Первый голос.На прошлой неделе вы могли слышать первую часть беседы нашего сотрудника Виктора Федоровича с русской парижанкой, поэтом и писательницей Ириной Владимировной Адоевцевой. Сегодня заключительная часть этой беседы, которую Виктор Федорович начал такими словами.
Второй голос.Ирина Владимировна, в прошлый раз мы говорили, вы рассказывали, вернее, о вашем творческом литературном пути в России и на первых порах за границей, в Берлине После Берлина начался парижский период, не правда ли, да?
Третий голос.Да, конечно, в Париже совсем была другая атмосфера, тут было очень много молодых поэтов, правда, они не были очень молоды годами Но так как они все начинали, то считались молодыми поэтами. Некоторые из них уже были чуть ли не седоватые, но это ничего не значило. И тут был большой интерес к поэзии. Собирались очень часто. Собирались в кафе «Ла Болей». Потом, конечно, собирались каждое воскресенье у Мережковских. Мережковские очень скоро устроили «Зелёную лампу».
И они считали, что «Зелёная лампа» – это как будто заговор, что все участники «Зелёной лампы» как будто заговорщики и должны внести что-то новое для спасения России. И надо сказать, что заседания «Зелёной лампы» действительно были чрезвычайно интересны.
Второй голос.Я думаю, что я не ошибусь, если скажу, что в эти годы Париж стал центром русской литературы в гораздо большей степени, чем была, может быть, Москва или Петербург в те годы.
Третий голос.Вы совершенно правы, у нас так и говорили. У нас теперь центр литературный – Париж. И тогда было, потому что очень многие писатели и поэты переехали тоже из Берлина в Париж, и тут отношение к литературе стало гораздо более серьёзное. И очень многие писатели стали жить только исключительно литературой.
Второй голос.Скажите, пожалуйста, попутно, материальное положение русских литераторов в Париже насколько было обеспеченным в те годы?
Третий голос.Старые писатели были очень хорошо обставлены. Они получали даже какие-то субсидии, всё бы жили хорошо. Но молодые, которые только что начинали, тем, конечно, было гораздо и не сравненно труднее. Притом попасть тогда в журналы было гораздо труднее, потому что было большое количество писателей с именем. И вот тогда мы устроили журнал числа, в которых печатали исключительно молодых. Потому что в современные записки все-таки было попасть трудно.
И даже Марина Цветаева и не раз возвращали ее произведения. Уж не говоря о молодых, которые печатались. Да, я забыла сказать в прошлый раз, что у меня в России уже была книга «Двор чудес», книга стихов. Так что я была уже писательницей, приехавшей с настоящим именем.
Второй голос.Да. Скажите, мы говорили о вашей поэзии. Какие прозаические произведения вы писали?
Третий голос.Я написала в 1926 году роман «Ангел смерти». Этот роман имел действительно очень большой успех. Он был переведен на ряд иностранных языков, выдержал несколько изданий. И в Америке был признан лучшей книгой с переводом с иностранных языков за год.
Второй голос.Да. Скажите, теперь над чем вы работаете?
Третий голос.Теперь я пишу, к сожалению, для себя и с пользой, надеюсь, для всех моих читателей, не романы, а воспоминаний, так как я считаю своим долгом рассказать о всех тех замечательных русских людях, с которыми мне пришлось встречаться за рубежом.
Второй голос.Как будет называться эта книга?
Третий голос.Эта книга называется «Обрексенский», как по Третьяковскому.
Второй голос.Да, да. Когда она должна выйти?
Третий голос.Я не знаю, когда она выйдет. Первый том выйдет, наверное, через год, но, по крайней мере, будет томов пять, потому что я встречала такую массу людей, что мне надо всех писать. Так что у меня бесконечное количество...
Второй голос.О ком вы пишете в этой книге?
Третий голос.Сейчас я уже писала о Мережковском, и сейчас я пишу о Бунине, которого очень хорошо знала и очень любила.
Второй голос.Скажите, эта книга, так сказать, чисто мемуарная или носит какой-то характер немножко исследовательский?
Третий голос.Нет, совершенно нет. Она не мемуарная, не исследовательская книга. Она желание воскресить людей, дать читателю понятие об этих людях, как будто они живые, познакомить их с ними и заставить читателя полюбить их как людей, а не только абстрактно, как писатели, чтобы показать, какие они на самом деле были, чтобы как-нибудь продлить их жизнь, дать им временное бессмертие. То есть пока будут читать эту книгу, чтобы она как можно лучше и естественнее и проще люди знакомились, как будто вы действительно встречались с ними, пили чай, ходили в театр, гулять и спорили. А никаких исследований я не делаю в этой книге.
Второй голос.Вы знаете, Ирина Владимировна, мне кажется, что это чрезвычайно интересное дело. В особенности, почему я это говорю, потому что сейчас, в последние годы, все чаще и чаще в советской прессе, в советской печати мы находим признаки того, что там, на родине, начинают все больше и больше интересоваться деятельностью эмиграции, в частности, эмигрантской литературой. Поэтому мне кажется, что ваша книга придется чрезвычайно ко двору, так сказать.
Третий голос.Да, я очень надеюсь. И не только этих читателей, но даже читателей будущих поколений. Я очень надеюсь, иначе бы я не стала это делать, потому что это очень все-таки большой труд. И, конечно, приятнее писать романы и стихи, чем писать о других.
Второй голос.Ну, опять-таки, наше время уже почти истекает. Может быть, вы в конце второй беседы с нашими слушателями хотели бы сказать что-нибудь им?
Третий голос.Я хотела бы, конечно, сказать, что мне было бы страшно, счастливо, если бы эти книги дошли бы до России. Мне очень приятно, что мне говорили, что в одной из книг о Бунине теперь есть несколько страниц, перепечатанные из русской мысли, мои впечатления о Бунине в Жуэль-Лейтар. И надеюсь, что мои книги проникнут, и это моя мечта, и для этого я и работаю. Я работаю не для себя, а для читателей.
Второй голос.Будем надеяться, что ваше пожелание это осуществится и читатели действительно узнают о том, что делали вы и что делала эмиграция за эти несколько десятков лет. Но перед тем, как мы закончим, я хотел задать вам еще один вопрос. Мне приходится довольно часто читать ваши критические статьи в журналах. Расскажите что-нибудь нам о вашей журналистической деятельности.
Третий голос.Да, я теперь последнее время, то есть уже почти 10 лет, стала писать статьи, также и критические. Я пишу и даже по двумя именами, Ирина Адоевцева и Андрей Луганов. Я пишу, уже серьезно разбирая романы, книги, но так как я критик свободной, то есть не связана совершенно с газетой, Я пишу только о том, что мне нравится, и что мне кажется, что надо очень похвалить или очень выбранить.
Второй голос.Благодарю вас. Сейчас я благодарю вас и прощаюсь с вами. Всего хорошего. Спасибо за ваш визит и интересную беседу.
Первый голос.На этом мы и закончим беседу нашего сотрудника Виктора Федоровича с русской парижанкой, поэтом и писательницей Ириной Владимировной Адоевцевой. Следующую передачу из серии «Наши соотечественники за рубежом» слушайте на будущей неделе в этот же самый день и час