Первый голос.Булат Шалович, как обстоят дела в литературе?
Второй голос.Как вообще в обществе, так и в литературе, так и в культуре, так и в искусстве. Ситуация сложная очень, предсказывать что-нибудь очень трудно. Но, во-первых, есть надежды, во-вторых, появились очень робкие какие-то тенденции к лучшему. Ну и мы, конечно, лихорадочно за это хватаемся и мечтаем, чтобы они реализовались, эти тенденции положительные.
Первый голос.Булашович, ну вы получаете какую-то помощь писатели, получают помощь от правительства. Ну, скажем так, как складываются ваши отношения с властью? Кто вам помогает и чем вам помогают?
Второй голос.— Нет, сейчас, к сожалению, все надежды на помощь властей, государства у нас кончились. И это очень печально. Это очень печально. Я помню, как год тому назад, по-моему, группа деятелей культуры написали довольно резкое письмо в адрес президента и правительства о том, что деятелям культуры в этот период необходима помощь государству. Здесь это восприняли, в общем, нормально. О том, что вот как живы большевистские пристрастия у советских деятелей культуры, что они привыкли раньше жить под рукой государства, и вот теперь они, лишившись этой помощи, возопили, значит, и требуют.
Мы, например, в Америке обходимся без этого, и надо им тоже привыкать. Да, конечно, в общем-то, наверное, это очень хорошо. когда есть возможности и условия для того, чтобы каждый литератор, маломальски стоящий, мог реализовываться без помощи со стороны, не унижаясь, не прося. Но мы в течение 70 лет были привычны к этому, приучены к этому. Да.
Первый голос.Булат, вы путешествовали очень много по всему миру. Вы прекрасно знаете, не хуже, наверное, меня, что во всех странах мира, я имею в виду цивилизованные страны мира,
Второй голос.В общем-то, я знаю, я специально не занимался этим вопросом, не изучал, я знаю, но я хочу сказать, что даже если бы этого не было, все равно в такой трудной ситуации этот резкий слом и перемена обстоятельств должны на какое-то время хотя бы государство должно поддержать людей, не приспособленных, находящихся в шоке. Должны поддержать их потом, а тем более, если на Западе тоже существуют всякие гранты, всякие поддержки, стипендии, всякая помощь, тем более, что же надо этим иронизировать? Тем более.
Первый голос.— Булат, скажите, пожалуйста, не произошло ли в России то, чего ожидали в культуре, что произойдет отсев той культуры, которую искусственно поддерживал режим на ногах, и что останется только истинное, настоящее, и вот это будет процветать?
Второй голос.— Конечно, произошло, на это надеялись, и это действительно произошло. Очень много людей дутых лишились своего реноме и потеряли способность участвовать в процессе. Но есть очень яркие личности, очень одарённые. Я вам расскажу, например, об одном нашем драматурге, очень известном не только в нашей стране, но и за пределами, у которого было очень много спектаклей по его произведениям в мире, В мире, которого сейчас перестали в основном ставить в театрах, потому что сменилась декорация, так сказать, да, вот, значит, он лишился источников дохода.
На что он живет? Он живет на свою пенсию. Пенсия его 17 тысяч. Это мизер. И этот человек должен жить сам и содержать свою семью, своих детей на эти деньги. Понимаете? Вот в этом случае государство должно ярким личностным, талантливым людям помочь, продержаться, выжить. А потом, когда обстоятельства переменятся, ну, как-то, наверное, там это все... Человек должен приспособиться, в общем-то, к обстоятельствам.
Первый голос.Между прочим, сегодня пенсионер, бывший вертухай, скажем, лагерный, получает пенсию в 80 тысяч.
Второй голос.Ну, вот, пожалуйста. Вот, пожалуйста. Я участник войны с 17-летнего возраста, и то получаю меньше, чем вертухай. — Да. Ну, вот я должен сказать, например, очень трагическая ситуация сейчас, которую переживает целый круг литераторов, деятелей культуры в связи с тяжелой болезнью, с инсультом, который постиг замечательного писателя Владимира Дудинцева. Понимаете, эта личность очень яркая Очень много давшей литературе И нашему общественному движению И всему этому Вот теперь человек Свалил Инсульт Тяжелый инсульт Теперь выясняется, что Ну, тут кое-как его пытались Немножко привести в чувство И чуть-чуть ему помогли Но на этом наши возможности кончаются Теперь выясняется, что в Швейцарии существует целый комплекс средств спасительных при этой болезни. Человеку нужно проехать 800 километров и полечиться в Швейцарии.
Но для этого нужна валюта. Кто должен дать эту валюту? Кликнуть клич? Ну, может быть, будут собирать, конечно. Я думаю, что в этой ситуации только государство должно выступить защитником своего деятеля культуры. Тем более государство, которое все время провозглашает необходимость декларировать свою горячую заинтересованность в культуре, в ее росте, в ее сохранении. Вот конкретный живой пример. Надо помочь человеку. Государству ничего не стоит помочь этому человеку. Да, ничего не стоит. Тем более, что мы знаем ежедневно из прессы, сколько идет всякого злоупотребления нашим бюджетом, деньгами нашими, всем этим.
— Ну, мало это интересует, потому что, видимо, и уровень людей, управляющих государством, тоже не очень высок, и их мало интересует, кроме декларации, их не интересует подлинная реализация этих деклараций, к сожалению.
Первый голос.— Булат Шалович, но знаменитые писатели, знаменитые не только в пределах России, но знаменитые и за пределами России, им сегодня хорошо живется?
Второй голос.Ну, вы знаете, по-разному, по-разному. Но дело по-разному, я не знаю. Есть известные писатели, которых приглашают, допустим, на Запад читать лекции или выступать с концертами. Платят им валюту. Валюта у нас сегодня очень дорого стоит, поэтому они могут жить. А в пределах России?
Третий голос.Тиражи большие?
Второй голос.Нет, деньги небольшие пока, к сожалению, небольшие. Я вам приведу простой пример. Если раньше у меня выходил сборник, ну, допустим, рассказов тиражом в 50-100 тысяч экземпляров, я получал гонорар, который был равен стоимости одной машины «Жигулей». Вот теперь у меня вышел сборник рассказов, тиражом в 50 тысяч экземпляров, и я получил за этот сборник 300 тысяч рублей. Это значит, мне нужно, это значит в 15 раз меньше, чем я получил раньше.
Первый голос.— Вы упомянули о декларациях правительства, о готовности правительства поддерживать развитие культуры и так далее. Что-нибудь конкретное все-таки делают они или нет? Из того, что вы знаете в вашей области?
Второй голос.Знаете, мне очень трудно сказать, что я немножко далек от этого. Я живу в уединении и занят лихорадочно своей работой. Мне трудно сказать. Конечно, если бы я был более сведущим, я бы рассказал по этому вопросу. Но мне кажется, по разговорам с друзьями литературными, что государство не осознает всей важности сохранения культуры. Не осознает. Оно в тяжелой ситуации, правительство наше, значит, наша власть в тяжелой ситуации, но все-таки не настолько тяжелой, чтобы не придавать значение нашей культуре, потому что...
Первый голос.То есть, Булашович, у правительства сегодня на первом месте политические заботы, а не интеллектуальные?
Второй голос.На первом месте политические, на втором месте экономические, а потом уже вопросы культуры и интеллекта. Политические и то, я думаю, что многое из того, что решают в политике, можно было бы благополучно забыть. Это обыкновенная свара, банальная свара и стремление утвердиться за чужой счет. Я думаю, вот так вот.
Первый голос.Спасибо.