Первый голос.Новороссийский политотдел Леонидовича Брежнева, организация всей этой работы, замечательная, большая, сложная работа. Сталинград. Сталинград взят. И вот представьте себе такую картину. На танке Орлова тысячи бойцов, командиров приготовились слушать ее. И в это время вдруг на улицу вступает огромная колонна фашистов, пленных. Орлова поет песню, где такие были слова. Не видать им красавицы Волги и не пить им из Волги воды. Трудно вообще было передать. Все это невероятное состояние, которое тогда царило. И я вам должен сказать, что сегодня, конечно, все это говорилось даже в полтона. Мы привыкли сейчас попроще как-то все говорить. И правильно. Это правильно. Попроще.
Но нет таких возвышенных слов, которые могли бы украстироваться. Прежде всего потому, что сегодня наш вечер, это вечер, несмотря на то, что ее нет среди нас, и смахиваясь везу, тем не менее мы все улыбаемся. Вот это чувство радости, то, что дала нам Орлова. Я думаю, что сегодня к тому, что она актриса, замечательная актриса, Надо добавить, что она была чудным человеком, прекрасным человеком. Она умела благородно и чисто любить.
Я хочу вам рассказать об одном заключении маленьком, случае, очень таким, сугубо лично интимном, что ли, который покажет вам, что это был за человек в жизни. Я помню, это было 31 декабря, в один из прошедших лет давнишних, когда мы с группой работников искусств, политработников вместе собрались встречать Новый год. И тогда мысль возникла, чтобы с нами вместе были Орлов, Львов Петров, Игорь Васильевич. И когда я пригласил, помню, что там, вдруг какая-то заминка произошла, заминка.
Я почувствовал, что-то такое здесь, что может помешать. И потом мне рассказали, что в каждой семье есть какие-то традиции. Оказывается, в этой семье есть тоже своя была традиция, которые может позавидовать каждая семья наша. Когда било 12 часов ночи и наступал Новый год, то вот Григорий Ильич и Любовь были всегда далеко от Москвы, вдвоем в лесу и там выпивали ботану шампанского За свою любовь, за чистоту чувств и за беззаветное служение великому советскому искусству.
Второй голос.Заслуженная артистка Российской Федерации Ия Сергеевна Савина.
Третий голос.Я сидела вот сейчас и думала, по какому... Ну, я, наверное, не имею такого права, чтобы от лица огромного количества актеров говорить о Любовь Петровне. И в то же время я так придумывала и придумала, что в какой-то степени имею, хотя бы по тому, что Любовь Петровна была человеком, который благословил меня на театр. Я играла роль Норы после Любови Петровны и получила от нее корзину цветов на премьеру «Норе от Норы». Это стало для меня драгоценным. Я не была ни актрисой, ни театральной школой, ничего, и вдруг профессиональная сцена, и когда я получила это от Орловой, для меня так началась моя театральная жизнь с ее благословения.
И потом всю жизнь я обожала и обожаю Любовь Петровну, потому что вот сейчас я смотрела с необычайным волнением на фрагменты. Она не умирающая личность. Я это говорю еще от имени одного человека, который не мог сюда прийти, но просил вам сказать, если вам это будет интересно, что она очень любила, всю жизнь бесконечно любила Любовь Петровну. Это Фраина Георгия Раневская. Она просила это тоже сказать. Мы недавно пытались какую-то сделать статью, не статью, интервью.
Это никогда не получается, потому что все это казенные слова, которые ложатся на бумагу. Но когда мы разговаривали, и Фаина Георгиевна рассказывала о своей встрече с Любовью Петровной, это было замечательно. Во-первых, она сказала насчет традиции, о которой вы говорили. Любили они друг друга, как Филимон и Бавкида, а Григорий Васильевич был прекрасен, как Антиной. Хотя Антиной я никогда в глаза не видала, сказала Раневская.
Когда я увидела впервые Любовь Петровну, сказала она, и она сказала, что ей не разрешают театр сниматься, она служила тогда в театре Станиславского и Неровича Данченко, я увидела такую очаровательную женщину с такой дивной фигурой, с таким европейским блеском, пусть не обижается Европа, мы тоже Европа, Но с таким шармом и обаянием, что я сказала, идите, снимайтесь, это ваша судьба, еще не зная ее возможностей как киноактрисы. Но эта форма изящная предполагала такое внутреннее богатство, и я не ошиблась, сказала Раневская.
Потому что такое обаяние — это дар, это редкий талант. И если вокруг каждого человека, если он личность, и вокруг актера тоже, глупый он или умный, это неважно, но должно быть, если он талантливый, магнитное некое поле, вокруг Орловой было колоссальное магнитное поле, которое притягивало в себе людей. У нее была магия имени. Я была маленькой в деревне, росла, деревенские девчата ходили и пели «Любовь Орлова играет эту роль». Была Орлова. Потом университет Орлова, потом театр один Орлова, потом в одном спектакле оставалась Орлова.
Стоило назвать имя, и больше не нужно ничего было называть, объяснять, не надо было оценивать. Она Орлова. И при этом, при полном отсутствии фамильярности в общении с ней, за кулисами называя ее от мала до велика Любочка, все называли мы ее Наша Любочка или Любочка, сегодня репетирует Любочка. И в этом не было ни капли фамильярности, была только нежность. При всем этом удивительно просто было с ней общаться, потому что она была чрезвычайно скромна. Когда мы репетировали «Сэвидж», которую Фаина Георгиевна хотела, уйдя из спектакля, чтобы играла только Любовь Петровна, и приходила Любовь Петровна, мы все улыбались.
Она приходила каждый день, как первый раз. Она приходила с улыбкой, с хорошим настроением, с желанием общаться, с добрым чувством ко всем. И мы все улыбались и смотрели на нее так, как смотрят на цветы или на красивых детей. Это удивительное свойство притягивает к себе людей талант Орловой и ее колоссальный талант, ее доброта. Фаенгиорина рассказывала такой тоже эпизод, что я спросила, Любочка, дорогая, ну как вам удалось сохранить такую прелесть, такую свежесть?
И Орлова сказала, не знаю, Фаенгиорина, может быть потому, что я никогда никому не завидовала и всем хотела добра. Поэтому, когда один наш молодой актер, ну что говорить, молодые актеры не очень богаты, и совсем неизвестный молоденький артист шел по улице зимой, но у него было какое-то доброе тоже сердце и лирика, и увидел фиалки, первые фиалки. Он выгреб там какие-то свои деньги Ну надо купить, ну невозможно Они пахнут так землей, лесом, прелестью Ну так они прекрасны А куда я их дену?
И не домой Но я вспомнил, что сегодня идет милый лжец И я немедленно купил эти фиалки Побежал в театр И перед сценой с цветами Я принес в кулисы Любовь Петровне эти фиалки Почему? Просто так Людям хотелось ей улыбнуться и сделать приятное просто так. Это тоже огромный талант. И последнее, я не буду вас задерживать, вечер ужасно, так сказать, затянулся вроде бы, мы вас утомили, поэтому я не буду. Но такой курьезный что ли момент, все со всех сторон говорили, ну, Орлова, наверное, вообще ничего не ест, у нее, наверное, дичайшая диета.
И вот дважды я наблюдала такую картину. Мы поехали на гастроли в Югославию и Болгарию, длительный переезд из Югославии в Болгарию целый день, деньги все кончились, все мы голодные и целый день в сидячем положении, в том же положении и Любовь Петровна. Мы так устали, что вечером при жутком голоде думаем, идти ужинать или все-таки спать. Но голод пересилил, мы решили поменять наши деньги налево и пошли с Бестаевой Танечкой ужинать.
Напротив номер Львов Петровна. Девочки, вы куда? Мы ужинать, я с вами. Свежая, подтянутая, как будто не было этого чудовищного дня. Что значит тренаж. И вообще, да душа есть при этом, не только тренаж. Мы пошли. И вот в этом ресторане, в Сахии, сидела молодежь, сидела за столом. Мы проходили мимо, и вдруг эти молодые люди сказали, это Орлова. Неужели это Орлова? Но в России понятно, но в Болгарии. И я сказала, да, с такой гордостью, как будто я ее родила, или как будто я причастна к этому, да, это Орлова. Это было просто счастье, мы съели. Но очень стесняло нас присутствие Льва Петровна, мы хотели есть, а ведь думаем, сейчас морковные котлеты надо будет, неудобно же заказывать что-то вдруг.
Ну что, мы не знаем. Давайте так, девочки, давайте так. Это все-таки уже 11 вечера. По бифштексу, по бульону и бутылку красного вина. Вот это было замечательно. Она вся всегда была естественна. Она красиво все умела делать, красиво накрывать стол, красиво принимать гостей. Все эта женщина делала красиво, и можно только гордиться своей причастностью к тому, что я живу в то время, когда Любовь Петровна работала, когда она дарила свое добро.
Спасибо ей огромное. За то, что она была и все равно она есть.
Второй голос.Вы все помните, конечно, фильм «Цирк». Любовь Петровна пела прекрасную колыбельную Дунаевского, маленькому, чернокожему мальчику. А потом эту песню колыбельную подхватывали Михоэлс, Свердлин, Кандилаки и другие наши любимые артисты, певшие ее на разных языках. Сейчас выступает поэт Джим Паттерсон.
Четвёртый голос.Каким удивительным талантом нужно было обладать Григорию Васильевичу Александрову, режиссеру, Любовь Петровне Орловой, замечательным участником съемочной группы, которые создавали фильмы, в частности, фильм, который еще не показывали здесь, но который, я думаю, еще вы увидите. Я был мал и ничего особенного от меня не требовалось. Я просто должен был, когда надо, реветь или смеяться или засыпать вовремя, понимаете? Но выяснилось, что и это, оказывается, не так уж легко сделать.
Мне хочется сказать о том, что я вот только что, буквально несколько дней назад, прилетел из замечательной поездки. Я был в Африке, я был в Танзании, я был на Мадагаскаре, я был в Мозамбике и все своими глазами видел. Вот чем объяснить, я задумывался, чем объяснить такой просто фантастический успех сейчас у танзанийских школьников? В книге Аркадия Гайдара «Чук и гек». Она переведена на суахили и пользуется немыслимым совершенно спросом. Фильмы показываются, фильмы. Одновременно с нами на Мадагаскар прилетел Олег Видов и показывали фильм «Москва, любовь моя».
Это фильм хороший, но я смотрел на экран и с грустью думал, что как жаль, что у нас так мало вот таких каких-то интернациональных человеческих фильмов. И вспоминались мне вот эти самые фильмы, которые вы сегодня видите и которые вы еще увидите. Перед нами саванна безбрежная, вся покрыта сухой травой. Белокрылая, плавная, нежная птица стелется над землей. Что за птица с таким опиением, с поволокою грустную глаз и с пронзительным этим умением, появлением радовать нас?
Эта птица осанкой своею, красноклювая, мне все милей. Сколько раз любовались мы ею над просторами русских полей, удивительной встречи дождались. он поит над равниной смел посмотрите друзья наш аист на зимовку сюда прилетел я бродил по улицам столицы мазамбика мапуту читал ну буквально со слезами на глазах читал название новых улиц улица Улица Ленина, улица Марса, улица Энгельса. Беседовал с людьми, с защитниками этой страны. Приходится им сейчас очень-очень трудно. Многие португальцы уезжают из страны, оголяется производство, нет совершенно кадров, но линия взята социалистическая и строится социализм этой молодой республикой.
Я смотрел на экраны в кинотеатре, смотрел, что показывалось там. Кстати говоря, и наши фильмы демонстрируются некоторые. Одни с большим успехом, одни бывают фильмы, которые не очень удачно гармонируют с тем, что происходит сейчас в этих странах. Но, в общем-то, не это главное. Главное, что нужны замечательные фильмы, проникновенные, человеческие, несущие колоссальную заряд, эмоциональный заряд, большую интернациональную идею.
Я помладенчески большеголовой плыл на руках у Любови Орловой Под куполом майского неба синим я плыл Как будто в облаках у милой мамы моей России На излучающих ласку руках Среди холмов и русских перелесков Среди задумчивых степей и скал Седую стужу бедствий перенесших Я, словно бы подснежник, подрастал Мне эти ветры повеяли думы Овеянных легендами веков И тихо пели песни каракумы На языке тропических песков Живя в условиях добрососедства людского понимания и тепла всем существом.
Я ощущал, что с детства она меня, Россия, бегла. Народы мира голос обретали. Я, существуя с веком наравне, не замечал того, что простали ростки грядущей Африки во мне. Пускай не выражаюсь ведь и вата. И я за честь России постою, но, несомненно, если будет надо, и я умру за Африку мою.
Второй голос.Григорий Васильевич Александров.
Пятый голос.Спасибо вам, товарищи, за такую теплую, сердечную встречу. Я понимаю, что я, в общем, Орловый. Потому что она помогала мне 41 год во всех житейских и творческих делах. Это был 41 год счастья, нашего счастья. Она придумывала очень много смешных деталей в наших картинах. она придумывала целые эпизоды, которые, по её мнению, не хватало в сценариях для того, чтобы картина получилась более цельной. И разрешите мне прежде всего поблагодарить всех товарищей, которые сегодня сказали так много тёплых, горячих, любовных слов по поводу этой замечательной актрисы и женщины.
Я присоединяюсь ко всему этому, и я бы мог сказать еще больше, но мне кажется, что мне нужно написать о ней книгу, потому что очень многое о ней неизвестно. Вот сегодня генерал-майор прочел нам удостоверение, что она полковник. Она никогда не кичилась такими положениями, никогда не рекламировала, а работала на фронтах, помогала в грустные дни в Севастополе поднимать дух моряков и никогда ничего не боялась. Это была действительно удивительная женщина. Я хочу остановиться только на одном аспекте ее качества. Однажды мы возвращались с Венецианского фестиваля, на котором картина «Весна» получила премию, через Париж.
В Париже мы задержались на несколько дней, и Любовь Петровну пригласили выступить с концертом в зале Пле-Эль, в концертном зале, это примерно такой зал, как у нас зал Чайковского, но она сказала, что у нее нету нот, невозможно, чтобы кто-нибудь ей аккомпанировал. Тогда появился Жерар Филипп, знаменитый композитор, которого вы знаете, и сказал, а я знаю всё, что поёт Орлова, я люблю её песни, песни Дунаевского, и знаю их наизусть, я буду аккомпанировать.
Через 15-минутную репетицию выяснилось, что концерт может состояться. Зал был переполнен. Это был 1947 год. Весёлые ребята прошли в 1935 году во Франции. Были выпущены пластинки, ноты. И когда Любовь Петровна по-французски запела «Марш весёлых ребят», весь зал подхватил и впели вместе. Любовь Петровна пела и дирижировала. оказалось что и французы знают и любят эту песню а после этого концерта была пресс-конференция где было много буржуазных журналистов вот один из них обращаясь к орловой говорит миссис орлова вы такая знаменитая звезда получали ли вы когда-нибудь какие-нибудь ценные подарки от ваших пак советских поклонников она сказала ну какие ну ожерелье кольца драгоценные она сказала да я получила однажды кольцо которому не знают цены и рассказала такой случай она выступала на челябинском тракторном заводе во время антракта на сцену вышла группа цеха парши В следующем вашем концерте перевыполнить план.
Любовь Петровна уехала в Магнитогорск, вернулась через неделю, и опять во Дворце культуры Челябинского тракторного завода был назначен концерт. И тогда перед концертом на сцену вышел весь цех, все сотрудники поршневого цеха, с духовым оркестром, со знаменами, и преподнесли ей поршневое кольцо, 12815-ю штуку. Они выполнили обязательство, взятое перед ней, и сделали на 2815 колец больше. И это стало их нормой. Виктор Гусев, известный поэт, написал об этом большую поэму, которая была тогда опубликована в «Правде».
Он описал не только этот случай, а многие подарки. Например, в Тбилисском заводе, где ремонтируют вагоны, тоже не выполняли плана. Любовь Петровна выступила на концерте, ей очень аплодировали. Она сказала, товарищи, вы такие весёлые, такие бодрые, как вы не можете выполнять плана. И что вы думаете, на другой день на 12 вагонов больше было отремонтировано. У неё была какая-то особенность общаться со зрительным залом. Её встречали как своего парня, как говорила она.
И вот этот аспект её труда особенно интересен. Где бы она ни появлялась, где бы ни были объявлены её выступления, никогда не было пустых мест. Всегда было много народа. Я помню, когда она ехала из Баку в Краснодар, в прифронтовую полосу, то её уговаривали остановиться в Махачкала и дать там концерт населению, Чтобы показать, что все спокойно, что хотя фронт близко, но артисты выступают, армия стоит крепко, ничего страшного нет. А времени не было. Тогда они на перроне вокзала выстроили сцену, рассчитали с машинистом, как остановится поезд, чтобы выход был только на эту сцену.
И вот Махачкала поезд остановился, на сцене стоял рояль, Любовь Петровну вывели, весь перрон был задолбан зрителями, и она с этой сцены специально выстроена, и для этого спела концерт и поехала дальше. Её встречали всегда удивительно. А делалось это потому, что Любовь Петровна была великой труженицей. Она трудилась ежедневно и у балетного станка, и занималась гимнастикой, и распевалась. И хотя она играла с каждым спектаклем в драматическом театре, она все равно распевалась, чтобы звучал голос, чтобы он был ясен, чтобы все 1200 зрителей ясно понимали каждое ее слово.
Я думаю, что главным её качеством это была неиссякаемая способность к преодолению трудностей. Она хваталась за трудности. Какая бы трудность ни вставала на её пути, она с азартом бралась за то, чтобы её преодолеть. И не было такого дня, чтобы она ничего не делала. Она обязательно либо готовилась к концерту, либо к киноролю, либо в театре роль. А когда у неё были свободные часы отдыха, она была обойщиком. Она любила обивать мебель.
Она покупала интересные материалы, обивала кресла, диваны, навески. И всё, что у нас дома есть, сделано руками Любовь Петровны Орловой. Я думаю, что надо о Любовь Петровне не только написать книгу. О ней такое огромное количество материала. Я не знаю города, в котором она не была бы в Советском Союзе. Я не знаю города в Европе, в котором бы она не выступала. Рим, Лондон, Париж, где её всюду принимали отлично. 25 стран объехали мы с ней по командировкам, по фестивалям. И всюду мы выступали не только на фестивале, но посещали и рабочие районы.
И когда мы заходили, скажем, в Риме в итальянскую тартарею рабочую, пивную, то оркестр сразу узнавал Орлову, подходил к ней и начинал играть её репертуар. А окружающие пивники, которые там сидели, вместе с ней пели песни. Это было почти каждый день и в каждой европейской стране. И я думаю, что если нам разрешат сделать такую картину, она покажет, что такое любовь к труду, она покажет, что Лев Николаевич Толстой был прав, когда говорил, что талант – это труд, труд и еще раз труд. Спасибо.