Первый голос.В начале 1938 года Сталин вызвал меня и предложил мне, чтобы меня командировать на Украину. Что, мол, Кассиор не удовлетворяет. Я Кассиору очень с большим уважением относился. Он, Казанович, это начало, кажется, 1929 года, что ли. Казанович пошел в церковь, Кассиор пришел на Украину. И тогда я в 29-м году подал заявление. Кассиор принял тогда, я уж не знаю, его ли инициатива была, или я. Но раскладывался такой, что Кассиор подумал, что я прошу на промышленную академию, потому что и ушел Казанович.
У нас были очень хорошие отношения. И Каганович ко мне относился с уважением, и я очень уважал Кагановича. Но я заверил товарища Кассиора, что я просто вот это дело. Для меня это был национальный вопрос. Я на Украине работал, даже работал в Киеве. Я чувствовал, что я не могу выступить. Я об этом Сталину и сказал, что вряд ли это было бы целесообразно, меня посылать русского человека. Значит, Сталин говорит, почему хуже, чем поляк, был же руководил Украиной поляк, слабости человек и пост, значит, значит, вроде это по контролю, не делать, и новый человек сложнее, и вдруг разразится война, значит, поэтому вряд ли в интересах дела я остался.