Первый голос.Копиями своих заявлений подошел к Елисейскому дворцу. Сразу же на меня набросилось несколько полицейских, стали тащить меня. Один сломал ручку моего плаката. Тут затруднение было еще в том, что они не говорят по-русски, я не говорю по-французски. Они достаточно ясно не говорили мне, что они хотят от меня. Я был довольно схвачен, затащен в полицейскую машину. Но эта машина довольно долго ездила по городу, делая круги с тем, чтобы уйти от журналистов, которые ехали следом.
Наконец это удалось. Меня привезли в полицейский участок, где вышел человек в штатском и сказал, что он, вообще говоря, не знает, почему меня арестовали, что я не нарушил никаких французских законов, что я могу быть свободен и могу делать, что я хочу.
Второй голос.Значит, это было недоразумение?
Первый голос.По-видимому, это было не недоразумение, потому что едва ли я только снова подошел к Елисейскому дворцу со своим плакатом, как выстроилась цепь полицейских перед дворцом, и меня не пускали. Через несколько минут пришло разрешение пустить меня. Я прошел, встал перед дворцом. Здесь уже собралась довольно большая толпа журналистов, привлеченная, конечно, не столько моей манифестацией, сколько этими действиями полиции. И некоторое время я простоял прямо перед входом в Елисейский дворец, потом меня попросили отойти немного в сторону и встать на углу, что я и сделал.
И стоял на углу, пока снова полиция и агенты в штатском не стали меня теснить. Сначала сказали, что из-за меня не могут открыть владельцы этих магазинов свои витрины напротив. Потом сказали, что у нас состоится другая манифестация, я буду им мешать. а потом просто схватили меня и потащили сначала волоком, а потом довольно почетно, как китайского Багдыхана, понесли меня на руках. Дело в том, что сейчас должен состояться уже выезд министров из Елисейского дворца и, возможно, выезд президента, и французская полиция беспокоится, что мой вид с плакатом перед дворцом заденет чувства французских руководителей.
Второй голос.Андрей Алексеевич, официальные лица не выходили еще с вами, не разговаривали, не просили вас уйти?
Первый голос.Нет, нет, никто из французского руководителя не разговаривал со мной и не обращался ко мне. Мне задавали здесь уже журналисты вопросы, не является ли мой метод действия несколько так провокационным, не повторяет ли он, так сказать, не есть ли это скорее способ действия в Советском Союзе, чем во Франции, и не поставит ли мои действия под угрозу советско-французские отношения. Я думаю, что все это совершенно неверно. Во-первых, я сам горячий сторонник хороших советско-французских отношений и детанта между Францией и Советским Союзом. Но я считаю, что этот детант должен строиться не только на конъюнктурных, но и на моральных принципах и способствовать развитию прав человека как в Советском Союзе, так и во Франции.
Кстати сказать, судя по действиям французской полиции, и во Франции права человека не так уж высоки, может быть, поэтому господин Жискар-де-Стен и не хочет привлечения внимания к этим вопросам. Во-вторых, я не считаю свой метод действия провокационным. Это метод действия, предусмотренный законами и обычаями любой цивилизованной страны, когда человек может провести мирную манифестацию в защиту тех прав, которые он отстаивает.
Это же заявил мне представитель французской полиции, который отпустил меня, сказав, что он не понимает, почему меня задержали. Так что не я, знаете, действую советскими методами, а французская полиция повторяет те методы, с которыми мне хорошо приходилось сталкиваться уже в Москве в действиях московской милиции и КГБ в Советском Союзе.
Второй голос.Наверное, в Советском Союзе представитель полиции не извинялся перед вами, не говорил, что он не знает, почему вас арестовали?
Первый голос.Нет, такие случаи тоже бывали. Обычно всякий старший начальник всегда разводит руками и говорит, я совершенно удивляюсь, что делал мой младший. Как раз это все действия французской полиции ужасно мне напомнили Москву. Кстати сказать, в Москве и агенты КГБ, и чины московской милиции, они бы даже действовали более осторожно, и при журналистах не стали бы действовать так, как французская полиция. Так что сравнивая московскую полицию и французскую, я должен сказать, что пока что, на мой взгляд, московская полиция стоит на более высоком именно гуманитарном уровне, чем французская.
Второй голос.Андрей Алексеевич, последний вопрос. Ваши впечатления от вчерашней беседы с Жоржем Марше?
Первый голос.на такой беспрецедентный случай, как диалог главы французской компартии с советским диссидентом. И с этой точки зрения его действие заслуживает самого глубокого уважения. Я даже должен сказать, что меня поразило, буквально поразило, что глава французской коммунистической партии уделяет гораздо больше внимания и значения правам человека в Советском Союзе, чем президент Франции, чем человек, который бы должен, казалось бы, выражать общее мнение французов.
Но я думаю, что общее мнение французов за права человека и ни в коем случае не против.
Второй голос.Андрей Алексеевич, у вас были встречи с представителями других политических партий Франции?
Первый голос.Пока нет, и я решил персонально не обращаться, сейчас пока не было, и я решил персонально не обращаться ни к какому французскому политическому деятелю. Но если кто-либо из них проявит желание или готовность встретиться со мной, я буду очень рад. Кстати сказать, в свой прошлый приезд в Париж я имел встречу с господином Миттераном, лидером социалистической партии. Это была частная встреча, и я хочу сказать, что господин Миттеран и его отношение к правам человека произвели на меня самое хорошее впечатление.
Он показал глубокий интерес и опять-таки он показал, что будучи главой партии, будучи кандидатом на следующих выборов президента Франции, он не боится встречаться с советскими диссидентами. Он более принимает во внимание права человека, чем мнение господина Брежнева или господина Чарваненко здесь.
Второй голос.Цель вашей сегодняшней акции?
Первый голос.Цель моей акции привлечь внимание французского правительства и французской общественности к необходимости серьезно относиться к Хельсинскому соглашению.
Второй голос.Мы передавали полный текст интервью, который историк и писатель Андрей Мальрик дал перед Елисейским дворцом резиденции президента Франции парижскому корреспонденту Радио Свобода Екатерине Казанской.