Первый голос.Вы знаете, что сегодня годовщина смерти одного хорошо известного человека, вашего соседа. Сегодня ровно 20 лет со дня смерти Рахманина.
Второй голос.Вы называете соседа, потому что он тоже жил...
Первый голос.Он жил в Калифорнии.
Второй голос.Он был за два месяца до своей смерти у меня. Да? Да. Вы были хорошо знакомы с ним? Нет, плохо знакомый, потому что я никогда не увлекался его музыкой, не интересовался ей. А вам нравится он как пианист? Он как пианист, он был большой пианист в древней эпохе, тоже не пианист сегодняшний, а это старый пианист. И как старый пианист он был большой величины, рубиншенского толпа. Ах так, он был учеником Зелотти, по-моему? Да, он был учеником Зверева и Зелотти, насколько я помню.
Зверева я помню, но Зелотти я знал очень хорошо. Зелотти был самым учеником Листа. Рахманинов чисто играл. Я Рахманинов несколько раз слышал как пианиста и сразу два как дирижера по симфонии. И, должен сказать, как дирижер мне тоже нравится. Но я не люблю его композиции, я не понимаю как большую музыку, музыку сентиментального порядка, не имеющего. Мне кажется, что Чайковский тоже сентиментальный. Но у Чайковского больше аллюра и персонали это было, чем у Рахмана.