Первый голос.На меня самое очень большое впечатление произвела моя встреча с Мариной Цветаевой. Вот если вы хотите записать, там товарищ есть, да? Я могу сказать два слова о ней, очень коротко. Мне придется тут немного говорить о себе, ну, потому что это связано со временем, в котором я с ней встретилась. Это последний период ее жизни. Это был, наверное, июль, конец июля или самое начало августа, когда уже начало войны было, когда я уезжала в Чистополь, то есть я не в Чистополь, а уезжала в Елабугу в эвакуацию.
— Наша группа была последняя писательская группа, которая отправлялась туда в эвакуацию. И она была небольшая, остаточная группа. Было, наверное, 15 семей, которые уезжали туда. Борис Владимирович, значит, выхлопотал это для меня и для мамы, этот отъезд, сам он оставался в Москве, очень это были тяжёлые дни, первые дни войны, начались бомбёжки Москвы, Борис Владимирович меня провожал на пристань, мы садились там на пароход, Ну, я была, конечно, в ужасном состоянии, куда еду, расстаёмся на сколько, может быть, навсегда, очень тяжёлое было состояние, и Борис Владимирович вот в этой вот обстановке там на пристани, где бегала совершенно умученная Вера Инвер, какие-то там посылочки посылала своему внуку в Чистополь, ещё кого-то там из писателей я мельком видела, но я не реагировала на это совершенно.
Второй голос.И Борис Иванович мне говорит, с тобой на пароходе едет Марина Цветаева. Для меня это был совершенно пустой звук, в одно ухо вошло, в другое вышло, у меня было не до неё и мало интересовало.
Первый голос.пароход этот был зафрахтован большим театром хореографическим училищем вывозили детей куда-то
Второй голос.там в тыл и значит писатели там заняли тоже несколько 15 семейств уезжала небольшая была
Первый голос.группа на пароходе мы попали в одну каюту с далматовской адель марковна это мать писателя Она ехала в Чистополь, где у неё была невестка и внучка, то есть семья её сына, она ехала туда. А у нас направление было в Елабугу, так как и все остальные ехали в Елабугу. Когда мы уезжали, мне Борис Владимирович говорит, изо всех сил старайся остаться в Чистополе, потому что там большая наша колония, там у тебя много друзей, много знакомых, ты там не будешь одна, постарайся.
Второй голос.Там сейчас возглавляет вашу всю эту группу писательскую, литфондовскую, поэт Абрадович.
Первый голос.Это мой хороший знакомый, ты обратись к нему от моего имени. Ну, одним словом, изо всех сил старайся там остаться.
Второй голос.И он меня настроил на этот лад, что я в Чистополе должна остаться.
Первый голос.Там Санникова, а это близкий друг детства ещё семьи Алперсов. И у меня с ней были хорошие отношения. Ну вот я, значит, в таком настроении сажусь на пароход, пароход отплывает, мы едем, все там в слезах, все в истерике, все в тяжёлом состоянии. Через два-три дня как-то постепенно стали вылезать на палубу, отъехали от Москвы, весь пароход был в этих самых ветках, замаскирован, потому что были ведь уже тогда бомбёжки. Тут уже мы попадаем в какую-то более-менее спокойную сферу, выходим на палубы, дышим воздухом, очень жаркие дни.
Третий голос.И тут я увидала впервые Марину Цветаевой.
Первый голос.Она держалась очень замкнуто, всегда одна. Ходила по палубе, ни с кем не разговаривала, очень много курила. она небольшого роста была очень смуглая у него прямо коричневое лицо коричневые загорелые руки сама в коричневом платье в костюме было берет коричневый из-под которого седые волосы были видны здесь большая сумка такая висела коричневая и одиноко молча находила всегда по палубе с ней И был мальчик, из-за которого она, в общем, и ехала в эту самую эвакуацию.
Лет 14-15, подросток, полная противоположность по внешнему виду.
Второй голос.Светлый-светлый блондин с огромными синими глазами,
Первый голос.очень светлая кожа розовая, красивый очень мальчик был.
Второй голос.Он такой тоже был замкнутый,
Первый голос.но всё-таки он как-то общался со своими сверстниками, в этом училище были подростки, всё, там мальчики были, в общем, как-то они там разговаривали и общались. Она никогда, ни с кем, ни слова. Проходит несколько дней нашего пути, в Васильсурске, это около Нижнего Новгорода, училище это выгрузилось, Все дети, все ушли, и мы на пустом пароходе продолжали наш путь дальше, в Елабугу.
Второй голос.Удивило меня то, что ни разу, тогда я обратила на это внимание, но выводов не сделала никаких, что за время путешествия Марина Цветаева ни разу не вошла в ресторан. А там существовало, ну, можно сказать, не ресторан, а столовая.
Первый голос.Кормили, в общем, понимаете, и за очень такие подходящие скромные цены, как в столовой. Давали горячий суп, какую-то кашу горячую, детей всех кормили в обязательном порядке,
Второй голос.а мы могли за свои деньги покупать там обед лёгкий. Марина ни разу не вошла в столовую.
Первый голос.Что она ела, чем она его кормила, не знаю. Мы плыли чуть не две недели, она ни разу туда не вошла. И вот когда уже выгрузились все дети к нам в каюту, а эта Долматовская была очень общительная женщина, она всегда выходила, со всеми разговаривала, потом прибегала в каюту, нам рассказывала какие-то новости на пароходе.
Второй голос.Тут она, значит, сидит с нами и входит в нашу каюту очень весёлая литфондовская врачиха, которая ехала на работу в Чистополь, в наш интернат детский.
Первый голос.Командировку она ехала туда.
Второй голос.Она прибегает страшно весёлая, говорит, смотрите, что я купила у Марины. Ну, мы поняли, Цветаевой.
Первый голос.И показывает мотки шерсти, великолепной шерсти заграничной. Мы тогда это в глаза не видали, это была необычайная штука, необыкновенная покупка.
Второй голос.Она говорит, вот я схватила у Марины последнее, она уже всё распродала. Она распродаёт сейчас вещи, чтобы у неё хоть на первое время были какие-то деньги на новом месте, и всё.
Первый голос.Меня абсолютно ни шерсть не интересовала, ни вещи, я туда не пошла ни смотреть, ничего.
Второй голос.Но эта вот врачиха страшно оживлённо об этом вот говорила и показывала эту шерсть.
Первый голос.Когда, значит, наш пароход уже подходил к Чистополю И наша попутчица Долматовская там выходила по закону
Четвёртый голос.Она туда была и направлена
Второй голос.Я себе твердо сказала, что мы с мамой тут тоже выходим Дальше я не поеду Остальные меня спрашивают, как же вы можете
Первый голос.Ведь у нас же направление в Елабугу
Третий голос.Я говорю, ну и наплевать, что в Елабугу
Первый голос.Я остаюсь здесь, я не дальше, я не поеду. Когда мы подъехали, значит, к Чистополю, и пароход наш подошёл, всё чистопольское писательское население прибежало встречать наш пароход, ждали каких-то известий, писем, встреч с людьми из Москвы. Эта Тамара Иванова вся в слезах бежала, значит, тоже встречать пароход.
Второй голос.А я тут обратилась к этим матросам и говорю, Я говорю, ребята, ради бога, вот мои узлы, вытащите это всё, я здесь выхожу.
Первый голос.Значит, я выхожу со своими узлами и с мамочкой на пристань, бежит ко мне растерянный Обрадович, который возглавляет там писательскую организацию,
Второй голос.и говорит, куда вы? Я говорю, я сюда, дальше я не поеду. Ну как же, здесь нельзя, горсовет меня категорически запретил принимать людей. Некуда селить, нечем кормить, поезжайте дальше. Я говорю, я у вас ничего не прошу, это не запретная зона, я здесь остаюсь.
Первый голос.И, в общем, очень так решительно здесь осталась. Посмотрела, когда уже мои вещи все сгрузили, посмотрела я на пароход, на эту самую палубу, на котором вся эта наша писательская группа стояла, они на меня смотрели в слезах с завистью, что я здесь остаюсь. Им всем страшно, не хотелось ехать дальше. Дальше. Пароход отошел, мы с Долматовской, значит, пошли в гостиницу, так называемую, это, ну, в захолустье, представляете, ну, что-то в доме крестьянина, там в общежитии койки стояли, нам дали три койки, а там еще остальные были свободны, остались, куда-то надо было нам приткнуться.
У Долматовской были неважные отношения с невесткой, она к ней не пошла, осталась здесь в гостинице. И на другой же день мы стали искать какое-то жильё. Я просто ходила по каждому, понимаете, в каждый дом я заходила и просилась, задайте что-нибудь. Нигде ничего, всё переполнено.
Второй голос.Наконец какая-то женщина
Первый голос.Очень хорошая и милая
Четвёртый голос.Она жалилась
Первый голос.Она говорит, вы знаете, я своих стариков куда-то переселю
Второй голос.А вот вам этот самый закуточек отдам
Первый голос.Я была в восторге Значит, мы дня три просидели
Второй голос.В этой гостинице
Первый голос.Деньги у нас все Понимаете, на счету Какие-то крохи И вообще, что будет дальше, неизвестно Вся надежда была на узлы Что будем продавать, менять там, понимаете, никаких средств не было, и, так сказать, перспектив тоже никаких, долго я не могла задерживаться в этой гостинице, слава богу, какой-то, значит, мы конуру нашли, с мамой туда тут же переехали, Долматовская тоже где-то такой устроилась, и, в общем, начали существовать.
Прежде всего я пошла в Литфонд, но я сказала так гордо, что я ничего от них не хочу, и действительно я ничего от них не просила. Надо было устраиваться. Мама моя сразу же, её с распростёртыми объятиями приняли в местной больнице работать, а я пошла искать тоже, понимаете, куда устраиваться. И очень быстро я устроилась на Кожевиный завод, там был такой Кожевиный завод, но не работницей я, а пошла я туда в дирекцию, и сразу, значит, стала козырять театром, я говорю, вы знаете, я секретарь дирекции театра была, у меня опыт есть, я могу секретарем работать, я могу машинисткой работать, ну, в общем, меня тут же приняли.
но зарплата там очень всегда маленькая была на этих самых ну какая ты тут ты уже устроен у тебя если жильем у тебя есть работа и самое главное у тебя есть среда вот то что там была большая
Второй голос.колония писательская это то есть там семьи писателей в основном были но были и писатели
Первый голос.Что это как-то поддерживало, что ты не в безвоздушном пространстве, что тут есть люди. Постоянно я, когда освобождалась от работы, я всегда ходила туда, разговаривали мы. А я была всегда общественница в клубе писателей в Москве. И меня как общественницу знали. И меня сразу привлекли.
Второй голос.Вы знаете, мы ведь собираемся здесь свою столовую открывать.
Первый голос.Это всё имеет отношение к Марине, потому я об этом рассказываю.
Второй голос.Мы собираемся свою столовую открывать. Принимайте участие уже.
Первый голос.Конечно, обязательно.
Второй голос.Но что мы каждое в отдельности ходим,
Первый голос.собираем эти какие-то крохи, эти карточки,
Второй голос.отоваривать всё это так трудно.
Первый голос.Для себя же мы свою столовую. Это будет закрытая столовая для себя.
Второй голос.Давайте устраивать, давайте, давайте. Вот и вы входите в нашу инициативную группу, значит, нас тут 5-6 человек, будем пробиваться. Дело в том, что мы уже об этом заговорили, и Горсовет нам не разрешает. Мы у Горсовета ничего не просим. Помещение нам даёт Литфонд. А Литфонд, когда туда приехал, они детей перевезли в самом начале войны, им дали огромное помещение, ну, вроде гимназии, школы большой, там три этажа для этой дыры, это было огромное помещение, и целиком дали, так что там были у них излишки даже.
Первый голос.Нам, говорит, Литфонд даёт помещение для столовой, вот, говорит, хороший большой такой зал, из него сразу кухня, так что мы устроены, мы у горсовета ничего не просим, снабжаться будем сами, как умеем, и делать всё будем, конечно, сами.
Второй голос.я говорю конечно ну вот сейчас основное надо выявить разрешение у горсовета давайте вот этим
Первый голос.сейчас заниматься ну прекрасно теперь наш каждый день я после своей этой самой завода кожевину бегу туда чтобы повстречаться поговорить и так далее каждый день мы там встречались и разговаривать больше не делали было ничего поменять нас просто тянуло друг к другу и вот однажды вечером это был Был самый конец августа, числа 25-го, наверное.
Второй голос.Вот такая была луна на небе. Очень тёплый, прямо жаркий вечер был.
Первый голос.Вот такая луна. Светло, как днём. Мы после нашей обычной встречи возвращались домой.
Второй голос.Шли по главной улице, дошли до перекрёстка,
Первый голос.на котором мы должны проститься были и разойтись в разные стороны. А мы слышали, что только что приехала Цветаева из Елабуги устраиваться в Чистополе, что жить она в Елабуге не может.
Второй голос.Остановились мы на этом перекрёстке, разговариваем всё о своих делах.
Первый голос.Как же быть, вот что нам нужно, как нам уговорить, горсовет, какие выставить тут такие серьёзные причины. Тихо-тихо к нам подошла Марина. остановилась с нами.
Третий голос.Я говорю, вот мы разговариваем
Первый голос.о столовой. Вы знаете, хотим
Второй голос.открыть обязательно.
Первый голос.Что вы говорите?
Второй голос.Я говорю, да, будем работать сами.
Первый голос.Все будем делать всё сами. Я говорю, и полы мыть, и посуду мыть, и подавать,
Второй голос.и продукты доставать.
Первый голос.Кто на что способен.
Второй голос.И готовить всё будем сами.
Четвёртый голос.Да, это прекрасно.
Первый голос.Вы меня возьмёте? — Обязательно, конечно, и вы будете работать там. Я буду посуду мыть. Она стояла вот как-то молитвенно, она вот так держала руки, такие у неё сухие, коричневые, узловатые, натруженные. Вот помню сейчас эти её руки. Я буду посуду мыть. Сельвинская говорит, нет, ну зачем, Марина Ивановна, вам посуду мыть?
Второй голос.Вы будете в буфете. Нет, нет, нет, я с этим не справлюсь.
Первый голос.Посуду я мою очень хорошо. Я буду посуду мыть.
Второй голос.Да, вы меня возьмёте? Конечно, все желающие там будут работать,
Первый голос.потому что для всех найдётся работа. Нас стояло тут, по-моему, четверо. Вот Сельвинская, Санникова моя, я и Субботина. Четыре человека.
Четвёртый голос.Вот об этом разговаривали.
Первый голос.Я говорю, ну, вы знаете, Марина Ивановна,
Второй голос.я говорю, самый же ужас, это вот сейчас с горсоветом. Мы не можем пробиться. Я говорю, вы знаете, как говорят здесь в Чистополе,
Первый голос.я говорю, местное выражение,
Второй голос.По всяким пустякам, хоть головою в каму,
Первый голос.когда считает, что выхода нет.
Четвёртый голос.И она, да, вот это верно.
Первый голос.Головою в каму. Её схватила эта самая Санникова. Да, вот это верно, другого выхода нет. И Марина говорит, ведь выход дальше некуда, выхода больше нет. Я не могу жить в Вилабуге. Я там абсолютно одна. Ведь здесь среда, здесь есть люди, с которыми я говорю на одном языке. Я говорю, Марина Ивановна, ну что вы их слушаете?
Второй голос.Приезжайте сюда, вы же видели, как я здесь осталась. Меня же тоже в Елабугу направляли, я же не поехала. И вы приезжайте сюда и устроитесь, и вот тут столовая будет, и по-другому можно будет устроиться.
Первый голос.Тут действительно люди, но я не могу. Я говорю, ну я смогла, потом я поняла, конечно, у неё другое положение, она боялась без какого-то разрешения сюда приехать. И она приехала в этот Чистополь для того, чтобы поговорить с Асеевым или с Тренёвым, которые там сидели, с Пастернаком, который там был, но он абсолютно не деловой человек. Она, наверное, тоже это понимала. Словом, она главным образом рассчитывала на Асеева, чтобы они ей разрешили переехать сюда. Я говорю, а почему они будут разрешать? Кто они такие? Приезжайте сами. Они ей должны были только сказать, да кто вас держит? Приезжайте, если хотите. Больше от них ничего не требовалось.
И она бы с лёгким сердцем тогда бы сюда переехала, ей бы казалось, что ей разрешили. А кто они? Они не прописывают, они комнаты не дают, они никак не определяют её жизнь, ничего. Но они не хотели ей пойти навстречу вот по такому пустяку. К этому Пастернаку она не ходила. Вот она пошла только к Асееву, и тот сказал ей, что живите там, куда вас направили. И всё. И она уехала, и она через два дня повесилась Вот как раз это был последний, понимаете, последние ее дни Она вернулась, да, она говорит, я на другой день уезжаю, возвращаюсь в Елабуку, там Мур один Его звали Георгий, но домашнее его имя было Мур Там Мур один, я должна возвращаться туда И вот когда мы заговорили, и когда они так настойчиво эти оба повторяли «дальше некуда», головою в каму, они с Санниковой схватились за руки и ушли от нас, отделились и пошли по этому переулку.
На другой день она рано утром говорит, что у неё пароход, и она уехала, а через два дня пришло известие, что она покончила с собой. Тут вскоре явился сын ее, он ее похоронил, и через 2-3 дня он приехал с огромным рюкзаком, я его видела в Чистополь, он приехал, пошел в этот самый литфонд, и там ему дали место, он мог бы жить, но он сказал, что у нас здесь он не останется, он поедет в Москву. А в Москву тогда уже по пропускам было очень трудно.
Не знаю, добрался он тогда до Москвы, по-моему, он в Ташкент попал куда-то. В общем, я потом потеряла его из виду, только слышала, что через год он ушёл на фронт и погиб. А в этом рюкзаке были все её архивы. Вот в этом смысле он молодец, он всё спас. Там у него какие-то вещи были, которые, понимаете, и на продажу, и на прожитьё. А он увёз с собой только её архивы. Ну, вы понимаете, так просто было сохранить ей жизнь.
Четвёртый голос.То есть, как всё, обрастает, обрастает, всё, и боялась. Зачем ей нужно было это разрешение?
Первый голос.Ну, как же ей? Она чувствовала себя бесправной.
Второй голос.У неё муж арестован, дочка арестована, в ссылке.
Первый голос.Она себя чувствовала бесправной, она считала, что она не имеет права, пока организация ей не скажет, приезжайте. Но там еще было интересно, в этот же день, она приезжала только на два дня в Чистополь, она пришла в Литфонд, потому что это место, где все встречались, это центр был, понимаете, нашей жизни. Она приходит туда, входит в коридор этого большого казенного помещения, и навстречу ей идёт Флора Лейтес. Был такой литературовед советский, Лейтес, это его жена, она тоже литературой занималась, очень любила поэзию, знала стихи.
Второй голос.И когда она увидала Цветаева в коридоре, она пошла к ней навстречу, а в этом литфонде она была не то няйкой, не то поломойкой,
Первый голос.потому что там её пятилетняя дочка была, но там все женщины сами работали.
Второй голос.И она, значит, там тоже работала,
Первый голос.обслуживали детей сами. Она увидала, значит, эту Марину, пошла к ней навстречу, читая её стихи Марины. Марина остановилась и говорит, вы меня знаете? С удивлением Она говорит, да, и почитаю Марина Ивановна, вы сюда надолго Она говорит, я не знаю, я хочу здесь устроиться, я хочу сюда переехать Я не могу жить в Елабуге Там я совершенно одна Мне не с кем слово сказать Я очень хочу сюда, но это кажется очень сложно И Лейтес ей сказала, доподлинные её слова, потом она мне это говорила, Марина Ивановна, о комнате не беспокойтесь, будете жить у меня, я целый день на работе, я ухожу очень рано, пока ещё дети не встали, это в 7 часов ещё раньше, и прихожу очень поздно, я в своей комнате только ночую, вы будете жить у меня,
Второй голос.но я не одна у меня ведь сын мальчик и ваш мальчик будет жить с вами я буду приходить только ночевать
Первый голос.пусть вас это не беспокоит а тогда это был основной вопрос жилье понимаете где там устроиться так что
Третий голос.в этом плане она была устроена потом понимаете когда мы тут флоры вспоминали этот самый период ее чистопольский марина цвета его и вот она мне это передала тогда этот разговор на год что я же ей предлагал два дня два дня она про она приехала и спросить разрешение ей сюда переехать без этого разрешения марина иванова же видели как я это самое выгрузилась тут меня обрадуешь встретил
Второй голос.отказом. Я говорю, а я его не послушала.
Четвёртый голос.Но она
Третий голос.себя не чувствовала в праве это сделать.
Четвёртый голос.Это очень важно, что вы рассказали, потому что, понимаете, вот какая-то есть легенда, что она работала посудомоем.
Третий голос.Она только собиралась,
Второй голос.но мы не открыли.
Четвёртый голос.Она сама просила, а было сказано по-другому, что ее заставили.
Второй голос.Кто заставил? Она нигде там не... Нет. А потом это я где-то встретила это
Третий голос.в печати сейчас вам скажу кто анастасия сестра писала сестра сестра пись сестра писала что со
Второй голос.слов со слов мура со слов мура что мама хотела устроиться судомойкой чтобы меня кормить вот
Третий голос.этот вот случае не место на столовой то у нас даже не открылось и этот разговор был за четыре пять дней до ее смерти то что игру мы ночью встретились на утро она уехала но плыть там часов восемь наверно было до елабуги и там дня через два она покончила с собой так что поймете никакой столовой то не было разговор вот этот был я буду мыть посуду понимаете вот это очевидно она говорила и сыну своему что вот я устройством столовой вот мы там будем вероятно понимать и И помню я даже, разговор шёл абсолютно всерьёз, потому что в той обстановке это были жизненно важные вещи, понимаете, работа, да ещё на кухне.
Я буду мыть посуду, я мою очень хорошо. Ну зачем, Марина Ивановна, вы будете в буфете? Сельвинская ей. А Сельвинская такая шикарная была женщина. Вы будете в буфете. Нет, нет, нет, это я не справлюсь. А посуду я мою очень хорошо. Хорошо. Вот откуда эта самая судомойка.
Четвёртый голос.Вот я недавно, вот дома Марины Цветаевы ездят в автобусе, они говорят, что Фадеев, ей сказали, а вы будете Фадеев, а судомойка. Господи, ну откуда?
Третий голос.Между прочим, я, у меня одна знакомая попросила вот эти несколько, я говорю, что это очень короткий эпизод, тут несколько слов о них, но вот видите, они разрушают даже легенду.
Второй голос.записать
Третий голос.это и передать ей.
Второй голос.Я говорю, ну хорошо, я запишу, вам передам для вас. Когда-нибудь,
Третий голос.где-нибудь, может, вы используете.
Второй голос.И эта женщина, не спросив меня, передала это в Союз писателей. Оказывается, там
Третий голос.есть... Это не надо записывать, по-моему. Это вы можете потом
Второй голос.вырезать. Понимаете,
Третий голос.что там есть этот фонд Марины Цветаевой
Второй голос.в Союзе писателей. И это будет моя вот эта коротенькая записочка
Третий голос.а туда попал и вдруг они мне звонят по телефону оттуда почему пишите такие вещи какие но этого не было я говорю я пишу только то чему я была сама свидетель только и вы не можете мне говорить что Что было, а чего не было.
Второй голос.Откуда потом, когда я это у Анастасии Цветаевой встретила,
Третий голос.что это самый... Мур говорит, что мама хотела устроиться судомойкой, чтобы меня кормить.
Четвёртый голос.Я сейчас не могу вспомнить, но я сама читала, было написано, что не то, что она собирается, а что она работала судомойкой.
Второй голос.Так вот откуда эта судомойка, это я свидетель. Это мой разговор, мой разговор с ней, это я утверждаю, потому что при мне и я... К сожалению, никого не осталось.
Третий голос.Сельвинская умерла, её нет, которая бы могла это подтвердить. Санникова повесилась вслед за Мариной, понимаете, она тоже покончила с собой. Она покончила с собой, да, в Чистополе тогда же. Вот в книжке Бориса Владимировича вы это найдёте.
Четвёртый голос.А? Да-да-да.
Третий голос.Это вот, понимаете, тогда же всё случилось. Субботина тоже умерла, я одна свидетель, понимаете. Но когда мне из Союза писателей позвонили, я сейчас же позвонила Лейтес, которая тоже была в курсе дела, я ей тогда передавала, она мне говорила, она говорит, под присягой я вот это всё буду подтверждать, что вы сказали, потому что я тоже свидетель не этого разговора, но вообще этого приезда и этих хлопот её. пастернак не деловой человек ой нет нет нет это очаровательная личность человеческая это большой настоящий поэт но в деловом отношении он даже сам над нет нет я не пойду я только на порчу если я пойду понимаете он абсолютно был на это не способен и поэтому ему никаких Никаких ни поручений не давали, ни...
Он на себя такой ответственности взять не смог бы. А я даже не знаю, в тот приезд они встретились или нет, не могу сказать. Знаю, что тогда она встречалась с Верой Смирновой, была такая литература ветка ленинградская. Вот с ней они встречались, по-моему, даже она у неё ночевала. Она одну ночь там была.
Четвёртый голос.Да, конечно, все знала.
Третий голос.Ну вот с этой судомойкой, это вошло, значит, в историю уже. А вот вам этот настоящий, конкретный случай, под которым я подписываюсь, понимаете. И тоже под присягой могу подтвердить. Как собиралась, как собиралась бедная Лейтис.
Второй голос.Я когда мне это позвонили из Союза, конечно, я взволновалась, понимаете,
Третий голос.потому что все они под сомнение берут. Я ей позвонила, я говорю, вот такая-то, такая-то история. Она говорит, под присягой всё, я это подтвержу. Ой, боже мой, боже мой, какая трагическая судьба. И вы знаете, надо, конечно, помнить, какое это было время, очень трагическое, напряжённое. Это была осень 41-го года, когда так сильно отступали наши, и когда немцы были под Москвой. Какое было тогда состояние? Тогда целая волна писателей хлынула в Чистополь, потому что мужчины, женщины-то были раньше, тут эвакуировали из Москвы. И даже было сказано, что в Москве союз писателей больше не существует.
вывезли все архивы все что можно было вот это все делал глебов анатолий ну что писатели все уже убежали а он последний там был собирал все ценные документы и вывозил все это его просто его личная заслуга была и было очень много тогда мужчин писатели которые сюда кинулись потому что тут были семьи их, и я это к тому говорю, что столько было там тогда в тот период мужчин, приехавших, взрослых писателей, никогда никто не вспомнил о Цветаевой, несмотря на такой её трагический конец.
Один раз только Виктор Шкловский её вспомнил такими словами, когда там все писатели собрались, что делать дальше как организоваться как работать вообще что делать он будет надо что-то придумать нельзя не не вешаться женам как марина цвета его вот это один раз ее вспомнили никогда не то было время и санникова покончил тоже это прошло понимаете ничего особенного но может быть лишняя какая-то нота трагическая тут прозвучало на мгновение