Первый голос.Приночные глаза, сколько страсти к тебе, голубые глаза, страсти нежно стоят. Нежные глаза, нежные глаза, сколько страсти к глазам запокорили.
Второй голос.Накануне войны я занималась в Одесской консерватории по классу фортепиано. В 1942 году в оккупированную Одессу приехал с концертами Петр Константинович Лещенко. Друзья мои, музыканты, которые работали в оркестре Петра Константиновича, мне говорят, хочешь приведем тебя на его репетицию. Я говорю, конечно. Обрадовалась после репетиции Петр Константинович. Прихожу домой и восторженная, и расстроенная. Мама, такое впечатление, я тебе передать не могу.
Вечером вдруг слышим стук в дверь. О, Боже, смотрим, с огромным букетом цветов. Что это было? В день моего девятнадцатилетия он мне сделал предложение.
Первый голос.Просил у моей матери руки.
Второй голос.Разве я могла об этом когда-нибудь думать, мечтать? Ведь, откровенно говоря, между нами была большая разница в возрасте. Но мы этого не ощущали. Никогда. Просто не ощущали, потому что мы жили как-то душа в душу. Мы были единомышленниками, у нас было единое все. Каждое его дыхание он чувствовал, мое дыхание. Но совпадало, понимаете, вот я не знаю, какая-то органика между нами существовала. Конечно, влюбиться в такого человека не грех.
Как человека, как артиста, уже я не говорю, как мужчине, тут уже слов нет. Его манера, его воспитание, как он умел разговаривать с людьми, И как он вообще себя вел, это, мне кажется, не из его мира человек был. Лешенко, будучи поданным Румынией, попал туда с родителями еще в детстве.
Первый голос.Уехал к себе в Бухарест вместе со мной.
Второй голос.А когда и на румынскую землю пришли наши войска, радости не было предела. Мы пели в госпиталях, перед бойцами, перед маршалом Жуковым, перед маршалом Коневым. Да перед кем мы только не пели. И говорит, я на всю жизнь запомню, что я нес гитару Петра Константиновича Лещенко. Это мне на всю жизнь. У него глаза напомнили слезами, и он от этого восторга чуть ли не заплакал. Вы знаете, мы офицеры, у нас на фронте патефон, и ваши пластинки, и мы с автоматами не расстаемся с этими патефонными пластинками.
Петр Константинович работал до изнеможения. Всем хотелось слышать его песни. Счастливые были первые послевоенные годы. Лещенко повсюду приглашали в выступления. И в посольства, и в какие-то закрытые учреждения, и на открытые концерты. Но постепенно мы заметили, что приглашений становится все меньше. Наши войска уходили из Румынии. Остались только органы и командный состав. Стали Петра Константиновича частенько вызывать куда-то.
Он возвращался расстроен. Тут и произошло.
Первый голос.Петр Константинович во время антракта достает свою гитару,
Второй голос.вынимает ее из футляра, раскладывает, как всегда, Да. Готовят свой костюм ко второму отделению. Ну, смотрю, уже идут звонки дают, а его нет. Я туда, я сюда выхожу из комнаты этой театральной. А у меня здесь три человека было в гражданском одетые, в темных костюмах. Сейчас помню. Вот я не помню. То ли они меня спрашивали на русском, то ли они меня на румынском. Они говорят, вы знаете, вы не волнуйтесь, Петр Константинович несколько будет задержан, может быть на денек, может быть на два, ну не более, нужно какие-то неточности выяснить.
А вы не волнуйтесь, продолжайте работать. Я говорю, как? Я говорю, а где же он как? Ну ничего, вы не волнуйтесь, он приедет, все будет хорошо. Ну вы сами понимаете, я сразу поняла, что здесь уже что-то другое, здесь не спроста это они так меня пришли предупредить. Ну какая там была уже работа, тем более без него.