Первый голос.Не забывайте вы о них своей грудью насморком. Не забывайте обо нашей памяти. Им наша память очень нужна. Не забывайте в зиму обогреться, а руку друга опереться. Нет в мире лучше. Не забывайте молодых, своей любви недолюбивших. И ополченцев рядовых, седые головы сложивших. Одной семьёю стали мы, породнены пролитой кровью. Нас побратала Подмосковье, и первый бой у них ромы. И хоть не с каждым был знаком, и с тех, с кем кровью побратался, их неоплатным должником навеки вечный остался.
Теперь те люди, соль земли, зашли цветами полевыми, и мы сегодня живы ими, и с ними в завтра проросли. Не забывайте же о них, Москву собою заслонивших, не забывайте о погибших, не забывайте о живых. Поэты, использующие в собственном творчестве все богатство форм, им открывшихся. И в тех случаях, когда это не подражание, тогда это является выражением мастерства поэта. Величайший пример тому в прошлом нашей поэзии дал великий Пушкин. И все мы хорошо знаем, каким богатством форм поэтического выражения обладал Владимир Маяковский.
Дорогие товарищи и друзья! Нам выпало счастье творить в стране, где социальный и национальный гнёт навсегда отошёл в прошлое. Мы строим новый мир разумных человеческих отношений. Мы окружены любовью великого советского народа. Героем наших произведений стал человек, вся энергия которого направлена на преобразование и украшение родной земли по имя счастья всего человечества. Никогда еще с такой силой не звучали слова нашего горького «человек это звучит гордо».
Мы приняли из рук прошлых поколений эстафету гуманизма, и история возложила на нас священную обязанность донести ее до светлого коммунистического будущего. Время поставило перед нами всемирные исторические задачи коммунистического воспитания и перевоспитания человека. Что может быть почетнее этой обязанности? Мы действуем теперь не одни. У нас много союзников и друзей, собратьев по Перу. С одними из них нас объединила общая идея защиты мира, возможности мирного сосуществования.
С другими нас объединяет отстаивание демократических свобод, национального суверенитета. Третий близкий нам по родственному пути развития. Мы можем с полным правом говорить о том, что все честное и живое, что есть и не может не быть в литературе каждой из наций, большой или малой, все это выступает сейчас духовным выразителем прогрессивных сил своей нации. Мы можем говорить сейчас о большой прогрессивной литературе мира.
Мы идем вместе с ней плечом к плечу. Мы будем делать все, чтобы отстоять идеи гуманизма, мира и дружбы между народами.
Второй голос.В письмах и на собраниях читателей мне часто задают вопрос о том, как я работал над романом «Молодая гвардия». Интересуется, каким образом я собирал материалы о деятельности молодой гвардии и насколько роман отражает действительные события, происходившие в Краснодоне вперед немецкой оккупации. Первый и очень обширный материал о деятельности молодой гвардии мне был предоставлен Центральным комитетом комсомола, которому я в этом отношении очень многим обязан.
Он, можно сказать, навел меня на такую значительную тему. Сразу же вслед за освобождением Красной Армии и этого района Донбасса от немцев, когда только поступили первые сведения о том, что такая организация существовала в Краснодоне, от Центрального комитета комсомола была послана комиссия, которая с необычайной любовью и тщательностью записала все то, что могли сообщить о деятельности этой организации оставшиеся в живых молодогвардейцы, родители их, товарищи по школе, учителя, соседи по квартире и просто жители города.
Когда я ознакомился с этим огромным материалом, передо мной встал вопрос, какого рода работу мне сделать? Написать ли мне подлинную историю молодой гвардии или написать художественные произведения, роман? Мне, человеку, который работает главным образом в области художественной литературы, конечно, было ближе по душе написать роман о краснодонцах. Но роман имеет свои законы. Роман требует сюжета, а сама жизнь слагается из ряда постепенно возникающих фактов, в которых еще не заключено никакого сюжета.
Роман требует также известного ограничения числа героев. В романе должны быть ведущие герои различного и внешнего, и душевного склада. Одним словом, для того, чтобы написать роман о молодой гвардии, нужно было смело пойти на художественный вымысел. Но так как это было историческое событие, и я не имел права изменять имен и фамилии героев, значит, я в этом своем художественном вымысле был ограничен. Тем не менее, я решил вступить на этот путь.
Я не стремился в точности передать все факты деятельности молодой гвардии. Не стремился охватить всех участников молодой гвардии и всех, кто с ними был связан. Я допустил известную перегруппировку фактов в интересах сюжета, поставил главные свои цели передать правдиво самый дух борьбы молодогвардейцев и основные черты их характеров. Я выехал на место событий, пробыл там около месяца. Я сам опросил большое число людей. Я побывал в семьях молодогвардейцев, беседовал с их товарищами по школе и с учителями и дополнил тот материал, который был мне дан комиссией. В результате получилась ясная картина борьбы молодой гвардии.
Кроме того, я ознакомился с материалом допроса предателя Кулешова, служившего при немцах, который помогал немцам в следствии над организацией молодой гвардии и который попал в руки советского правосудия. Чтобы иметь широкую картину партизанской подпольной борьбы не только в Краснодоне, но и во всей Ворошиловградской области, я встретился с рядом партизан и подпольных работников не только Краснодона, но и других районов Ворошиловградской области.
После этого я постарался представить и решить для себя, на ком из молодых гвардейцев я сосредоточу главное внимание. Я решил, что хотя мой роман по необходимости будет иметь немало действующих лиц, все-таки основное внимание я уделю руководящей пятерке членов штаба, которые заслуженно получили посмертно звание Героев Советского Союза. Весь материал показывал, что эти пять человек были наиболее передовыми, выдающимися людьми в молодой гвардии.
Это Олег Кашевой, Иван Земнухов, Ульяна Громова, Сергей Тюленин, Любовь Шевцова. Кроме того, я решил вывести несколько героев, наиболее близко стоявших к руководству организации. К ним принадлежали такие ребята, как Володя Осьмухин, Валя Борц, Анатолий Попов и еще некоторые. Для меня, как писателя, была известная трудность в том, что я все же вынужден был дать в романе много действующих лиц. Было бы несправедливо по отношению к памяти молодогвардейцев, изображая какое-нибудь действительное событие, реальный подвиг, совершенный группой молодогвардейцев, не упомянуть всех участников этого подвига.
Если я решил такое событие показать в романе, я не имел права его приписывать тем людям, которые не принимали участие в нем, и не упомянуть тех, кто были действительными участниками этого события. Это означало, что волей-неволей на протяжении моего романа будут возникать все новые и новые персонажи. А вы, как активные читатели, знаете, что в любом романе, даже классическом, после того, как роман развернулся и читатель успел определенную группу героев полюбить, он, читатель, с трудом воспринимает новых людей, которых надо вновь осваивать, к которым надо снова привыкать.
Поэтому я должен был придумывать много отдельных местных сюжетных решений, которые держали бы читателя в напряжении, чтобы внимание его не ослабевало. В какой мере это мне удалось, это должен сказать читатель. В изображении главных действующих лиц моего романа я стремился более или менее правдиво передать их наружность, их характеры, насколько я мог узнать это из рассказов близких, по фотографиям или из личного знакомства там, где речь шла о молодогвардейцах, оставшихся в живых.
В изображении внешности и характеров Олега Кашевого, Вани Земнухова, Сергея Тюленина, Любы Шевцовой, Ульяны Громовой, Вали Борс, Володи Осмухина, Жора Рутюнянца, Анатолия Попова и их родителей я стремился к максимальной точности. В некоторых случаях я допускал известные отклонения в интересах самого романа. Скажем, мне не удалось лично повидаться и поговорить с Жорой Арутюнянцем, хотя, к счастью нашему, он жив и учится в артиллерийском училище в Ленинграде.
Я придал ему некоторые черты юмора, не будучи уверен, присущи ли ему эти черты на самом деле. У меня не было данных о внешнем облике Степана Сафонова и Анатолия Орлова по прозвищу Гром Гремит, и я дал их физические портреты произвольно. Я постарался не пропустить ни одного из наиболее выдающихся, наиболее заметных дел молодой гвардии. Скажем, казнь над предательным полицейским имела место в действительности. Пожар биржи был на самом деле. Разгон скота, который немцы перегоняли в Германию, был на самом деле. Флаги в годовщину Октябрьской революции молодогвардейцы действительно вывешивали.
Радиоприемники подпольные у них действительно работали. Типографский примитивный станок у них был на самом деле. Эпизод с похищением новогодних подарков с грузовой машиной имел место в действительности. Освобождение пленных красноармейцев это действительный факт. Но в изображении и показе самих событий я в интересах сюжета и в интересах того, Для того, чтобы это событие сильнее звучало для читателя, допускал и некоторый вымысел и произвольную перегруппировку фактов. Например, в эпизоде «Освобождение пленных» я ввел такие факты, как убийство Часового и освобождение с плена Евгения Машкова, которых на самом деле не было.
Молодогвардейцы повесили предателя полицейского, фамилия которого мне неизвестна. В романе этот полицейский Игнат Фомин, который является фигурой вымышленной, собирательной. Эти примеры я привел для того, чтобы показать, каким образом я перегруппировал по-своему факты. У меня есть некоторое число вымышленных лиц, но повторяю, на протяжении всего романа я старался передать правдиво Самый дух борьбы и основные черты характеров молодогвардейцев Можно сказать без преувеличения Я писал о них с большой любовью Отдал этому роману много крови сердцем Я работал над романом относительно недолго Если учесть, что в романе 30 авторских листов А написал я его за год и 9 месяцев Не считая периода собирания материала Это, конечно, срок не такой уж большой Вот, собственно говоря, и все, что я могу сказать о процессе создания этого произведения.
Десять лет прошло со дня смерти Владимира Маляковского. За это время большие события произошли на свете.
Первый голос.За это время в стране нашей построен социализм.
Второй голос.Мы вступили на путь постепенного перехода к коммунизму.
Первый голос.Многое из того, что когда-то писали мы, советские литераторы Успело за эти бурные и славные годы устареть Но пламенная сила стихов Маяковского не меркнет, а все расцветает Мы, современники его, знаем многие из его стихов наизусть Можем вспомнить, как и где он читал их впервые, восстановить в памяти его походку великана и его громовой голос. Но, вероятно, мы еще полностью не осознаем все историческое значение его поэтического труда.
Поэзия его все шире, глубже входит в жизнь, в сознание масс. Трудно, например, представить себе любой революционный праздник без стихов Маяковского. Политические деятели, партийные советские работники, наши газеты все чаще обращаются к стихам Маяковского, когда хотят восславить победы социализма или показать лицо наших врагов, или обнажить наши недостатки. Поэзия Маяковского питает тысячи и тысячи клубов, эстрад, вузовских аудиторий.
Том и его стихов стали настольными книгами многих и многих представителей советской интеллигенции. Его изучают в школах. Детские стихи его – любимые стихи советских детей. Маяковский переведен полностью или частично на языки всех народов СССР. Отдельные произведения его переведены более чем на 25 иностранных языков в Европе, Америке, Азии. Поэзия Маяковского оказала и оказывает могучее влияние на развитие всей советской поэзии. Его влияние можно обнаружить и в творчестве ряда революционных писателей зарубежных стран.
В чем причина такой великой и все растущей поэтической силы и славы Маяковского? Причина в том, что в его творчестве впервые в истории мировой поэзии соединились вместе, слились воедино поэзия и коммунизм. «Социализм – восторженное слово, стало коммунизм – обычнейшее дело» – так писал он в стихотворении рабочим Курска, добывшим новую руду. Поэзию без социалистической революции, без социализма, как обычнейшего дела в нашей стране, поэзия Маяковского, такой, какой она предстает нам в ее лучшем и целом, какой мы ее знаем и любим, не могла бы народиться на свет.
Именно социализм сделал поэзию Маяковского новой поэзией, поэзией нового общества, новых масс, новаторской поэзии в подлинном и настоящем смысле этого слова.
Третий голос.Пришел я в ГИТИС в 22-м году с командировкой из Красной Армии. Ну, конечно, я очень волновался, мне хотелось поступить в этот институт. Я уже в театральном техникуме прекратил занятия, там год пробовал. Мне очень хотелось к Всеволоду Мельничу Майорхольду, потому что мы вообще о нем наслышаны были еще тогда, когда я был в Ташкенте. Перед тем, как приехать в Москву, мы слышали о том, что это вот молодой, первый, революционный, так сказать, готовится театр, и во главе стоит такой большой, гениальный мастер, как Ксения Владимировича Мейерхольда.
И, конечно, когда я пришел, я помню первый раз, почему я в 21-м году туда не поступил, потому что в 21-м году принимали только на режиссерский факультет. Вот там как раз уже обучался у Ксения Владимировича, был учеником его Сергея Михайловича Эйнштейна, Сергея Юткевича. Так что нас тогда не приняли, меня во всяком случае, и моих товарищей, которые тоже мечтали туда попасть. И вот, значит, после того, как я уже в техникуме учился год, я все равно хотел во что бы то ни стало поступить к Всеволоду Эмилиевичу. И вот в институте он стал преподавать, значит, в государственном институте театрального искусства в ГИТИСе. И мы, конечно, мечтали попасть именно к нему.
Вот я пришел на экзамен. Ну, конечно, вид у меня был не ахти какой. Еще остатки красноармейца, хотя я уже был демобилизован. Но, тем не менее, одеться мне в другое было не во что. Единственное, что я, так сказать, занял у товарища белую фуфайку, потому что я наслышан был о том, что Всеволод Эмилич, так сказать, любит спортсменов и принимает ребят, которые, так сказать, любят спорт, хорошо развиты, здоровы, потому что в основу его системы актерской именно было, так сказать, Положено, что он, что, так сказать, будущие актеры должны хорошо владеть своим телом, и поэтому должны быть, так сказать, даже в начале уже тренированные.
Ну, а так как я был с малых лет, увлекался спортом, любил спорт, всеми видами спорта, поэтому я, так сказать, уже старался прийти во всеоружие и показаться ему. И вот эту фуфайку вместо солдатской рубашки натянул на себя, она была мне немножко мала, Но это даже было хорошо, потому что это облегало мой корпус, и видно было, что вот я, так сказать, спортсмен. Мышцы были, как говорится, обнаружены через эту тонкую, не шерстяную бумажную фуфайку.
И вот там я встретился, кстати, с Николаем Павловичем Охлопом. Потом мы начали заниматься биомеханикой. Это очень интересный предмет. Нет, Всеволод Эмильевич на первых уроках не был, но по его заданию руководил биомеханикой такой Инкижинов, который потом снимался вот у Пудовкина в Чингисхане. Он играл в Чингисхане. И вот этот самый Инкижинов великолепно двигался, очень хорошо, очень интересно двигался Причем биомеханика, ее, если так сказать, понять по-настоящему, не так, как ее в свое время понимали Говоря о том, что, так сказать, биожизнь, механика жизни, что Всеволод Дмитриевич механизирует актера Это не совсем верно, это сценическое движение И очень полезно. В этой биомеханике заложены элементы пантомимы. А пантомима актеру необходима. К сожалению, ее сейчас забыли молодежь. Вот сейчас, кажется, опять начинают возрождать это.
Это необходимо потому, что мы актеры, ведь у нас нет другого инструмента, как наше тело, наш голос, наше сердце, наша душа, которой мы воздействуем на зрительный зал. Значит, если у скрипача есть скрипка, если у пианиста есть инструмент, на котором он тренируется, то мы обязаны свой инструмент, то есть наше тело, так сказать, так натренировать, что строя любую роль, нажимая ту или иную кнопку, это тело обязано подчиниться.
У нас часто бывает так, что, окончив учебное заведение, сейчас приходит молодой человек или молодая девушка, она получает роль, сейчас в молодежи дорога большая, она получает роль и начинает, так сказать, работать над ролью. И если надо танцевать, она не может. Не может или танцует очень плохо. С ней мучаются. Если надо, скажем, ей двигаться, надо сделать походку, она не может. У нее даже несинхронные движения. У нее рука идет вперед, нога отстает сзади. Это от того, что она просто этим не занималась.
Хотя у нее очень хорошие данные внешние, допустим, и она очень неплохо какие-то вещи делает по внутренней линии. Но она не может заставить свой инструмент работать так, как он должен работать. И вот это, конечно, несчастье. И вот этого добивался, между прочим, того, чтобы несчастья не было, вот Всеволод Эмильевич вот в этой биомеханике. Там изучалась и походка, и падение, и равновесие, и баланс, и координация себя с партнером, и координация себя со сценической площадкой. Все это было интересно и необходимо. И мы этим увлеченно занимались.
И Алексей Владимирович приходил только раз или два, я помню, в этот учебный год, в 1922 году, для того, чтобы проверить и дать еще указания. Но, когда он приходил, это был праздник. Почему праздник? Потому что он не просто делал замечания, что мы, скажем, неверно делаете, а ты вот верно делаешь, и как надо. А он одновременно рассказывал о театре Кабуки, в японском театре, как работают там и тренируются актеры. Он рассказывал о знаменитой японской актрисе Пантомимы Гонако.
Он рассказывал нам о комедии дель арте, то есть он рассказывал о тех театрах и о народных театрах, где требовалось вот это умение владеть своим телом.
Четвёртый голос.Он, Владимир Владимирович, он делал это, у него была, конечно, задумка, может быть, общая, но вот какие-то детали мизансцен, я бы сказал, даже иногда совершенно неожиданные, потому что одно дело, когда он говорил, как он будет строить, но он никогда не мог рассказать, как он будет мизансценировать. А это у него, естественно, возникало во время работы, как у каждого художника большого. И поэтому у него не нарисованный план был у Всеволода Ильича заранее, как есть такие режиссеры, которые приходят на репетиции уже с планом мизансцен, разрисованными, точно он сажает актера, скажем.
Главное действующее лицо сажает на передний план, в зависимости от того, кто первый начинает, или главное действующее лицо выходит после того, как неглавные действующие лица говорят о нем, потом он появляется. То есть все это рисуется. У него я не видел этих рисунков. Я видел только, как он загорался, как он, во-первых, из зрительного зала бегал на сцену в течение репетиции. А репетиция продолжалась по 4 часа не меньше, 4 часа не меньше, а то и больше. Он только, значит, когда приходил, он начинал в пиджаке, потом он снимал пиджак, оставался в жилетке, потом он снимал жилетку, потом он растёгивал галстук, снимал галстук, растёгивал воротник.
И вот так он работал, как говорится, отдаваясь всему этому полностью. Поэтому у него была импровизация тут же на месте. Я чувствую, как он это импровизировал. Потому что так холодным рассудком это нельзя было делать. И холодным рисунком тоже этого невозможно. Тогда и раздеваться не надо. Можно спокойненько сидеть, надеть очки, смотреть на рисунок и командовать в рупор или через усилитель, как актеру двигаться. Нет, все, Владимир Ильич, было другого порядка.
Ну да уж видно завернуть. Эх, ведь у родных-то тоже не великорадство нам, Геннадий Дементьевич. Мы народ вольный, гулящий, нам трактир даром все. Я у родных-то пожил, знаю. У меня есть деньг, лавочник в уездном городе, неподалеку отсюда, за пятьсот. Погостил я у него, так его не бежал, так...
Второй голос.А что?
Четвёртый голос.Нехорошо-с. Думаю, я вам расскажу. Снялся я без дела месяца три. Надоело. Дай, думаю, дяденьку навещу. Вот пришелся. Долго меня в дом не пущали, все разные лица на крыльцо выглядывали. Наконец выходит сам. Ты, говорит, зачем? Навестить, говорю, вас, дяденька. Значит, ты свои художества бросил? Бросил, говорю. Ну что ж, говорит, вот тебе коморка, поживи у меня. только прежде в баню сходи. Хорошо, стал я у них жить. Встают в 4 часа, обедают в 10, спать ложатся в восьмом часу. За обедом, за ужином водки пей сколько хочешь, но после обеда спать. И все в доме молчат. Геннадий Иванович, точно вымерли. Дядя с утра уйдет в лавку, а тетка весь день чай пьет И вздыхает, взглянет на меня, ахнет и промолвит Бесчастный ты человек, души своей ты погубитель Только у нас разговор Не пора ли тебе, душа своей погубитель, ужинать?
Да шел бы ты, душа своей погубитель, спать Чего ж тебе лучше? А на точность я бы поправился и толстеть устал Да вдруг как-то за обедом приходит в голову мысль, не удавиться ли мне. Я, знаете ли, тряхнул головой, чтобы она вышла. Погоди немного, опять эта мысль. Вечером опять. Нет, вижу, дело плохо. Да ночью и бежал из окошка. Вот каково нашему брату уродлитым.