Первый голос.Следующую, одну из самых волнующих страниц музея, открывает знакомая всем дата – 22 июня 1941 года. Рассказывает научный сотрудник музея тех лет, его директор в годы Великой Отечественной войны, ныне доцент Института имени Гнесиных Маргарита Эдуардовна Риттих.
Второй голос.Это был один из прекрасных летних дней. Музей был в образцовом порядке. В этот день посетителей в музее было особенно много. И вот где-то среди дня по музею промчалось известие. Началась война. Ночами дежурство на чердаках, на крышах, в парке, в саду, на территории, в самом музее. Усилена пожарная охрана. Чудные лунные ночи, благоухающие цветы и бесконечные хлюпани, издающиеся этими тяжелыми бомбардировщиками, летящими на Москву.
Первый голос.Уже в августе 1941 года вагоны с наиболее ценными экспонатами, сопровождаемые племянником Чайковского Юрием Львовичем Давыдовым, были эвакуированы на родину композиторов город Водкинск. Вторую очередь ценных грузов эвакуировать не удалось.
Второй голос.Клин был занят немцами. К счастью, как Клинский дом-музей, так и Ясный Полянский музей Толстого находился в оккупации недолго. Жили мы только мыслями о том, что там. И вот наконец этот перелом в ходе войны, который так всех окрылил. И вот однажды входит незнакомый мне человек и говорит о том, что нужно немедленно ехать в Клин для составления акта об ущербе. Мы ехали по дороге войны. Зима была невероятно лютая. Дни короткие, декабрь, вот такие же, как сейчас. И мы приехали к домику Чайковского. Уже сумерк. Никого. Ворот нет. Словно танком, как мы выяснили после. Веранды нет. Снесена.
С огромным трепетом мы вошли туда. В вестибюле бензин. И в этом бензине плавают фотографии, рукописи. Что представлял собой кабинет гостиной Чайковского? Там было что-то ужасное. А 19 декабря меня вызвали в Комитет по делам искусств взять на себя обязанности директора музея. Нам был дан очень малый срок для открытия музея. 1 марта музей должен был быть открыт. Это действительно было нужно. Это было нужно потому, что через Клин ехали наши части военные. Если они останавливались в Клину, музей надо было показывать. И днем, и ночью условия были безумно трудные. Нужно прежде всего было создать коллектив.
Но все-таки люди нашлись, которые оказались очень верными, очень преданными, которые самоотверженно работали в музее И вот все-таки 1 марта мы открывали музей Впервые в Клин, во-первых, приехала группа музыкантов-исполнителей для участия в концерте Я не забуду никогда исполнение трио Чайковского, Марии Неминой-Юдиной, Сергея Петровича Мушеринского и Дмитрия Михайловича Цыганова. Все, что было исполнено в концерте, исполнялось таким подъемом, что это волновало не только музыкантов, но и людей, далеких от музыки.
Вот те летчики, которые охраняли музей, я никогда не забуду лицо одного из них, он потом рассказывал мне, что он первый раз вообще слушает в любом исполнении музыку Чайковского, и что к музыке он вообще никак никогда не тяготел. У него текли слезы по щекам.