.
Первый голос.Слово имеет поэт-публицист Владимир Леонович. Радостное событие непривычное. Я очень волнуюсь, поэтому я прочту то, что я написал, едущий сюда в метро.
Второй голос.Что бывший офицер Белой гвардии Михаил Михайлович Кожов, основавший лимнологический институт на Байкале, заявил строителям Братского моря, то есть Братской могилы пойменных лесов, следующее. Вы построите ваш УГЭС, вы, может быть, построите ваш коммунизм, но второго Байкала вам не построить. А если вы взорвете шаманский порог для скорейшего затопления братского ложа и для скорейшего рапорта о победе, я пущу себе пулю в лоб.
Герои нашего времени растворены в толпе. Я с удовольствием повторяю слова благодарности Надежде Ивановне Катаевой-Лыткиной и низко ей кланяюсь. Низкий поклон всем рабочим ангелам праведных сил. Сквозь мощные цокольные граниты московских зип-куратов, один из них на углу стоит, просвечивают почти всегда снесенные храмы. Но поднимется из хлорных вод Христос Спаситель, поднимется к радости незабвенного Петра Дмитриевича Барановского, Казанской Божьей Матери, из той земли, где коммунисты возвели сортир на месте алтаря, поднимутся памятники русским мыслителям и поэтам, великомученикам режима.
Что же мне делать слепцу и пасынку в мире, где каждый и отч, и зряч, где по анафемам, как по насыпям страсти, где насморком назван плач? Что же мне делать ребром и промыслом певчей, как провод, загар, Сибирь, по наваждениям своим, как помосту, с их невесомостью в мире гирь? Что же мне делать певцу и первенцу в мире, где наичернейший сер, где вдохновение хранят, как в термосе, с этой безмерностью в мире мер?
Третий голос.Теперь безмерность хоть как-то будет приобщена к мере в этом месте. Не надо, не надо, не надо.
Второй голос.Еще, скомкая, но с удовольствием повторяю слова Мнухина о том, что автор слов «Я буду метаться по табору улицы темной, за веткой черемухи, в черной рессорной карете, за капором снега, за вечным, за мельничным шумом» Бездомный поэт, безмогильный поэт Мандельштам найдет немножко тепла, немножко тепла и крова тоже под этим домом. Спасибо всем людям, которые пришли. Спасибо.
Третий голос.Спасибо. Петя, я вижу твое лицо всегда. Да, здесь Маша Вакумова, здесь Петя Старчик, здесь Женя Рейн, здесь Слеслав Лесневский, здесь масса людей, которых я вижу и радуюсь им. Спасибо, что пришли.
Первый голос.Здесь на выручку пришли. Я представляю слово члену президиума правления Советского фонда культуры, председателя археографической комиссии Академии наук Сигурд Отчу Шмидту.
Третий голос.Когда начинается дорога, дождь это хорошая примета. Пусть будет этот день трагической годовщины гибели великого поэта и великой мученицы
Второй голос.началом большой жизни музея, дома, культуры, новой, настоящей культуры.
Третий голос.Знаменательно, что первое подобное происходит после событий. Вот совсем рядом имевшись место, с которым хочется думать, мы начинаем новую демократическую эру, открытие дома Цветаевой. И это знаменательно. Это возвращение культуры не только по политизированному классовому признаку культуры общечеловеческой. Это возвращение культуры не только причин, так называемому соцреализму, но и великих творений Серебряного века. Это возвращение, обогащение нас культурой российской не только в пределах нашей страны, но во всем мире.
Марина Цветаева, как Иван Бунин, всегда была полна впечатлениями своей родины, писала об этом там, мечтала вернуться и всегда оставалась россиянкой. Это показатель тех изменений, которые происходят в нашем мире, и того, что давние демократические традиции, великим воплощением которых был подвиг Ивана Владимировича Цветаева, сумевшего побудить построить музей, воплощаются сейчас.
Второй голос.Что есть родители, и Надежда Ивановна, и Лев Абрамович Мухин собиравшие, люди верили, одна, что дом станет центром культуры, другой, что все, что связано с Цветаевой, нужно нашему культуре, нужно нашей культуре. Что наш великий соотечественный Дмитрий Сергеевич Лихачев немедленно откликнулся на это, как на важнейшее дело фонда культуры. Мы надеемся и думаем, что здесь, в этом районе, это будет не только центр изучения литературы начала века, но центр изучения и приарбатья, вот этой части нашего краеведения.
Арбат это особое совершенно место, где все действия войны мира, где детство Герцена, где Пушкин и Лермонтов, где символисты, где стихия Куджавы и где живут особые люди, преданные этой местности, пример того Надежды Ивановны Цветаева. И мы были в церкви, это Надежда Ивановна, Марина Ивановна Цветаева, Надежда Ивановна, это все как раз Аббатцы, правильная оговорка, мы были в церкви, где венчался Тушкин в районе при Аббате, он поехал на Аббат, напротив памятник ученикам школы, где учился, мы все проходили мимо этого дома, мы были все связаны.
И если здесь будет возрождение той культуры, о которой когда-то говорили, что Арбат это центр интеллигенции.
Первый голос.Я представляю слово кинодраматургу Владимиру Львовичу Фараджу. Позвольте мне от имени Объединения «Союз Телефильм» Центрального телевидения и творческой группы создателей фильма «Гибель Марины Цветаевой» подарить дому, тому самому Филиппсу, который был сегодня подарен, фильм, кассету с фильмом.
Третий голос.Спасибо. Боже мой, я та самая Адельсана Федерольф, которая вместе с Алей, для меня она Аля, была в тюрьме и жила 28 лет вместе. Теперь я о этой нашей жизни написала книжку. Эта книжка уже находится в производстве, и когда она выйдет, я не знаю. Так вот, с Алей мы познакомились в тюрьме, потому что Аля, после того, как она была 8 лет, 9 лет в коме, попала в положение, где в Москве жить нельзя. В такое же положение попала я. Только Аля жила в коме, а я жила на коме.
Мы попали в один год, маленький, провинциальный год Рязани, после которого мы попали в разные учреждения. Аля попала в художественное училище, где ее приняли как преподавателя, потому что в училище такого мастера еще не было. Я попала в институт педагогический, потому что только что образовали новый институт, а преподавателя английского языка не было.
Четвёртый голос.Я специалист по английскому языку, у меня были хорошие рекомендации, хотя мои документы пропали при аресте. Мы жили в Рязани, знаем все друг по другу, но не будучи знакомы. И вот был один день, когда сперва попала я в тюрьму, а потом попала Аля. Нам туда инкриминировали такой приговор, повторники. То есть нам говорили, что мы совершенно ни в чем не виноваты, но вы сами понимаете, но мы не понимаем, что вам нужно выбирать, либо ехать туда очень холодно, или туда, где очень жарко.
Слава Богу, мы попали туда, в эти минутки, где очень холодно. Это был маленький приветственный город Таруханск. В этом Таруханске я построила маленький дом. Есть снимок, в книжке она уже напечатана.
Третий голос.То есть у меня еще много снимков, которые можно дать, и я доживу до этого счастья. Книжка будет из 27 фотографий. И вот мы в этой тюрьме познакомились. Познакомиться я вам расскажу, как это было. Это было... А?
Первый голос.Все?
Третий голос.Так вот, я помню, что Аля пришла после меня.
Четвёртый голос.Она была совершенно убита происшествием, молчала и как-то ни во что не вникала. Через несколько дней была очень хорошая погода, был уже весенний месяц. Я вспомнила, что ты, Цветаева, стихи Цветаева, и совершенно нечаянно начала их говорить. И вот тут Аля, которая сидела, вдруг обернулась ко мне, посмотрела на меня совершенно новыми, сияющими глазами, глаза у нее были беспозорные, и бросилась ко мне с какой-то радостью. «Вы знаете, что вы читаете?» она мне говорила.
Первый голос.Я говорю, знаю, стихи Цветаева.
Четвёртый голос.Ведь надо вам сказать, что Светаева не печатать, ее никто не знал, это был список. А тогда она на меня как-то посмотрела и говорит, что, а вы знаете, я дочь Светаевой. Ну тут у меня земля из-под меня ушла, потому что такого я не слышала. И после этого мы жили в одной тюрьме. Альфа вчера мне рассказывала постоянно про свою юность, про свою молодость. Я знала все, что можно было рассказать и про семью, и про жизнь, и про маленького Мура. Все это я знала.
Мы очень хорошо жили, пока не пришло в голову нашему дорогому правительству, что мы еще оказались живы, а поскольку мы живы, нас можно еще раз арестовать. И нас арестовали под предлогом повтора. Нет, предлог другое слово. И тут мы попали на высоту в Данный Север. И этот Данный Север нас очаровал. Мы жили в Труханске, в прелестном местечке, с необычайно трудной жизнью, где мы с необычайной дружбой красили себе эту жизнь. Эта жизнь, это самое счастливое, что у меня есть. Хотя это была тюрьма, но это самое, что показала настоящая близость и дружба моей дорогой Али.
Али умерла в Тарусе. Я ее похоронила. Там есть памятник. Там был наш домик. Домик теперь уже нет. А могила есть. Спасибо за внимание.
Третий голос.Спасибо.
Первый голос.Дорогие друзья, Сейчас я с огромным удовольствием, думаю, что это вам доставит удовольствие, предоставлю слово инициатору, автору, хранителю, герою этого дома Надежды Ивановны Катаевой-Лыбкиной. Дорогие друзья, москвичи, гости, соотечественники, я благодарю вас всех. Человечество живо одной круговой порукой добра. Эта круговая порука, вот она здесь. И хотя мне много было горького, пройдя тернистый путь всего сумасшедшего детектива советской действительности к этому дню,
Четвёртый голос.Я хочу дать вам клятву, что дом этот будет достоин этого большого имени, что он будет замечательным, неповторимым домом, в который вы всегда придете как верные друзья. Друзья, я хочу сказать спасибо. Здесь находится Галина Константиновна Кочеткова, которая сохранила дом Ивана Владимировича Цветаева. Здесь есть Александровцы, которые хранят ее память. Здесь есть Тарусяне. Здесь все вы, которые так любите и так помогали всем нам.
Спасибо вам, спасибо, дорогие друзья. Мы клянемся, что дом Цветаевой будет настоящим домом великого поэта.
Первый голос.Дорогие друзья, все, кто хотел выступить, выступили. Нам думается, что событие большое. Сделан первый шаг. Не надо обольщаться, надо еще делать дом, искать мемориальные вещи, превращать все это в настоящий центр настоящей культуры. Мы хотели бы от имени Фонда культуры поблагодарить вас за участие в сегодняшних событиях, пожелать вам добра и счастья. Спасибо вам большое.
Четвёртый голос.Я хотела бы, мне много было горького и сейчас горько, тем, как хранили, как берегли этот дом, как его ремонтировали, но чувство благодарности и локти все равно есть. И хотя мне очень хотелось бы, чтобы следующие памятники, остальные памятники хранили и восстанавливали лучше, Лучше, я говорю большое спасибо проектировщикам, ремонтникам, реставраторам, тем, кто здесь были, поэтам, студентам, которые приходили сюда. И особенно большое спасибо, не было бы этого дома, не нашлось никого, ни Министерства культуры, ни Союза писателей, которые все хотели приспособить этот дом.
И только Советский фонд культуры делал все, чтобы он стал домом поэта. Спасибо им.
Первый голос.Спасибо, есть объявление.
Четвёртый голос.Дорогие друзья, я хочу сделать маленькое объявление, но может быть вот я совсем немножко скажу, я хотела чуть больше сказать, потому что то, о чем я хочу сказать, объявить вот может быть сам автор скажет. Дело вот в чем. Значит, вот в те дни, в те мрачные годы, когда Марина Ивановна была бездомной, не было нигде никакой доски, никогда ни в какой церкви 31-го не поминалась Марина Ивановна, то есть, может быть, кто-то родные поминали, то в доме Петра Старчика уже много-много лет собирались 150-170 человек и садились кто на доски и на лавки, кто на полу ног певца.
И он пел нам Марину Цветаеву, он пел «Лебединый стан», он пел стихи, которые вообще Марина Ивановна была мало опубликована, и мало кто ее слышал, но он передавал ее живое дыхание, ее душу, всю линию ее судьбы, трагической, трагической, и при этом он поддерживал нас, веру в то, что вот будет тот день, который настал. И вот он, это 200 с лишним стихов, это на 2-3 вечера. И сегодня вот такое вот удивительное тоже дело, что не только дом открывается, но Гнесинский зал, вот Гнесинского дома, училище, предоставил зал Петру Петровичу, чтобы он там пропел хотя бы часть вот этого своего изумительного концерта, когда в потоке замечательных, обаятельных мелодий, в которых воскресает душа Марины Ивановны, звучат ее зарисающие стихи.
И вот я только хочу закончить Тем одной из трафоевских творений Марины Ивановны 1941 года Которую тоже Петр Петрович сегодня, наверное, споет И гроба нет Разлуки нет Стол расколдован Дом разбужен Как смерть на свадебный обед Я жизнь, пришедшая на ужин Пожалуйста, все, кто принесли цветы Пожалуйста, вместе спите Которые всю жизнь действительно помогали Друзья, принесите всех, кто с цветами, пожалуйста, к зону и читайте цветы.
Второй голос.Да, конечно, Петя.
Четвёртый голос.Спасибо, Петя. Пожалуйста.