Первый голос.Как формируется зал, как взрослый попадает со своими детьми в театр, как вообще билет приходит к ребенку, это очень серьезно в нашем театре. Как-то тут у нас в театре на каком-то очень серьезном собрании я очень рассердился, потому что администрация пыталась трактовать проблему реализации билета совершенно не чувствуя этой проблемы в нашем театре. Ведь для нас, например, нет никакой трудности и для Москвы, для Ленинграда и даже для Иркутска или для Владивостока, просто продать билет – это никакого труда, потому что детей так много, спрос так велик, что никакой проблемы нет.
Вопрос в том, что для нас билет должен быть не продан, а он должен прийти к ребёнку. И прийти так, чтобы этот факт был уже акцией нравственной и эстетического порядка. А у нас все еще с этим неблагополучно. И вот мы задумались, как же сделать так, чтобы билет к ребенку пришел не трафаретным путем через учителя, рулоном, вслепую, а так, чтобы ожидание театра для ребенка было событием. И мы решили, что, наверное, все-таки билет через учителя – это не самый лучший путь. Централизованная театральная касса – тоже путь, как мне кажется, уязвим.
И, во всяком случае, по опыту Москвы это стало ясно, что это путь совершенно неприемлемый, если мы хотим создавать творческие условия в зале и возможность полноценного нашего влияния. — Ну, это опять-таки отдельный вопрос, а я хотел бы вернуться к тому, что мы, думая о том, каким образом билет приходит к ребенку, решили, что, наверное, лучше всего это делать не через учителя, а через родительские комитеты, на родительских собраниях, через предприятия, через каналы, где билет придет скорее к маленькому человеку как подарок, как обещание интересной встречи, как награда, как желаемое, ожидаемое свидание.
И в последнее время мы нашли, как мне кажется, очень плодотворный и в современных условиях верный канал – это советы наставников. В очень крупных производственных объединениях существуют советы наставников. И, скажем, в Ленинграде есть такое объединение «Ленинец», в котором существует полторы тысячи наставников. Это взрослые люди, которые, по существу, как бы наставляют подрастающее поколение в школах профтехобразования, в ПТУ, в молодых рабочих, в молодую семью.
То есть это очень серьезный канал взрослых людей, которые могут помочь преодолеть эту трафаретную, грубую, привычную форму кульпохода и такого слепого билета, когда маленький зритель не знает, на что идет, когда идет, хочется ему, нужно ли и так далее. Та или иная форма, крупные или предприятия, где есть культурки, которых нужно завлечь, прельстить, обольстить, увлечь нашим делом, родительские или комитеты, совет или наставников.
Это все каналы, через которые, как нам кажется, более естественно приходит билет к юному зрителю. Но ведь есть еще система взрослых театров. Детский театр живет не сам по себе, не изолирован, он окружен системой взрослых театров. Если в Москве и в Ленинграде это грандиозно, серьезное окружение, в городах поменьше все равно, там, где есть тюз, там есть обязательно драма, есть филармония, там есть еще и, может быть, музыкальные комедии, даже опера.
То есть все равно детский театр не живет сам по себе и изолировано от общей театральной системы, и как же эти силы повернуть к нам и, как бы сказать, заставить с нами считаться, уважать и использовать их, потому что это тоже взрослое. Это взрослый театр, это взрослые, это те же самые родители, но они почему-то ведут себя довольно заносчиво, считают, что они и лучшие, и более, что ли, настоящие. И часто бывает такое, слышишь, ну, что я пойду в ТЮС, лучше я пойду в театр.
Значит, идти в ТЮС – это значит не в театр. Вот взрослый театр – это настоящий театр. А ТЮС – это что-то такое еще неполноценное, ненастоящее, что-то для детишек специальное. Ну, правда, все меньше и меньше это сегодня звучит, но, однако, нечего греха таить, все еще действует этот предрассудок. Так вот, взрослые театры и детские по соседству – это проблема. И в какой-то степени она сейчас решается или разрешается, преодолевается учрежденной неделей театр детям и юношеству.
В этом году она уже стала всесоюзной. Седьмая неделя стала всесоюзной неделей театра детям и юношеству. Но даже в этом прекрасном деле, которое рассчитано на то, чтобы открыть возможности общения с театром, так много глупостей, предрассудков, ошибок, все еще неверных толкований. И сейчас, мне кажется, имеет смысл задержаться на этом, казалось бы, частном вопросе, но очень принципиальном, вот в системе такой вот проблемы, как наставники и детский театр.
— Неделя театра детям и юношеству имеет, как мне кажется, как я это понимал, когда это учреждалось, три адреса. Это дети, театр детям и юношеству, то есть непосредственно юному зрителю. Но одновременно это и праздник театра, адресованный наставникам, то есть родителям и учителям. В эту неделю как бы приглашаются в театр не только дети, но и их взрослые, папа и мама, и учители, и бабушка, и дедушка, брат, сестра, то есть те, кто постарше.
И это очень важно. Если неделя театра детям и юношеству станет праздником не только для детей, но и для их наставников, значит, будет помаленьку в общесоюзном масштабе воспитываться, укрепляться точкой зрения, что искусство детству, отрочеству и юношеству не может быть оторвано от взрослых. Но что еще существеннее, это то, что этот праздник театра, неделя театра детям и юношеству, адресован и самим творцам, то есть тем, кто творит театр, кто работает в театре, актеры, режиссеры.
То есть, разбудить в самих театрах интерес к юному зрителю, заставить театры подумать о том, что сегодняшний юный зритель – завтрашний их взрослый посетитель. Что взрослый театр сегодня уже должен думать о том зрителе, который к нему придет через 5-10 лет в зал. А сегодня, надо сказать с огорчением, что все-таки взрослые театры часто пилят сук, на котором сидят. Они не уважают юного зрителя, считая его неполноценным, и тем самым, мне кажется, подрывают свои перспективы.
Но это проблема, которая, ну, как бы, замыкается над той вот темой, которую я пытаюсь сейчас раскрыть. Наставники и детский театр. Потому что взрослые театры – это тоже наставники, это тоже взрослые люди, которые своим отношением либо поддержат авторитет детского театра, либо его будут подрывать. И я хотел бы, конечно, не исчерпав этой очень сложной, многоцветной, многоаспектной темы, Я хотел бы закончить тем, что детский театр, наверное, отличается от взрослого только тем, что он имеет, или, во всяком случае, пытается сформулировать, обрести, почувствовать концепцию юного поколения.
Если театр живет вне концепции юного поколения, то есть с той генерации идущей смены, то он не обеспечит своих задач и, в общем, не выполнит долг. А вот концепция детства, отрочества и юности, это может быть самое трудное в нашей профессии, потому что она не может быть раз навсегда сформулирована. дети самая подвижная часть населения и они меняются не то что каждый год они меняются каждый день и вот успевать за этим процессом чрезвычайно подвижным процессом перемен в юном поколений. Это очень нелегко, но, как мне кажется, единственно необходимо для того, чтобы служить юному поколению и для того, чтобы обеспечить исполнение своего особого долга, помочь юному человеку полюбить театр, стать талантливым зрителем, разбудить свои природные задатки, развить потенции, которые потом украсят и обогатят взрослую жизнь.