Первый голос.В 47-м году был процесс, судебный процесс.
Второй голос.Судили по ложному обвинению, а может быть даже и по чьей-то злой воле, или по недоразумению, трудно даже сказать. Трех подчиненных адмиралов в Москве, непосредственно подчиненных Николаю Герасимовичу. Это Галлера, Алафузова и вице-адмирала Степанова. Георгий, Георгий, Георгий. Забыл отчество. Судили их за то, что будто бы они передали документы и материальную часть союзникам, а эти документы и материальная часть вооружения имели особую секретность, особую ценность.
На самом деле это было уже не так. К числу документов относились фарватеры на севере. Англичане и американцы хоть изредка, но доставляли нам какие-то грузы. И, конечно, они должны были пользоваться проверенными фарватерами. И им надо было дать эти сведения. Эти сведения были даны. Из материальной части была передана, будто бы по утверждению автора этой системы, Алферова такого, инженера, капитана первого ранга, работавшего в Академии наук, парашютная система для сбрасывания торпед.
Расценивал эту систему как верх совершенства, идеальную какую-то систему.
Третий голос.На самом деле он автор. И только автор.
Второй голос.Больше я ни от кого таких особых качеств в этой системе не слышал. Передали часть 100-миллиметровых орудий морских. для вооружения транспортов, которые везли нам грузы. Эти пушки были очень хорошие. Но они с самого начала войны в целом виде попали в каком-то количестве немцев. Они стремительно наступали, район Лебавы, район Прибалтики. Не все успели взорвать, и часть попала. И вот эти три адмирала, Алафузов как начальник штаба, исполняющий обязанности начальника штаба, Галлер как заместитель по кораблестроению и вооружению, Степанов как начальник оперативного управления были привлечены к судебной ответственности.
Суд состоялся на Козловском, в большом конференц-зале, в присутствии очень большого числа людей. Вел суд Говоров, маршал. Это суд чести был, да? Да нет, он кончился не честью.
Четвёртый голос.А начался как, почему? Потому что подпредседательство маршала Говорова.
Второй голос.Особый суд определён был в таком составе. Обвинителем был такой тоже маршал Голиков. Из моряков в роли обвинителя выступал Харламов Николай Михайлович. Ну, в общем, Николая Герасимовича к суду непосредственно не привлекли. Трем его подчинёнными инкриминировали такое обвинение, что вы без ведома главком своим собственным распоряжением передавали вот эту материальную часть, эти документы союзникам. И действительно на некоторых документах, вот на этих, о которых шла речь, там не было его резолюции. Обвиняемые говорят, что а мы докладывали и получили указание сделать так, как мы сделали. Передать.
Судьи с этим, так сказать, не желают мириться. Нет, вы самовольничали, вы такие-сякие, вот вам обвинение. В этой сложной обстановке, когда довольно свирепо шла борьба с космополитизмом и со всякими там другими появившимися в то время неприятными явлениями, Взять под защиту тех, кого обвиняют и кого все-таки посадили. Их же приговорили, они пошли в тюрьму. И освобождены были только впоследствии. И не совсем освобождены. Галер умер.
Четвёртый голос.Установлено было его имя?
Второй голос.Полностью все, полностью были реабилитированы и в званиях, и всякие неприятности, которые на них были возложены как претензии, все было снято. Все трое. Аллахутов после этого еще работал довольно долго, а Степанов вскоре после тюрьмы умер. Вот он буквально спас Горшкова. Об этом вам, наверное, известно. Не очень.
Четвёртый голос.Это когда с крейсером случилась беда, да, на Черном море?
Второй голос.Нет.
Четвёртый голос.Нет, не знаю.
Второй голос.На Дальнем Востоке в 1939 году вступил в строй первый миноносец, построенный в Комсомольске-на-Амуре.
Первый голос.Его надо было перевезти во Владивосток.
Второй голос.Николай Герасимович как раз незадолго до назначения перевода в Москву поручил это командиру соединения надводных кораблей Горшкову. Ну тут можно сказать, что и опыта мало было, и жизнь так быстро повернулась после этих 30-х, конца 30-х годов. Горшкову было в то время 31-32 года. Видимо, и прохлопы были со стороны Горшкова, и тех людей, которые там отвечали за это дело наряду с ним.
Третий голос.Вот эти два факта привел для того, чтобы показать его как человека, который настолько порядочный, что трудно сказать, понимаете, где это самое поставить можно было. Вот он здесь порядочный, а здесь непорядочный. Нет такого.
Первый голос.Ну и потом?
Второй голос.У меня адрес его есть.
Первый голос.Хорошо.
Второй голос.Интересно, как-то разговаривали о партийности людей.
Третий голос.Мне рассказал, как это дело было. И, наконец, последняя встреча. Последняя встреча произошла совершенно...
Второй голос.Это уже в 1956 году, незадолго до его разжалования и увольнения, проходила очередная реорганизация, как всегда у нас бывает. Когда-то она очень нужна, а когда-то и не очень нужна. Я уже вам говорил, что сам занимался вот этой научной работой, отделами этим ведом. А потом вместо отдела сделали управление, военно-научное управление. Только наладило какие-то контакты со всеми учреждениями и организациями, с которыми надо было вести дела.
Сложилась первая практика увязывания работ в области теории и искусства.
Первый голос.Морской, военно-морской.
Второй голос.Да, и разработки там всех вопросов, связанных с использованием сил флота, с подготовкой и так дальше. И с заказами, с требованиями на технику и вооружение, которые нужны для того, чтобы решать задачи, выдвигаемые перед флотом, выдвигавшиеся перед флотом. Задачи эти расширялись после войны, и Николай Герасимович был серьезно занят строительством, подготовкой флота, вырисовывались уже новые направления.
Четвёртый голос.Были уже отделены, разработаны, теперь нужна была строительная база для этого, да?
Второй голос.Нет, база, собственно говоря, имелась, надо было кое-где что-то еще дополнять и так дальше. Также одним из консультантов первого корабля, который строился, проект, который готовился и строился, был такой адмирал Орел. Теперь он адмирал, а тогда был контр-адмирал.
Третий голос.Ну вот. Мы, правда, в этом управлении, о котором я речь вел, там об атомных кораблях еще речи не велось. Это шло за пределами Министерства обороны. Но все исследования шли в эту сторону. И вот очередная реорганизация, и все повалилось. Из управления сделали отдел. А в отделе исчезли возможности взять под контроль всю эту громадную систему и подготовки научных кадров, и научно-исследовательских институтов, направлений работы и так дальше.
Претензии появились. Скороспелка. Появились письма в ЦК. Одно из таких писем было доставлено, видать, в самый верх и получило соответствующее реагирование. Вернулось к Николаю Герасимовичу с требованием разобраться. Тут начальнику штаба передал Фокину. Фокин пригласил меня и говорит, что слушай, вот я тебе прочитаю. И читает из письма. Ну что? Мы с ним давно знакомы. Вместе шли на Северный флот в 1933 году первыми кораблями.
Да ничего, всё вроде правильно. А это, опять читает, такое, что прямо мне в бровь и в глаз. Ну что? Ну, я говорю, а под этим я бы подписался обеими руками. он рассердился страшно почему ты мне об этом не докладывал что это такое извините я мне писал а докладывал неоднократно тогда-то тогда-то тогда-то тогда-то ну вот что бери-ка это и занимались вот те срок готов на него ответ для меня пока от меня вот я удалился в свой кабинет закрылся и сделал его по его личному приказанию только ему докладываю по сути вот вот этого вопроса, а там, что будете писать, это ваше дело.
Прихожу ему, возвращаю документы, он говорит, ну, сделал, сделал, ну, ладно, а я в командировку. Берет и в сейф, через день вызов Николаю Герасимовичу. По какому вопросу, вроде нет ничего такого, но набираю кучу всяких бумаг, Идут докладывать, а он очень тактичный, очень такой сдержанный всегда. Ну, воспитанность в человеке была исключительная. Начинает нас расспрашивать. Вот скажу, почему ты считаешь, вы считаете вот так?
Я ему отвечаю, почему считаю так. А почему вот это так? Объясняю. Это идет вроде в противоречии с тем, что он думал и считал бы, но старается выяснить, почему именно...
Четвёртый голос.Точку зрения.
Третий голос.Да, точку зрения. Потом я уже не вытерпел, я говорю, что извините, Николай Герасимович, но все вопросы, которые вы мне задаете, эти вопросы изложены в моем докладе начальнику штаба. И только ему. Да ладно!
Второй голос.И, в общем, в течение двух дней мы просидели несколько часов.
Третий голос.В течение, так примерно, часа по четыре в день. Разбираясь с делами организации научной работы. Но аргументация была очень сильная. Подпёртое, потому что половину войны просидеть на этом деле, потом заниматься разработкой всех основных документов, которые надо было куда-то. Потом видна была практика работы, участие в всякого рода комиссиях и мероприятиях. Картина ясная. И он согласился со всеми доводами.
Второй голос.После очень глубокого, серьёзного разговора по всем этим обстоятельствам.
Третий голос.Что же, говорит, надо? Я думаю, что надо, он говорит, что надо какой-то, вот вы настаиваете, что должен быть единый орган, который бы всё это координировал здесь и в совокупности вёл. А не келей, но одни там одним занимаются, другие другим. И в конце концов и параллелизм в научной работе. Жуткий же был параллелизм. Особенно в диссертационных работах, там надо было искоренять начисто. Появлялись скороспелки учёные, профессора, доктора, особенно в последнее время завелись такие, что я бы фельдшером-то не определил, а он с учёной степенью, да ещё и заслуженный какой-нибудь там деятель науки.
Порядок надо было наводить. Он с этим совсем согласился. Согласился, обговорил, высказал ряд своих предложений, таких, что действительно все это надо концентрировать не в управленческом аппарате как таковом, а в неком научном органе, который бы охватил все вопросы и техники, и теории использования сил. Дал две недели срока, поскольку у вас голова, говорит, уже на это дело настроена. Приказал ничем другим не заниматься, работать, только заниматься этим.
Все это было сделано. Пришел, явился к нему на доклад. Вот. Он посмотрел на меня. Да, теперь я уже этими вопросами не занимаюсь.
Первый голос.Как это всё скоропалительно.
Третий голос.Да, всё это произошло скоропалительно. Какая-то доля этих идей, видимо, всё-таки нашла применение, но совсем не в таком виде. Был организован научно-технический комитет, который прежде занимался лишь вопросами техники и вооружения, А теперь по новой организации в нём появилась секция оперативно-тактическая. И вот контроли и организации учёта научных работ, проходящих где-то. Но это, не знаю, ублюдок какой-то. Так что вот такие вещи. А вот хрущевское выступление с характеристикой взглядов Николая Геннадьевича. А это было, я вам сейчас скажу, где это было.
Это было в 56-м году. В 57-м году, 22 октября 57-го года, актив Министерства обороны в Кремле. Должно было явиться 2500 человек. Явилось 2480.
Первый голос.Это вопрос в связи с тем, что Жуков был снят. Жуков? Жуков.
Четвёртый голос.Отовсюду.
Третий голос.Ну, я захватил с собой блокнот и писал, писал, писал, писал, писал.
Первый голос.Так. Ну, вот если можно, это же очень интересно. Писал довольно подробно. С кого тут начинал, просто хотя бы скажу.
Четвёртый голос.Да.
Третий голос.Доклад Желтого, начальника главного политуправления. В какой-то степени законспектировал.
Четвёртый голос.А какая аргументация была для снятия Жукова?
Третий голос.Жукова? Аргументации было слишком много. Никита Сергеевич Комаров, начальник, член военного совета флота, Кузнецов, Бирюзов, Горшков, Сергей Георгиевич, Хрущев. Кузнецов, Хрущев с большой претензией на то, что, собственно говоря, вот там возбушают, о ком-то чего-то говорят, а на самом деле все не то, это мы все делали.
Четвёртый голос.Так, ну и какой же он характеристику дал? Кузнецов? Да.
Первый голос.Вот, ведь, ну я дословно сейчас не приведу.
Четвёртый голос.Да, да, да.
Третий голос.Говорит, ведь до чего дело дошло. Ну, Шуков безобразен, изображает из себя Георгия Победоносца, на белом коне там ездит, в семь команды подряд. Так даже Кузнецов, какой-то Кузнецов, и тот приходит в Центральный комитет, кулаком по столу стучит и говорит, когда вы займётесь делами флота? Между прочим, два года тому назад Кузнецов внёс проект строительства десятилетия. Его отклонили, а он устарел. Он устроил шум. Что предлагает Кузнецов? Строить крейсера с артиллерийским вооружением. Они нам не нужны. Авианосцы. Американцы строят авианосцы потому, что это их дело – вершить свои дела через океан. Нам этого не надо.
Вот. Дальше привел этот самый случай на Черноморском флоте, когда там погиб корабль большой.
Четвёртый голос.Который подорвался, да? Который подорвался.
Третий голос.Его, эту гибель этого корабля, тоже в значительной степени, да, главным образом свалили на Николая Герасимовича. Хотя он к этому делу не имел никакого отношения. Командовал Черноморским флотом Горшков. За несколько месяцев до этой катастрофы был приглашен первый заместитель Николая Герасимовича сюда. – Значит, флот – это не какое-нибудь канцелярское маленькое дело. Какой-нибудь столоначальник придёт, работать начнёт, это ему надо, чтобы вырасти в обстановку, какое-то время потратить.
Бывшего дела всегда будут сказываться ещё сравнительно долго, иначе быть не может. – Так вот, было элементарное нарушение всяких вещей. И корабль пришел с моря, подорвался он. Причина подрыва досконально может быть и до сегодняшнего дня неизвестна. Либо это подрыв на мине, либо это диверсия, к которой прибегли итальянцы. Там Боргезе такой был принц, который специализировался в Александрии на английских кораблях еще. И очень успешно действовал в этом смысле.
А боновые обороты оставались почему-то открыты на ночь.
Четвёртый голос.Так что черт его знает.
Третий голос.Но этот корабль всего-навсего надо было двинуть вперед после взрыва.
Четвёртый голос.На другую глубину.
Третий голос.Да, чтобы он приткнулся к берегу. А там даже Илота 5 метров. Ну, не может двинуться, буксирами его толкнуть туда.
Четвёртый голос.Но этого сделано не было, и произошла такая катастрофа.
Третий голос.Значит, вот вспомнил он и Черноморский флот, этот самый Черноморский случай. Дело не знал, а претензии имел очень большие. Мы разобрались и сняли этого дурака.
Первый голос.Так и сказал? Да.
Четвёртый голос.И никогда Герасимович сидел в зале?
Второй голос.Я его не видел.
Третий голос.В зале я его не видел. У него дурак, там дурак, это было любимое слово. Так что вот видите, вот такое дело. Хрущев же считал, он сходил в Англию по приглашению, его встретили крупными кораблями, он посмотрел на них и сказал, что это плавающие гробы. И вот эта теория плавающего гроба, проклятие надводному флоту, оно пошло с легкой руки Хрущева и тех, кто любил подпевать его. А еще Сталин говорил и внушал, и Кусенцов это прекрасно понимал, что надо, надо после войны строить такой флот, чтобы можно было этим флотом присутствовать там, где нужно.
Нужно. Наступает крах колониальной системы, всё валится. Колониальная система империализма была построена на теории канонирок. Вот эти так называемые канонерки, а это и авианосцы, и крейсера, и более крупные корабли. То, что сейчас делается кругом, вы видите. Айова, как какой-то линейный корабль, на нём и ракеты стоят, и пятая, десятая. Но вся колониальная империя Англии и все, что сумела захватить Америка, и все, что смогли захватить по колониям любые европейские государства, все это делалось с помощью флота.
Так Сталин считал, что флоту надо присутствовать там, когда все будет валиться. И либо эти самые аборигены, они видят большие корабли, это сила. Если поставить ставку только на одни подводные лодки, так это неизвестно, что будет. Что, перископ покажешь? Впечатление не то. Так что, видите, предлагается строить авианосцы и крейсера, а оказывается это дурость, некомпетентность, незнание, что надо делать.
Первый голос.Там безусловная заслуга Николая Герасимовича было использование флотских этих сил еще и на фронтах во взаимодействии на флоте, как отвечающие за полноценное использование сил флота в операциях. Ничего.