Первый голос.Поверх барьеров Культурно-политический журнал «Радио Свобода»
Второй голос.Мюнхенская студия, у микрофона Сергей Юринян. Здравствуйте. «Ленин в октябре. Михаила Рома. История классического кинопроизведения сталинизма, впервые рассказанная его автором». В течение последних дней в рамках нашего радиожурнала звучала магнитоздацкая запись рассказа известного советского кинорежиссера, 15 лет назад скончавшегося в Москве, о том, как в 1937 году, к 20-летию октября, им был снят фильм «Ленин в октябре».
Сегодня вы услышите пятую, последнюю часть исповедального рассказа «Рома». Но сначала предоставим слово писателю Виктору Платоновичу Некрасову, который прослушал запись рассказа «Рома» до конца. Итак, по телефону из парижской студии «Радио Свобода» Виктор Некрасов.
Третий голос.Я слушаю «Рома», как некий деть обрывается, приходишь в ужас. Я тут же прочел всего несколько, точнее 20. Чудовищному периоду. Читая же голову, и нелегким, даже тяжелым, но не больше. Некий сверх... Все ученики его были в него. Картина же полный год немыслим. Капсер предлагал... Но его в это время люди, знающие украинский язык, работать...
Второй голос....говорил писатель Виктор Некрасов. Итак, окончание рассказа. Михаила Рома, пятая часть. Предыдущая, четвертая, кончалась описанием разного рода загадочных происшествий на Мосфильме во время съемок картины «Ленин в октябре». Михаил Ильич Ром продолжает.
Четвёртый голос.Таких случаев было множество. Тоном кабеля перерубят, фазы вылетают. Что-то происходило странное во время этой картины. Я всего перечислять даже и не буду, как я ходил под этой охраной, как каждый день я чувствовал, что вот вишу на волоске. Дошло до того, что однажды позвонила Соколовская Кузьминой и сказала ей, что слушайте, сделайте так, чтобы Михаил Ильич прекратил эту безумную авантюру.
Второй голос.Напомним, Соколовская Софья Ивановна, партийный псевдоним Светлова Елена Кирилловна, казнена 26 августа 1938 года В описываемое время директор киностудии Мосфильм Кузьмина, это жена Михаила Рома, актриса Елена Александровна Кузьмина, 1909-1979
Четвёртый голос.Пусть он откажется от картины. Да как же я могу это сделать? Пусть он заболеет. Да он не согласится. Мы женщины, мы умеем это сделать. Лучше иметь больного мужа, чем никакого мужа. Я вас предупреждаю, я пришел домой, Кузьмина прямо, у нее аж зубы стучат. Но выхода не было, мы снимали, и я знал, что Сталин на 3 ноября назначил просмотр готовой картины. А шел сентябрь, и еще к съемкам Ленина мы только-только приступили, И Вахтанговский театр отпускал нам Щукина один-два раза в неделю, не больше. Понял я, что картина-то будет готова, а роль Ленина снята не будет. Невозможно снять.
Мы только приступили к этому делу. Кстати, Щукина нам действительно отдали, потому что Юткевич, когда вернулся из отпуска, с юга, он дал обязательство только к ноябрю снять пробную сцену.
Второй голос.Юткевич Сергей Иосифович, 1904-1985. Режиссер, теоретик кино, художник, лауреат двух сталинских и одной послесталинской государственной премии СССР.
Четвёртый голос.А так как у меня все кроме Ленина было снято, Щукина отдали мне. Щукин как будто и сам был доволен, но Юткевич смертельно оскорбился и думаю, что за всю свою жизнь он мне этого не простил, что я вот так его обидел, отнял Щукина. А что я мог сделать? У меня выхода не было. Ну, пошел я к Керженцеву. Он был тогда председателем комитета по делам искусств.
Второй голос.Керженцев Лебедев, Платон Михайлович, советский государственный партийный деятель, историк, журналист, член Компартии с 1904 года. В 1936-1938 годах председатель комитета по делам искусств при Совнаркомии СССР. Дата смерти – 40-й год, 2 июня.
Четвёртый голос.Да посмотрите, у меня уже уже снято несколько эпизодов, вы увидите Щукина в роли Ленина. Он приехал на студию, посмотрел и сказал, нет, вы меня не убедили. В конце концов, это неправильная тратовка. Щукин играет какого-то очень добренького человека, а Ленин был человек суровый, Суворовый, мог накричать, натопать ногами, выгнать из кабинета, сказать, дурак. Вот так. Тут я уже чувствую, терять мне нечего. Я ему говорю, что Платон Михайлович, видите, это зависит от того, кто рассказывает.
Одни рассказывают, что Ленин был добрый и говорил, умница, а другие рассказывают, что Ленин был злой и говорил, дурак. Кто что запомнил у кого что случилось с Лениным. Платон Михайлович стал красный как свекла и уехал, сказавший, я вам в этом деле не помощник Тогда написал я письмо Молотову, Сталину, еще кому-то, что вот прошу мне отдать Щукина Тут же меня через два дня вызвали к Кернсу Да, письмо, по-моему, подписали кроме меня Каплер и Волчок Каплер к этому времени вернулся. Да, Каплер к этому времени уже вернулся в Москву. Оставалось не так далеко до сдачи, уже кончался сентябрь. Вызвали меня к Керженцеву. После этого письма Керженцев, злой как собака, там же сидел Куза, директор Воктанговского театра, Симонов. Ну, Щукина не было, съела Соколовская.
Второй голос.Здесь Ром не совсем точен в отношении актера и режиссера Василия Васильевича Куза, который в 1937 году был не директором, а заместителем директора по художественной части театра имени Вахтангова. Симонов Рубен Николаевич главным режиссером этого театра стал в 1939 году, а в 1937 году ставил на его сцене человека с ружьем Николая Погодина. Ром продолжает.
Четвёртый голос.Ну и Кернц сказал, что вы хотите? Я ему сказал, для того, чтобы мне закончить срок картины, мне нужно иметь Щукина ежедневно. В течение хотя бы оставшегося месяца. Куза засмеялся, говорит, это невозможно, мы станем человек с ружьем Теренцов Сколько дней в неделю можете отдавать Щукина? Куза говорит, один день, и есть у Щукина выходной, понедельник, вот два дня Я говорю, нет, мне нужно шесть дней в неделю, ну, минимум пять Куза говорит, нет, Платон Михайлович говорит Говорит, вот так, выходной день Щукин ваш, потом еще один день вам дает театр, ну и еще один день я приказываю отдавать.
Три дня у вас, четыре дня в театре. Я говорю, тогда картина первого не будет, а будет в начале декабря. Начался скандал, Соколовские мне пишут бумажку, вы безумец. Я повторяю, вы авантюрист, соглашайтесь, вам же хуже будет, пишет она, соглашайтесь, делайте картину осмотрительно, спокойно, и тому подобные записочки она мне подсовывала. Я говорю, нет. Шесть дней, и тогда 1 ноября будет картина кончена. А сам не верю, что она будет кончена. Еще не снят вход в Смольный, еще не снят весь Смольный внутри, еще не снята вся роль Ленина, еще не снято его первое выступление, а идет уже октябрь на носу. Боже мой, когда?
Но я решил быть до конца упрямым, так сказать, либо да, либо нет. Ну, кончилось ничем. Поссорились, разошлись. Кернцы говорят, ну, я доложу о вашем поведении. Очевидно, доложил о моем поведении в тот же день, и к вечеру его порученец позвонил мне и говорит, передаю вам распоряжение председателя комитета товарища Керженцева, можете снимать товарища Щукина ежедневно до 1 ноября. С 1 ноября он работает в театре. Уже в 1-го вы его не получите.
Таково, значит, условие. Я говорю, хорошо. Сказал хорошо, а сам перепугался. Как я это все сниму за месяц? Смонтирую, озвучу, перезапишу. Совершенно себе не представлял. Ну, в это время ко мне пришел, по-моему, Дмитрий Иванович Васильев, еще кто-то. Я говорю, братцы, вот я своим упрямством влетел. Вы знаете, дали мне Щукина, но до первого ноября. Что делать? И тут внезапно на меня набросилась Кузьмина. Сам заварил и сам пугаешься в кусты.
Теперь уж выхода нет. В месяц сделать, можно сделать. Куда же отступать? Я согласился с Лелей. Назначили мы на завтра совещание и выработали новый план, быстро его выработали. Снимать ежедневно две смены, а в третью смену каждый отснятый эпизод монтировать, перезаписывать вслед за тем, писать к нему, к эпизоду музыку. И поэтому в первую очередь снимать то, без чего музыка не ляжет на цельный эпизод Или же оставлять для неснятых кадров места, вести параллельные съемки, жить на студии Вот за этот месяц я, пожалуй, спал час в день, да и то урывками Глотал кофеин, ел шоколад, кола Раз в жизни можно выдержать такое яростное, невероятное напряжение.
Но в ноябре все было закончено. Несмотря на то, что вот такие случаи, как с оптикой или с приборами, продолжались.
Второй голос.Радио Свобода в эфире культурно-политический журнал «Поверх барьеров». Вы слушаете окончание исповедального рассказа Михаила Рома об истории создания фильма «Ленин в октябре». Михаил Ильич продолжает.
Четвёртый голос.Разумеется, ни Щукин, ни Охлопков ничего не знали. Охлопков не знал о том, что он не утвержден. Щукин не знал, что его жизнь охраняют. Это все взяли на свои плечи я, Дмитрий Иванович Васильев, Волчок и остальной состав группы Привезенцев, Бакар. Мы работали и помалкивали. Кстати, когда мы монтировали, то в те годы монтировали мы тоже под контролем И каждый кусочек пленки, каждую срезку хранили отдельно Запрещено было выносить даже одну клеточку из студии За этим строго следили специальные чины охраны Все опечатывалось сургучными печатями под специальный акт и снова распечатывалось, так что в конце концов мы стали просто работать круглосуточно, чтобы не печататься и не распечатываться.
Вот так. Словом, 1 ноября картина была сдана, 3-го ее повезли показывать Сталину, мы сидели на студии ночью молча, ждали, засыпали и просыпались, сидели в тишине в просмотровом зале почему-то. Что получилось, я сам не знал Потому что целиком картину я просмотреть так и не успел Ведь каждый эпизод перезаписывался отдельно И отдельно монтировался Сложилось все вместе А как-то я по частям только поглядел, отправили Что там вышло, не знаю Эпизода штурма Зимнего дворца тогда не было в этом первом варианте Ну, теперь вот сидим мы 3-го числа, знаем, что это время смотрит Политбюро, сидим, трясемся и спать-то не хочется. Кто задремлется, сейчас же проснется. Часа в два в третьем ночи звонок. Что такое? К Шумятскому немедленно.
Второй голос.Шумятский Борис Захарович, советский государственный и партийный деятель В описываемое время начальник ГУКа, главного управления кинопромышленности И одновременно заместитель председателя комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР Поборник перестройки советской кинематографии по американскому образцу Автор проекта советского Голливуда Казнен 29 июля 1938 года
Четвёртый голос.Ну, поехали к Шумятскому. Я поехал, Каплер, Волчок, по-моему, и Щукин. У Шумятского на квартире суматоха. Бегает какая-то медицинская сестра, бегает жена, там взрослый сын, там тому подобное. И оказывается у него от волнения, когда он вернулся от Сталина, случилась медвежья болезнь, несет его, поэтому он лежит там где-то в спальне, к нему бегают судном, а он в это время дает распоряжение, кроме нас вызвал главного инженера ГОК и еще кого-то, приказывает за два дня оборудовать в Большом театре просмотровый зал.
То есть просмотровую будку, чтобы была проекция, потому что 6 ноября впервые в истории в Большом театре будет вместо концерта показываться картина «Ленин в октябре». Инженеры остолбенелые, не знают, что делать Как за два дня оборудовать будку в таком гигантском помещении Повесить экран, какой экран Никаких возражений, пусть должно быть И все, 6 ноября в 6 часов вечера должна быть картина в Большом театре Лаборатория тут же кричит, немедленно печатать экземпляры в шестнадцати городах премьера седьмого с утра, в Москве, Харькове, Ленинграде, Ростове, Берись и так далее.
Значит, уснул, что я пришел, кричит, товарищ Михаил, поздравляю, все хорошо, поздравляю, картина теперь называется «Невосстание», картина называется «Ленин в октябре». Понятно? «Ленин в октябре». Запишите на бумажке «Ленин в октябре». Немедленно сообщите надпись Вставить к утру, чтобы была надпись Ленин в октябре во всех экземплярах и в негативе Немедленно снять любым способом Товарищ Каплер здесь, здесь Поздравляю Товарищ Щукин здесь, здесь Поздравляю Передаю благодарность лично товарищу Сталина Ну и тут же вдруг Сестра, сестра, скорей И сестра несется с судном А инженеры переглядываются, пребывают один за другим Что такое? Сейчас ведь ночь на четвертое А шестого, послезавтра, просмотрывать, черт его знает Когда успеть?
Какую будку? Как? Какую аппаратуру ставить? Но я не стал их слушать Пошел домой, скорее сказать Лене, что все кончилось Еду домой и как-то не верю, что все кончилось, не понимаю ничего. Муть какая-то в голове. И как-то незаметно во время этих событий прошел арест Соколовской.
Второй голос.— Речь, напомним, идет о Соколовской Софье Ивановне, партийный псевдоним Светлова Елена Кирилловна. Директор Мосфильма она была казнена 26 августа 1938 года за месяц до своего мужа, по всей видимости, ответственного работника аппарата ЦК ВКПБ, Эпштейна Якова Аркадьевича, псевдоним Яковлев. Еще одно действующее лицо эпилога повествования Михаила Рома. Ежов Николай Иванович, глава наркомата внутренних дел НКВД в период пароксизма Большого террора 1936-1938 годов. Будучи ростом чуть более полутора метров, Николай Иванович Ежов вполне оправдывал всенародное прозвище «Кровавый карлик».
Смещен Сталином в декабре 1938 года, уступив место Лаврентию Павловичу Берия, а затем расстрелян в подвалах Лубянки.
Четвёртый голос.Где-то по дороге, неделю за полторы до окончания картины, встретил ее, какую-то веселую, встревожную. Она мне сказала, вчера у нас был Николай Иванович, в гостях очень мило поговорили. И уехала, кажется, с Райзманом, чтобы выхлопатывать ему какие-то дела по его картине Что-то мне показалось странным ее лицо Оказывается, Николай Иванович, это Ежов, имел обыкновение приходить пить чай к тем, кому предстоял арест И действительно, в эту же ночь Елена Кирилловна была арестована Арестован был и Яковлев. Директором студии стал временный заместитель бывший Язубулов.
Второй голос.Говорил Михаил Ильич Ром. Вы слушали окончание магнитознатского рассказа покойного классика советского кино об истории создания картины «Ленин в октябре». Режиссер передачи Наталья Урбанская комментировал и вел Сергей Юринин. Друзья, до встречи в свободном эфире. Субтитры сделал DimaTorzok