Первый голос.Говорит Канада. Сейчас в Канаде гостит знаменитый русский писатель, лауреат Сталинской премии за свою книгу «В окопах Сталинграда» Виктор Платонович Некрасов. Полгода тому назад он выехал из Советского Союза и в данное время выступает в защиту своих опальных друзей в Советском Союзе. Вот небольшое интервью, которое мы с ним записали в день его приезда в Монреаль.
Второй голос.Виктор Платонович, не расскажете ли вы нашим слушателям, что привело вас в Монреаль?
Третий голос.Значит, я отвечу даже не про Монреаль, а вообще про Канаду. Я попал в Канаду по приглашению общества, комитета по защите Валентина Мороза. И основная моя цель, когда вот я буду разъезжать по городам Канады, это выступать в защиту Валентина Мороза. Вторая же цель, уже побочная, но для меня интересная, посмотреть на живую Канаду.
Второй голос.— Виктор Платоныч, Вы защищали Валентина Мороза также и в других странах, помимо Канады?
Третий голос.— Ну, где я только могу выступить, я всегда вспоминаю Валентина Мороза, так же, как и других моих друзей, которые находятся сейчас в нелегком положении. Валентин Мороз — украинец, в Канаде много украинцев, И вполне понятно, что они защищают Валентина Мороза, который, может, сейчас находится в самом тяжелом положении. Но я бы хотел сказать, что Валентин Мороз сейчас, кроме того, некий символ. И когда мы защищаем Валентина Мороза, мы, защищая его, защищаем права и других.
И того же Леонида Плюща, который находится в психушке. и Славу Глузмана, который в лагере, и Володю Буковского, и Светлычнева, и Сверстюка. То есть защищаем всех тех, которые пострадали за то, что боролись за свою идею, за правду.
Второй голос.А скажите, Виктор Платоныч, вы их всех лично знали?
Третий голос.К сожалению, Валентина Мороза лично я не знал. Я хорошо знал Ваню Дзюбу, хорошо знаю Лёню Плюща, Я хорошо знал и знаю славу Глузмана, встречался со Сверстюком, но зная я их лично или не знаю, это не меняет моего отношения, потому что, вероятно, есть десятки, сотни, тысячи людей, которых я не знал, и за свободу которых также надо выступать и бороться.
Второй голос.Как Вы представляете себе возможность отсюда, с запада, помочь людям, находящимся в Советском Союзе, в тюрьмах, в психушках и так далее?
Третий голос.Я уже говорил об этом. Есть такое понятие гласность. Это когда человеческий язык, существующий для того, чтобы разговаривать между людьми, был использован для того, чтобы открывать глаза на многие события, которые многим неизвестны. Поскольку у меня, например, есть возможность сейчас выступить здесь, в Монреале, по радио, я призываю всех канадцев, всех национальностей, которые живут в Канаде, помнить, что у меня на родине некоторым людям довольно много, трудно.
Помнить об этом, писать об этом, выступать на митингах, собирать деньги, помогать.
Второй голос.— И возвращаясь теперь к вам самому, занимаетесь ли вы сейчас литературной деятельностью, также продолжаете ли писать, собираетесь ли опубликовать какие-нибудь новые произведения?
Третий голос.Да, я сейчас в Париже закончил последнюю свою вещь, которую еще начал дома. И вот перед отъездом в Англию, до Канады я был в Англии, я эту рукопись, не очень большую, ждал во французское издательство и в журнал «Континент».
Второй голос.Где она сейчас появится наряду с множеством других интересных статей, которые мы читаем в журнале «Континент», в котором сотрудничают такие знаменитые авторы, как Солженицын, например. Вы знакомы с Солженицыным?
Третий голос.Да, я знаком с ним с тех пор, когда он появился в «Новом мире». То есть это уже с 1962-го, 13 лет.
Второй голос.— Ну вот вам за границей приходилось встречать больше всего круги академические. Как, по-вашему, эти круги относятся к той задаче, которую вы взяли на себя, задачу защиты человеческих прав, что ли?
Третий голос.— Ну, я не знаю, может быть, мне повезло. За те полгода, которые я провел за границей, немножко в Швейцарии, во Франции, вот месяц в Англии, два дня в Канаде, я встречался только с людьми, с которыми у меня общий язык. Пока что с людьми, с которыми мне приходилось бы спорить, переубеждать, доказывать, пока что я не встречался. Хорошо это или плохо, мне трудно сказать. Но, во всяком случае, пока что я вижу, что интерес к моей родине, интерес к тому сложному, что там происходит, на Западе есть.
Если он будет расти, и если я могу этому росту хоть как-нибудь помочь, то я считаю, что свою основную миссию, оказавшись на Западе, я выполню.
Второй голос.— Интерес есть, но есть ли понимание?
Третий голос.— Может быть, не все понимают, живущие на Западе, что происходит у меня дома, так же, как и я, приехавший из Советского Союза на Запад, не все понимаю, что происходит здесь. Времени пока еще, для того, чтобы во всем разобраться, у меня еще не хватило.
Второй голос.Но вот я хотел бы знать, не чувствуют ли себя люди, находящиеся в вашем положении, так сказать, лишенные родины сейчас, несколько неудел, как бы выкинутыми за борт важнейших событий в их жизни?
Третий голос.О себе этого я сказать не могу. Я вот хочу подчеркнуть, что за те полгода, которые я здесь на Западе, я встречал только внимание, только желание помочь, только доброту. Поэтому у меня никакого ощущения изгоя или человека, которому трудно на Западе, пока у меня этого нет. У меня есть горечь от того, что я оставил друзей дома, с которыми я, если могу, иногда услышать их голос или прочитать письма от них. Это, конечно, не то, что настоящий контакт. Это есть. Тем более, что сын остался в Советском Союзе, с которым, я надеюсь, мы объединимся. Но вот это один из вопросов, который волнует, когда это произойдет и произойдет ли это.
Спасибо большое.
Первый голос.Вы прослушали интервью с русским писателем Виктором Платоновичем Некрасовым. Говорит Канада.