Первый голос.Дорогие товарищи, встреча сейчас будет воспоминание о Демьяне Бедном. Должен вам сказать, что я Демьяна Бедного знал очень хорошо. Как все в тот период его знали очень хорошо. Он пользовался своими баснями, своими выступлениями огромным успехом. Но лично я с ним был знаком только к концу его жизни. Мы жили вот здесь, недалеко, через дом, в переулке Немировича-Данченко, жили вместе в одном доме. И очень часто встречались на дворе.
Он всегда интересовался, что я делаю. Он говорит, он почему-то со мной сразу перешёл, у нас разговор был на «ты». Я называл его на «вы», а он мне говорил на «ты». Мне это было очень отстило. Дима, он бедный, со мной на короткой ноге. Он мне говорит, ну как у вас там с Иваном Грозным, с Эйзенштейном, что-нибудь накручивается? Я говорю, да, как будто получается. А вот ты сейчас поставил ещё беспокойные хозяйства. Я говорю, да.
Слушай, это так вот он, значит, изредка. Мой был первый подъезд, а его четвёртый. В этом четвёртом подъезде жил он, жил Покрышкин, Бабочкин, Михалков. Они все жили, а я пью. Так что у ворот всегда мы встречались, со мной почему-то и встречались. Он каждый раз мне говорил, ну что у вас там. И однажды мне говорит, ты знаешь, очень хорошо, что я тебя встретил. Это было в мае месяце. Ты мне очень нужен. У меня есть тебе, по-моему, интересная работа.
Я хочу тебе предложить. Я вот сейчас отдохну, поеду в Барьвиху, и после этого мы с тобой встретимся. Я сказал, хорошо. Что он мне хотел предложить, мне так не удалось узнать. Потому что 22 мая 1945 года Демьян Бедный отправился на лечение в санаторий Барвиха, недалеко от Москвы, многие из вас знают. Там он пробыл всего лишь три дня. 25 мая соседи по столу, его старые приятели Москвин, Тарханов Михаил Михайлович, обратились к нему с какими-то словами, но ответы не услышали.
поэт был мертв он скончался внезапно от паралича сердца спустя день во всех газетах советского союза на первых страницах было приведено следующее сообщение совет народных комиссаров союза ссср и центральный комитет вкпб с прискорбием извещает о смерти талантливого русского поэта баснописца Демьяна Бедного, Придворова Ефима Алексеевича, боевое слово которого с честью служило делу социалистической революции. 60 советских писателей подписали некролог, в котором Демьян Бедный назван продолжателем лучших традиций русско-гражданской поэзии, мастером ясного и точного стиха, великолепного знатока народной речи.
Имя Демьяна Бедного дорого нам, как имя одного из зачинателей советской поэзии. Через 70 лет после Крылова появились басни Демьяна Бедного. Демьян Бедный отдал свой труд и талант делу процветания социалистической Родины. Вот в год, когда была опубликована баллада «Месть», читатели впервые прочли ее в «Комсомольской правде», Демьян Бедный писал одному из своих корреспондентов. Мои силы уже на исходе. Весной я был при смерти, сейчас еле-еле хожу.
Не заживусь я на белом свете. Поэт продолжал работать, но болезнь не отступала. В феврале 1945 года Демьян указал, что жить ему осталось считанные дни. И он набросал прощальные стихотворения. Не плачьте обо мне. Я долг исполнил свой, и смерть я встретил бодро. Я за родной народ с врагами вел борьбу, я с ним делил его геройскую судьбу, переживая с ним не погодь и ведра, а автоэпитафия. Но поэт не поддался минутной слабости. Он отложил это стихотворение, оно было найдено в архиве впоследствии, и вернулся к повседневному труду.
Иначе и не могло быть, потому что это был Демьян Бедный. Он был боевым запивалом рабочего класса. Так назвал его его же ученик Сурков. По словам Демьяна Бедного, в разговоре с Владимиром Ильичом было следующее. В это время были окна, в которых работал Маяковский, Черемных и ещё кто-то из художников. И Демьян Бедный увлёкся этим. Ему показалось, почему же Маяковский и рисует. И пишет стихи, там четверо стихи, черемных только рисует, надо им помочь.
И вот в разговоре с Владимиром Ильичом, по его словам, по словам Демена Педова, Ленин сказал, вам следует в своих агитационных обращениях постоянно, упорно, систематически, не боясь повторений, указывает на то, что вот прежде была, дескать, распроклятая злодейка, служба царская, а теперь служба рабоче-крестьянскому советскому государству. Раньше из-под кнута, из-под палки, а теперь сознательно, выполняя революционно-народный долг, прежде шли воевать за чёрт знает что, а теперь за своё и так далее.
Вот тогда-то и грянули знаменитые проводы, как родная меня мать провожала, и как тут вся моя родня набежала. сейчас вот когда вас был антракт то маршал люлюшенко вспомнил эту песню и сказал что у них в первой конной это творилось что-то невероятно эта песня была необыкновенно популярна и и пели тогда так ожесточенно и так понимаете с таким каким-то взволнованным темпераментом потому что она не только звала вперед но на еще и говорила тем которые вдруг иногда уходили жаль не уходили дезертировали люшенко мяча сказал и вот им это пел а куда ж ты паренек а куда ж ты не ходил бы ты ванек вы солдаты в красной армии штыки чай найдутся без себя большевики обойдутся Вот это с задором, с такой силой убеждённости, с какой может звучать только выражение собственных мыслей, и было написано это самое долгие-долгие годы.
После окончания гражданской войны залихватские проводы с весёлым приступом гремели по всей России. Я вам должен сказать, что я в картинах во всех своих, я снял около 80 картин, я всегда вставлял какую-нибудь песенку, которую обязательно мне нужно было бы спеть. Я долго держал в кармане текст этой песенки, чтобы мне спеть. Так мне спеть не удалось, понимаете, может быть, к лучшему, потому что я не очень хорошо пою. Радостно было поэту получить доказательство того, что ему удалось поднять мысль Ильича, выполнить его заказ, он так и выпишет, выполнить заказ Ильича, эта песня.
Вспоминая разговоры с Лениным, он так изложил его. Вот какую идейную базу имела моя фронтовая агитация. В ту пору он был единственным поэтом, который мог так сказать. И что же всё-таки? Кто же такой Демьян Бедный? Почему Демьян Бедный выбрал себе такой псевдоним? Ефим Алексеевич Придворов, будущий пролетарский поэт Демьян Бедный, родился в 1883 году на Херсонщине в деревне Губовка или Весодгородского уезда в семье крестьянина Алексея Придворова.
Это была беднейшая семья, беднейшая. Детство было неуютным, полным невзгод и лишений. Первые годы жизни он провёл в городе Елизаветограде, где его отец служил церковным сторожем. Вот этот отец Алексей очень любил своего мальчонку. Он понимал, что перед ним смышленый, очень какой-то проницательный мальчишка, и вот обязательно он должен учиться чему-нибудь. Он уговорил, умолил, упросил церковного дичка обучить его грамоте.
Смотрите, учили Ефима по Часослову и Псалтырю, как в Удельной Руси. Должен вам сказать, что я знаю, что это такое – учить по Часослову, как в Удельной Руси. Ибо мой отец, я начал читать в пятилетнем возрасте, с пяти лет я уже читал. Но мой отец принёс азбуку и начал говорить, учи азбуки, веди, глагол, и вот я всё должен азбуку, вот это и называлось учить по часослову. Это было очень сложное. Дальше. Потом он это одолел. Должен вам сказать, он пишет сам в его дневниках, жили мы вдвоём в подвальной коморке с отцом вдвоём на 10-рублёвое отцовское жалование, вспоминает под ней Демьян Бедный в своей автобиографии.
Мать с нами жила редкими временами. И чем эти времена случались реже, тем это для меня было приятнее. Потому что обращение со мной со стороны матери было на редкость зверское. Вот как он пишет, какое можно. Он стал увлекаться книгой, поднимился интерес к литературе. Потом он много и упорно занимался самообразованием и уже в 20-летнем возрасте сдал экстерном экзамен на гимназический курс, становится студентом историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета.
Это было в 1904 году. Накануне Первой русской революции, в годы университетской учёбы, в обстановке, когда в стенах храма науки на Васильевском острове всё кипело сходками, манифестациями, демонстрациями, шёл сложный процесс формирования и становления личности будущего поэта. Это в этой же своей автобиографии бедный записал. После четырёх лет новой жизни, новых встреч и новых впечатлений, после ошеломительной для меня реакции последующих лет, я растерял всё, на чём жизнилось моё обывательское благонамеренное настроение.
Вот такой ранней весной 1911 года человек оказался на убийственном раздорожье. Уже нащупав свой путь к жизни, он вдруг утратил его. «Живя немало зла ты встретишь на веку, пусть не страшат тебя ни раны, ни потери». Это было уже написано позже, а пока что раны и потери казались непереносимыми. Наконец, после большого перерыва возобновилось его сотрудничество в печати. Было напечатано в звезде стихотворение, посвящённое деревне.
Второй голос.Поёмный низ порос крапивою, где выше суши сплошь бурьян.
Первый голос.Пропало всё, как ночь над Нивою стоит Демьян. В хозяйстве тоже из рук всё валится, Здесь недохватка, там изъян, Ревут детишки, мать печалится. Ох, брат Демьян! Строчит урядник донесения, Так что не еловских селян Ваш бродь на сходе воскресенья Мутил Демьян. Мол, не возьмём, само не свалится. Один конец, мол, для крестьян, над мужиками чёрт лишь жалится. Так, так, Демьян, мужик-смутьян, всполошивший всю местную полицейскую власть, по донесению урядника в деревню прибыл Становой, который приказал связать его и отправить в Стан, и всколохнувший крестьян.
Демьян – такой герой был необычайным для русской поэзии. Никто не знал, конечно, что его прототипом явился дядя поэта, известный в Губовке мужик-вольнодумец Демьян Придворов по прозвищу «Бедный». А автор не только воспроизвёл это прозвище в заголовке, но ещё и подчеркнул, его стихотворение называлось «О дебьяне бедном, мужике вредном». Кому и о чём был вреден сей мужик, можно было не пояснять. Мои перепутья сходились к одной дороге. Идейная сумятица кончилась. В начале 1912 года я уже был демьяном бедным. С этого времени жизнь моя натянулась, как струна.
Дорогие товарищи, вот это я вам рассказал, так сказать, начало того, как и откуда появился замечательный поэт Немьян Бедный. Но зачем мне продолжать, даже в беглых чертах делать, когда здесь находится передо мной автор письма, автор этой книги Ирина Бразуль. Бразуль – это жизнь замечательных людей, как вы знаете, Демьян Бедный, Ирина Бразуль, которая, конечно, лучше меня вам и расскажет о Демьяне Бедном. Дорогие, я должен вам сказать, что среди нас здесь находятся родственники, две дочери – Сусанна Ефимовна и Тамара Ефимовна.
Тамара Ефимовна, Сусанна Ефимовна Пожалуйста
Второй голос.Разрешите, товарищи, мне Вести разговор в сети Потому что мне придется очень много читать Дело в том, что Мое выступление сегодня перед вами Происходит экспромтом Как бы случайно Так бывает, когда заменяют заболевшего актера Или члена команды Знаете, второй состав. С другой стороны, сегодняшняя встреча обозначена, как под заглавием «Мы их хорошо знали». Следовательно, случайный человек тоже вроде бы не должен был попасть сюда. Поэтому я скажу, что Демьяна Бедного я знала с детства, с той самой поры, про которую говорят, когда пешком под стол ходят.
Потому что мой отец журналист, и они работали вместе еще в «Древолюционной правде». Мы были знакомы семьями еще с Петрограда. Ну, потом, я помню, Ефим Алексеевич и в Кремле, и в тех домах, где вот ныне висят мемориальные доски на Рождественском гульваре, рядом тут, где сотый книжный магазин. Даже мне пришлось ехать с ним в вагоне 16 октября 41-го года в эвакуацию. Но, несмотря на это, я бы не взялась ничего рассказать вам о нем, и даже не взяла бы на себя смелость утверждать, что я его хорошо знала, потому что это слово есть сегодня в пригласительном билете, мы их хорошо знали.
Ведь бывает так, и, наверное, с вами с кем-нибудь случалось, что встречаешь значительного человека, и чай с ним пьешь, и разговариваешь, а вот по-настоящему, хорошо, не знаешь его, ни жизни, ни суть его. А узнала я Демена Бедного, как это ни парадоксально, когда его уже не было на свете, когда я начала работать над его биографией. Мне, конечно, помогала личная память, представление о его манерах, повадках, характере, голосе. Ну, что-то чувствовала я, конечно, эту личность как знакомую.
Однажды даже, я помню, я запоролась на каком-то периоде, о котором не было никаких документов, вот неизвестно, ничего. И мне снится ночью, что Демьян мне говорит таким рокочущим басом шмелиным таким, да чего ж ты ко мне не пришла, неужели бы я тебе не рассказал. А потом подумала, что, наверное, бы и не рассказала. Дело в том, что он отрицательно относился к биографическому жанру И автобиографическому особенно. Вот вам точная справка. Когда в 21 году, когда ему было что сказать о себе и очень многое, он написал автобиографию в 50 строк. Когда в 41 году потребовалась опять его автобиография, он уложил ее в 12 строк.
насчет одного биографического очерка который вышел при его жизни он высказался так что это похоже на его жизнь как гвоздь на панихиду но никакого опровержения вместе с тем никакой поправки никого объяснение не дал вниз не зашел так сказать он считал что этим заниматься не нужно и повторял слова салтыкова щедрена моя жизнь мои произведения произведение его к К слову сказать, 19 томов. Правда, последние годы выходили менее объемистые собрания.
Это, наверное, справедливо, потому что он сам говорил, что не все его стихи... что стихи его разнокачественные, в общем. Какой-то отбор происходил. И тут разрешите сказать еще два слова о том, почему я сегодня введена этим запасным выступающим. Вчера вот мы встретились с Михаилом Ивановичем Жаровым, Которому я принесла книжку Заложив там массу закладок Где стихи наиболее мне казалось Характерные, интересные Для разных лет И считала, что Михаил Иванович их прекрасно вам тут прочтет Вот он не даст мне соврать При свидетелях он заявил Стихов читать не умею Как хотите, читайте сами Было?
Первый голос.Было, было
Второй голос.Ну вот, что же мне было делать Я-то вот ругаю стихи вообще Не то что перед публикой и вслух никогда не читала вот я значит осталось в темноте с этими закладками стихов было очень много заложено мне все что я приводила там нравится я думал что михаил иванчук берешь его понравится но отборами я взял что мне понравилось там побольше есть ну вот и вот остался наединилась с этими закладками взяла такую замену много читать его стихов мне не И в аудитории дома актёра, тем более совестно.
Могу я вспомнить вроде бы домашнюю жизнь Ефима Алексеевича, даже включая больше всего нас когда-то интересовавшие стихи относительно присутствующей здесь Тамары Ефимны. Мы были в таком возрасте, когда нас это больше всего волновало. О весенней вычары, розовый туман, У придворовой Тамары начался роман. Ей весьма уже годится мамин туалет, ведь она совсем девица, ей 13 лет И дальше было сказано, что у ее предмета губы сложены сердечком И во взгляде грусть он таблицу умножения знает наизусть Вот что нас тогда, собственно говоря, волновало Конечно, говорить сейчас об этом вряд ли стоит И надо сказать о чем-то по делу Ну, всем ясно, конечно, Михаил Иванович об этом говорил, что Демьян бедный не родился, как дети в сорочках рождаются большевиком, что детство его было трудное, что он приехал в Петербург благонамеренным студентом.
И, кстати, первые его стихи, сложные в связи с Гагской конференцией 1899 года, звучали так. «Звени, моя Лира, я песню слагаю апостолу миру, мира царю Николаю». Это был, значит, провинциальный, очень начитанный, но абсолютно еще темный человек. И вот путь, который сделан, скажем, в книге, это будет просто такой калейдоскоп. Но калейдоскоп имен очень известных, и пояснять, по-моему, их не нужно, и склеивать тоже не нужно.
— Я говорю еще, что период, когда он печатался в «Правде» с самого первого номера, я опускаю как наиболее известный, потому что «Правда» отлично документирована, ее история известна. И не коснусь я также величайшей, значительнейшей темы — это его отношения с Владимиром Лениным. Она слишком велика. И они много написаны, известные высказывания Надежды Константиновны, написано очень много работ литературы Вечерских и диссертаций о том, как Ленин любил употреблять демьяновские словечки, скажем, Либердан знаменитый или образованные из фамилий Корнилов и Керенский, глаголы Корнилица, Кереца, подсчитано, сколько раз Ленин их сказал, есть и много более обстоятельных и интересных работ.
Известно, что Ленин вступился в защиту таланта Демьяна, когда тот временно поругался с правдой и ушел оттуда. Это еще в дореволюционное время, как он защищал его. Но это, сами понимаете, невозможно. Надо бы сказать несколько слов и о святом человеке, народовольце Якововиче Мельшине, который первым напечатал в Петербурге Демьяна, сыграл огромную роль в его жизни, Демьян на него молился просто. Это был действительно удивительный человек. Он его напечатал в короленковском русском богатстве когда-то.
И затем надо бы сказать о Владимире Дмитриевиче Бонч-Бруевиче, который привел в большевистскую печать Демьяна и сорганизовал все его большевистское мировоззрение. Кстати, дочь Владимира Дмитриевича, Елена Владимировна, присутствует тоже здесь, сидит рядом с Тамарой Ефимовной, чему я очень рада. А начать бы я хотела относительно документов, если вас не утомило всё, что было сказано тут ранее о Будённом, хотела бы прочесть вам кусочек из того, что Будённый рассказал о своих встречах с Демяновым, если не возражаете.
Первый голос.Нет, нет, я не возражаю.
Второй голос.Познакомил их Ленин, это я опускаю. Мы очень обрадовались, он говорит, так как давно друг друга знали заочно. В июле 20-го года первая конная вела тяжелые бои за Ровном. Город дважды переходил из рук в руки. Не знаю как, Демьян Бедный оказался на станции с Долбунова, откуда добрался до нашей 11-й кавалерийской дивизии. Поздно вечером он на тачанке переехал в только что освобожденный город Ровном. Шел проливной дождь, грохотали грозовые разряды.
Весь промокший Демьян бедный ввалился в занятую мной комнату в гостинице «Версаль». Какой дьявол носит тебя ночью по такой погоде? К тому же кругом враг, начал я его отчитывать. Но на Демьяна сердиться было невозможно. Он тут же острым словом обезоруживал. Я и так бедная, а ты еще ругаешь, хитро улыбался он. Рано утром ему нужно было ехать по заданию в соседнюю с нами армию, и он допоздна терзал меня расспросами и сам рассказывал о новостях, читал свои новые произведения.
В 21-м году первую конную перебросили на Северный Кавказ. Однажды я вместе с членом Ремсоэта Северо-Кавказского округа Бубновым ехал в штаб 14-й Кавдивинезии, расположенный в столице Романовской. И на станции Пролетарский встретил Демьяна. Он обрадовался нашей встрече и вызвался поехать с нами. Из Пролетарской мы продолжали путь автомашиной. Выехали, когда сгущались сумерки. Машина шла через степь по проселку. Последние ночи я почти не спал, находился в войсках, очень утомился.
И вскоре, убаюканный покачиванием в машине, уснул. Когда Демьян бедный разбудил меня, была уже глубокая ночь. Машина стояла. Шофер в темноте сбился с пути и не знал, куда ехать. Слабый свет фар освещал небольшое пространство, заросшее густой травой. «Семен Михайлович, мы заблудились, что же делать?» – тревожно спрашивал Демьян. Я еще не совсем очнулся от сна и ничего не ответил. Молча покинув машину, я сделал несколько шагов и лег на землю.
Так лучше были слышны голоса ночной степи. Еще мальчишками, находясь в степи, мы этим способом определяли, в какой стороне наша станица. И если как в эту ночь не было видно, даже звезд в небе. Мои спутники с недоумением смотрели на меня. Я лишь попросила их не шуметь. А сам сорвал стебелек и, лежа на спине, покусывал его, напряженно прислушиваясь. И вот легкий ветерок донес чуть слышный лай собак. Значит, недалеко жилье. И вернулся к машине и макнул рукой в сторону, куда нам следовало ехать.
Скоро мы подъехали к станице, которая, к всеобщему удивлению, оказалась романовской. Ничего особенного вроде бы не было, но на Демьяна, бедного моего колдовства, произвело поразительные впечатления. Потом он нашим общим знакомым с серьезным видом рассказывал про этот случай, как анекдот, примерно так. И когда мы заблудились, Будённый молча вылез из машины, лёг на траву, полежал, а потом взял щепотку земли, пожевал, плюнул, понюхал воздух и сразу определил направление.
Это не была последняя встреча с земляным бедным, но я запомнила её подробности, видимо, потому что мои друзья часто просили мне рассказать, как я жевал землю, когда искал направление. Вот это та часть, которая относится к первой половине, так сказать, нашего вечера. Воспоминания эти были опубликованы, но малым тиражом и давно, поэтому я позволила себе прочитать. Не все, что я сейчас дальше буду читать, вам было опубликовано, по крайней мере полностью.
Вот, скажем, Шаляпин. Его слова относятся примерно к тому же периоду, о каком вспоминал Будённый, и о каком говорили вот тут в начале вечера, когда шла гражданская война. Вот что писал Фёдор Иванович. Этот, несомненно, даровитый в своём жанре писатель был мне симпатичен. Я имею много оснований быть ему признательным. Не раз мне пригодилась его протекция, и не раз меня трогала его предупредительность. Квартира бедного в Кремле являлась для руководящих советских работников чем-то вроде клуба, Куда очень занятые, озабоченные люди забегали на четверть часа не то поболтать, не то посовещаться, не то с кем-нибудь встретиться. Именно у бедного я встретила в первый раз Ленина.
На квартире в те годы Владимира надо было ловить. Шла гражданская война, и, как он говорил, мой вагон дырявый, темный нынче здесь, а завтра там. И тут уместно обратиться к тексту, оставленному нам соратниками Фрунзе, его политодельцами. Они рассказывают, что знаменитый манифест барона Врангеля был написан единым духом в вагоне Фрунзе. Цитирую. Всегда сосредоточенный, с виду даже несколько хмурый, Михаил Васильевич заливался хохотом, слушая манифест.
А на вопросы о тираже отвечал, печатайте хоть миллионы, чем больше, тем лучше. И на вопрос о том, когда же начнется наше наступление, отвечал, скоро. Я начинаю в самые ближайшие дни. Слово «нашинаю» он произносил по-немецки, как барон Врангель. После Фрунзе утверждал, что листовка серьезно помогла в разгроме Врангеля. А популярность Демьена была такова, что белогвардейцы начали выпускать подделки его листовок. И на этот раз Демьен сказал, что ему приходится, как крупной коммерческой фирме, давать объявление «Остерегайтесь подделок».
Вот что он написал. «Вожу пером ребятушки по белому листу, с народом я беседовать привык на чистоту. За словом, сами знаете, не лезу я в карман, но не любил я отроду пускаться на обман. Тут я делаю купюру, это длинно. Но с подписью поддельную уйдешь недалеко, мои стихи эльбарские узнать, друзья, легко. Одной дороги с Лениным я с давних пор держусь. И далее, так сказать, рассказ о том, как это отличить. Тут же мне хотелось бы привести слова такого, например, врага советской власти, как Пуешкевич.
который был в свое время нами пойман. Среди вас, большевиков, для нас, монархистов, опасных людей только двое. Это Ленин, который сумел так быстро организовать и заострить такую цепкую власть, и Демен Бедный, который сумел своими агитками пролезть под каждую солдатскую шкуру, глубже, чем все ваши декреты и прокламации. Я не стану судить, конечно, о правомерности его оценки, Я вам привожу строки, взятые из допроса Пуришкевича.
Ну, пусть вас не удивляет соседство, самые иногда нелепые имен. О калейдоскопе я предупредила. Тут невозможно сделать это слитно. Сейчас я обращусь к Маяковскому. Когда Юденис наступал на Петроград, появилось никогда не виденное нашими бойцами еще оружием танки. Демян бедный уловил, как бойцы произносят слово. Слово-слово было новое. Танк, танк, танк, танка, что-то, что-то не так, да. И вот вам частушечка. Ванька, Ванька, глянь-ка, танка, Не уйдёт от нас, небось, Как пальнёт под танки, Ванька, танка, глянь, Колёса врозь.
И эта-то строка и послужила Маяковскому примером в докладе о том, как надо писать стихи. Цитирую Маяковского. «Танки наводили ужас», — сказал он. Наши красноармейцы боялись их как черта. Но достаточно было Демьяну обозвать в своем стихотворении танк танкой, это понятно, это не страшно. И наши красноармейцы научились брать эти танки чуть не голыми руками. Демен, конечно, с редким совершенством владел народной речью, агиткой, острой шуткой, балагурством, но многим он представляется именно таким и только таким.
Поэтому, мне кажется, уместным, если я не употребляю вашим терпением, взять на себя смелость привести его лирические стихи, Кстати, написанные в тот же период, когда и манифест барона фон Врангеля. Они написаны по дороге на польский фронт и звучат примерно так. Дрожит вагон, стучат колеса, мелькают серые столбы. Вагон сожженный у откоса, один, другой, следы борьбы. Остановились. Полустанок. Какой? Не все ли мне равно? На двух оборванных цыганок гляжу сквозь мокрое окно. Одна вот эта, что моложе, так хороша в глазах огонь. Красноармеец рваный тоже пред нею вытянул ладонь. Гадалке речь вперед знакома. Письмо, известие, дальний путь. А парень грустен. Где-то дома остался верный кто-нибудь.
Колеса снова застучали, куда-то дальше я качу. Моей несказанной печали делить ни с кем я не хочу. К чему? Я сросся с бодрой маской. И прав, кто скажет мне в укор, что я сплошною красной краской пишу и небо, и забор. Не избалован я судьбою, жизнь жестоко меня трясла. Все ж не умножил я собой печальных нытиков числа. Но полустанок захолустный, гадалки эти, ложь и тьма. Красноармеец этот грустный все не идет у меня с ума. Дождем осенним плачут окна, дрожит расхлябанный вагон.
Свинцово-серых туч волокна заслали серый небосклон. Сквозь тучи солнце светит скудно, уходит лес в глухую даль. И так на этот раз мне трудно укрыть от всех мою печаль. Игорь Алексеевич эти стихи читал. Дело было так. Опять обращаюсь к документу. Однажды он сказал, теперь я прочту вам то, что никому не читаю и никогда не дам читать. Пусть после моей смерти печатают. И он вынул из глубины стола толстую тетрадь. Это были чисто лирические стихи необычайной красоты и звучности, написанные с таким наплывом глубокого чувства, что мы сидели как очарованные.
Он долго читал, и перед нами предстал совсем другой человек, повернувшийся новой стороной своего глубокого внутреннего мира. Это было не похоже на все то, что писал Демьян Бедный. Кончив, он сказал, теперь забудьте об этом. К сожалению, в тяжелую минуту все это было им сожжено. Ну, повторяю, что я не литературовед, и поэтому при отборе лирических стихотворений, которые все-таки хочется вам представить, я буду придерживаться мнения поэтов.
Вот был случай, когда я давала отрывок о Демьяне Бедном в сборник «День поэзии», который редактировал тогда Ярослав Смеляков. Поэтому это я как бы от его имени. Ему вот понравился кусочек, который был написан, по-моему, когда Демьян был в Чапаевской дивизии. Необозримая равнина, далекий оклик журавлей Стальная серая щетина промокших скошенных полей Деревня, серые избушки, кладбище, кони, ружья, пушки Снаряды, люди у огней И разговор Слыхал, слыхал Да бьем безвестно, вперед нас, гадина, не тронь Глаза простые смотрят честно, горит приветливо огонь И в это же самое время были написаны такие веселые вещи, которые помогали. Шумит гудит аэроплан, летят листки с аэроплана, читай белогвардейский стан листовки бедного Демьяна. Все это шло параллельно, но как-то нам в достоянии остались главным образом вот залихватские. Почему мне и хотелось немножко познакомить вас с другими.
я прибегу тут к мнению еще одного поэта который не может здесь сегодня быть потому что он не здоров это евгений долматовский он написал когда-то рецензию на эту книжку в серии жизни замечательных людей которые вот мной сделано один я не и я из этой рецензии хочу вам прочесть Здесь кусочки, которые, честное слово, относятся не к моему труду, а, так сказать, по делу. Первый такой. Я знал Ефима Алексеевича, не раз встречался с ним, но многое в его образе и характере открылось мне после прочтения книги.
В частности, он приводит интересную взаимную оценку двух пулесов поэзии тех лет – Демьяна Бедного и Бориса Пастернака. В повести, пишет Долматовский, они на разных страницах, но мне хочется их сопоставить. Вот слова Демьяна в 1934 году на съезде писателей. К некоторому может быть огорчению моих поэтических соратников. Я должен открыто сказать, что я готов согласиться с теми, кто высоко расценивает мастерство Пастернака. У меня нет желания отрицать, что это прекраснейший поэт. И бояться нам Пастернака нечего, и коситься не надо.
Демьян, правда, заметил, что его стихи не всегда понятны, но таковы и должны быть, по-видимому, стихи о любви. Не станешь же влюблённый объясняться языком газетной передовицы. А вот отзыв Бориса Пастернака о Демьяне, записанный драматургом Александром Гладковым. Наверное, я удивлю вас, если скажу, что предпочитаю Демьяна Бедного большинству советских поэтов. Он не только историческая фигура революции в ее драматические периоды, эпоху фронтов военного коммунизма, он для меня гансакс нашего народного движения.
Он без остатка растворяется в естественности своего призвания. На такие явления, как Демьян бедный, нужно смотреть не под углом зрения эстетической техники, а под углом истории. Какая это волнующая и неожиданная для многих оценка, заключает Долматовский. И последнее, что связано с цитированием его рецензии, относится к военному творчеству Демьяна. В обзорах поэзии времен Великой Отечественной войны работ Демьяна Бедного почти не упоминается, а ведь многие его стихи были пророческими.
А легенда «Месть» — это шедевр, который вправе стоять в одном ряду с такими хрестоматийными стихами, Как «Убей его» Симонова, «Землянка» Суркова, «Знамя бригады» Кулешова, «Сын Антокольского». Я вспоминаю строки из этой легенды. Он приводит немного строк, но, повторяюсь, ваш ступень не кончился. Это действительно очень хорошая вещь, и я хотела бы вам прочесть ее немножко шире, чем он дает. Можно, да? Легенда мести. тот же предсмертный храня его вид белый голубь сидит на плече его левым кто идет ему немец кричит часовой месть так мальчик ему отвечает кто идет его немец другой громким криком встречает совесть мальчик ему отвечает кто идет 3 немец вопрос задает мысль ответ русский мальчик дает Вражьи пушки стреляют в него и винтовки Самолеты ведут на него пикировки Рвутся мины и бомбы грохочут кругом Но идет он спокойно пред пушечным зевом Белый голубь сидит на плече его левом И о нем говорят всюду, ночью и днем Говорят, его видели под Сталинградом По полям, где судилась немецким отрядом Лечь косми на холодной и на снежной парче русский мальчик прошел с торжествующим взглядом мальчик с голубем белым на левом плече вот такие
стихи а попутно с ними для кефетов которые посылали на фронт для частушек для окон роста тасс пожалуйста их махар очка души 100 хорошо и и курнуть бей проклятого фашиста не давай им удохнуть. То есть человеку его годы, его состояние здоровья хватало на все. Что же, эпитафию вы огласили. Я только думаю, что последним в моем слове следовало бы заметить, что жизнь была большая, богатая, интересная, с большим количеством счастья и горя тоже. Но большое счастье было в том, В том, что он дожил до победы, ради которой он сделал много, со всем тем запалом юности, с которым он когда-то начинал бороться.
Первый голос.Спасибо, Ирина Дмитриевна. Она сейчас как-то нам очень по-новому действительно раскрыла образ этого человека. Сейчас я предоставлю слово Николаю Павловичу Смирнову-Сокольскому. Они как-то были очень связаны, дружили. Сейчас супруга Николая Павловича Софья Петровна Близняковская расскажет несколько слов об этой интересной встрече.
Третий голос.Слышь, несколько слов.
Первый голос.Я хочу подальше.
Третий голос.Знаете, наш великий Карамзин сказал, Он сказал, плохо жить долго, друзей терять. Вот отсюда, так сказать, и начинается этот разговор небольшой. Надо бы сказать, что Николай Павлович Смирнов-Сокольский, и в том числе и я, был очень много и очень долго дружен с этим замечательным человеком. А их все вместе соединяло. Они еще встречались на фронтах гражданской войны, а подружились у прилавков букинистических магазинов и так называемых книжных развалов, которых теперь, к сожалению, уже нет.
Демьян Бедный был великим знатоком и собирателем старой русской книги Но он почему-то всегда прятал эту любовь от всех Кроме таких же влюбленных в книжку людей, каким он был сам Ну, Николай Павлович, он очень любил Вплоть до того, что одно время он появлялся в таком же костюме, в каком выступал Смирнов-Сокольский на эстраде. То есть бархатная блуза и большой белый бант. Любовь к книге особенно соединяла их. Он, дружа с Демьяном, бедным, Смирнов-Сокольский очень много.
Он пускал его в свою прославленную библиотеку, кстати, свыше 30 тысяч томов, отданную Демьянам Бедным при жизни литературному музею, который до сих пор не удосужился даже описать эту библиотеку. Очень мило. Ну, уроки, преподанные Демьяном Бедным, Сокольскому, который обучал его распознавать и узнавать книги 17-18 веков, которыми сейчас буквально полна библиотека Смирнова-Сокольского, переданная мной в музей имени Владимира Ильича Ленина.
И там открыта мемориальная комната библиотеки Смирнова-Сокольского. Это надо было для народа. Так, теперь позвольте вас заменить. Что я такое сегодня? Я заменяющий телевизионный рассказ. Смирнов-Сокольский записал рассказ о Демьяне Бедном на телевидении. Но в телевидении, по неразберихе, пёс его знает, куда они его дели. И поэтому меня Тамара Ефимовна попросила этот рассказ прочесть вам. Рассказ этот напечатан в книжке Смирнова-Сокольского «Рассказы о книгах».
Не все, может быть, знают, что скончавшийся в 1945 году замечательный советский поэт Демьян Бедный Ефим Алексеевич Придворов был большим знатоком и страстным любителем книги. Свою огромную, свыше 30 тысяч томов, библиотеку он собирал несколько десятков лет и, доведя ее до совершенства в смысле полноты и подбора, отдал в Государственный литературный музей в Москве. – Устраивай книги, пока сам жив, – частенько говорил Демьян бедный Сокольскому, – не оставляй их сиротами.
Он был до самозабвения влюблен в русскую литературу и в русскую книгу, но отдав свою великолепную библиотеку, Ефим Алексеевич, заскучав, и стал вновь собирать книги. И это ходил весело, похатывал, если ему попадалась та или иная букинистическая редкость. Знал он книгу, как сейчас знают немногие. Не было такого вопроса в русской литературе, на который бы не ответил Демьян Бедный. От допетровских вечерей душевных до новой современной книги, вышедшей, ну, только вчера.
Все знал, все любил этот самобытный, талантливый русский поэт. Ефим Алексеевич, обратился я к нему раз, будучи тогда еще сравнительно молодым собирателем, Как вы думаете, стоит ли мне взять «Житие» Ушакова, родичьего, издание 1789 года? Я не обратил внимания на паузу, которую сделал Демьян, прежде чем ответить. Он знал, что я беспрекословно слушаю его советы, взять или не взять ту или иную книгу, и частенько звонил сам. В такой-то лавке есть такая-то книга, возьми.
Он любил людей, ценящих книгу, и мог возненавидеть человека, небрежно с ней обращавшегося. Он был рыцарем книги. На этот раз после паузы он спросил как бы совсем равнодушно. А где это тебе предлагают Радищева? Да вот в лавке писателей. Только дорогонько просят. Радищев-то Радищев, но житие Ушакова. Это же не путешествие из Петербурга в Москву. Как вы посоветуете, Ефим Алексеевич? И опять я не обратил внимания на сверлящие глаза Демьяна, не на то, что поэт и на этот раз не ответил, а ставил мой вопрос без ответа.
За ночь раздумья я все-таки решил взять книгу и часов в двенадцать дня пошел в лавку. Ну, велико же было мое изумление, когда мне сказали, что Демьян бедный часов в восемь утра за час до открытия лавки дежурил у ее дверей, вошел первым, купил житие Ушакова и просил передать, если кто меня увидит, чтобы я немедленно явился к нему. Жил он тогда в Кремле. Через несколько минут Демьян пушил меня. «Книгу, конечно, я взял себе!» – взремел он.
«Может, это некрасиво и неэтично? Пожалуйста! Но собиратель, который смеет советоваться взять или не взять ему «Житие Ушакова», обладать этой книгой не имеет права. Можно не знать многого, но не знать, что каждая прижизненная книга родичьего веса золота Значит не знать ничего Собирай марки, коллекционируй подштаники великих людей, но не смей даже думать о книгах Позже в мою библиотеку пришло и само путешествие из Петербурга в Москву у Радищева и многое другое.
Но все собирательские радости не могли изгнать из памяти тех огорчительных дней, которые я пережил, попавшись Демьяну на детек, как карась на муху. — И не отдам, — гудел Демьян бедный, — пока не увижу, что ты хоть что-нибудь понимаешь в книгах, и не заикайся в срам. Года через три после этого, когда возникал какой-нибудь книжный вопрос, Демьян ехидно говорил. А вот спросим у этого знаменитого библиофила Сокольского. Иногда, удовлетворенный ответом, он добродушно подшучивал.
Вот-вот, еще пяток лет, и выманит он меня, житие Ушакова. Выманить удалось чуточку раньше. Надо вам заметить, что у меня хорошая память. Разве это я, вероятно, профессионально, как у артиста, как-то копаясь в книгах Демьяна, бедно, редко кому он это позволял делать. Я обратил внимание на маленькую книжечку 1827 года под названием «Фемида». В книжке говорилось о правах и обязанностях лиц женского пола в России, и представляла она собой нечто вроде судебных узаконений по женскому вопросу.
Для работы над каким-то фильетоном для правды Демьяну потребовалась именно эта книга. Звонок. — Слушай, знаменитый библиофил, нет ли у тебя случайно книжки Фемида 1827 года? Я затаил дыхание. — Как? Я видел книгу у самого Демьяна на полках, а он ее разыскивает. Он, считающий незнание книг в собственной библиотеке самым смертным грехом на земле. Ну, сейчас грянет бой. Дипломатично ответил, что сию минуту приеду. Приехал с вопросом.
Ефим Алексеевич, а разве у вас нету этой книги? — Да нет, понимаешь ли, ищу ее лет десять, но не попадается вот и только. Книжка-то чепуховая, а вот нужна. У тебя-то она есть? — У меня, Ефим Алексеевич, ее нет, но одного моего знакомого, собирателя, она имеется. Собиратель, правда, чудной, но собирал книг уйму и не знает, какая у него книга есть, какой у него книги нет. Кто это безграмотное чудовище? Да вы его знаете, Ефим Алексеевич, это известный поэт Демьян Бедный.
Книга у него в доме, в четвертом шкафу, на второй полке Он вентили ее десять лет у других, разыскивает Пауза была тяжелая, как камень Демьян молча открыл несгораемый шкаф В котором у него хранились наиболее редкие книги достал родищевское житие Ушакова, сел за стол, раскрыл книгу и, вынув самопишущее перо, всё ещё молча написал на обратной стороне переплёта «Уступаю Смирнову Сокольскому с кровью сердца. Демьян бедный». Молча он отдал мне книгу, и я также молча унёс домой драгоценный подарок.
Сейчас его собственные книги тоже стоят у меня на полках, как на жордочках птицы.
Второй голос.Но это грозные птицы, орлы!
Третий голос.Подаренная Демьяном Бедным книга «Житие Ушакова Фёдора Васильевича» издания 1789 года, одна из самых замечательных книг в моей библиотеке.
Четвёртый голос.Спасибо.
Первый голос.Товарищи, документальный фильм небольшой, маленький совсем. Пожалуйста.
Пятый голос.Поступающий, вроде бы.
Первый голос.Есть, да. Вот вы посмотрите, сколько времени. Демьяна Бедного, Александр Алексеевич Жаров сейчас поделится своими воспоминаниями.
Пятый голос.Я думаю, дорогие товарищи, что сегодняшний вечер, посвященный Демьяну Бедному, можно считать одновременно посвященным и предстоящему празднику, дню Советской Армии и Военно-Морского Флота. Потому что Демьян бедный сначала и до конца был и бойцом партии, и бойцом наших вооруженных сил, и в прямом, и в переносном смысле слова. Я очень хорошо помню текст декрета о награждении боевым орденом Красного Знамени Демьяна Бедного, где были такие слова «меткому стрелку по врагам трудящихся».
Вот это и был необыкновенной силы и очень большой оригинальности русский советский поэт, главное качество которого это меткая стрельба по врагам трудящихся. Причем мы вот в этом юбилейном году чествуем ветеранов. Вот даже и мы с Михаилом Ивановичем уже сильно в ветераны попали. Но ведь не надо забывать, что до нас, до ветеранов, были еще предшественники. И одним из таких ярких предшественников был Демьян Бедный. Ну, так же, как и Горький в другом плане.
Для меня лично Демьян Бедный был человеком, который вызывал мое удивление. Познакомился я с Демьяном Бедным заочно в 18-м году где-то на Синокосе под Бородином. Это моя деревня Семеновская, Бородино там где-то рядом. И вот принесли газету «Беднота», теперь она называется «Сельская жизнь», в которой были стихи, вернее, поэма небольшая про деда Сафрона. И еще не помню какое-то стихотворение за подписью «Демьян бедный, мужик вредный».
И меня, как самого грамотного парнишку, было мне тогда 14 лет, я учился в Можайске в реальном училище, так что был шибко образованным уже, меня тогда мужики на осенокосе во время перерыва заставили вслух читать, да не один, а раза два читал я стихи Демьяна. И я просто диву давался, как они доходили до простых, грамотных, а большей частью малограмотных и просто неграмотных мужиков всех разных возрастов. И такие были реплики. Это наш. А ведь смотри, мужик вредный, действительно вредный, потому что по ходу этого произведения Демьян наносил сокрушающие удары по кулакам, по людям старого режима, по всем тем, кто выступал тогда не только скрытно, но и открыто против советской власти.
Было такое время. И тут заслуги Демьяна Бедного совершенно особые. И вот тогда, собственно говоря, Демьян Бедный в моей судьбе сыграл очень большую роль, Потому что я, вот говорю, был и грамотным, и был, кроме того, еще уже секретарем в 18-м году, секретарем Можайского сначала одной ячейки, а затем целого уездного Можайского комитета комсомола. Это когда мне было уже 15 примерно лет. И вот, читая Демьяна, я подумал, что мне и самому ведь хочется тоже писать. И я попробовал писать. И послал что-то написанное в ту же самую газету «Бедноту». Ничего, ни слуха, ни духа. И вдруг в «Бедноте» тогда была мода в газетах.
Почтовый ящик был, помнишь, Миша? Почтовый ящик. И написано, почтовый ящик Жарову Бородино. Стихи не пойдут, пишите еще. Вот когда я в начале 20-х годов работая уже здесь, в Москве, в правде познакомился с Демьяном Бедным, я ему рассказал этот случай. Он говорит, позвольте, так это же я вам отвечал в этом почтовом ящике. Я говорю, что ответ-то был такой вроде отрицательный. Он говорит, нет, почему, обнадеживающий, пишите еще, писал я.
Так что, говорит, вы можете считать себя моим крестником. Вот я и был крестником большого поэта, агитатора, поэта, бойца Демьяна Бедного. Очень часто в разных ситуациях с ним встречался. Я говорю, что он вызывал мое удивление всегда своим, ну, особым совершенно характером. Я считаю, что про Демьяна надо много рассказывать и писать. Это колоритнейшая фигура. Как он любил людей, как он одновременно требователь был по отношению к людям.
Вот даже в дружбе он был иногда придирчивым к товарищам и, в частности, ко мне. Со мной у него даже при всех наших очень дружеских отношениях был такой конфликт, который нельзя считать домашним. Вот когда в 26-м году я написал свою поэму «Гармонь», поэма была напечатана в «Комсомольской правде», Демьян, во-первых, мне позвонил. Слушайте, почему вы мне не показали то, что вы написали? Ведь это принципиально ненужная поэма.
Я говорю, почему, Ефим Алексеевич? Да как же, ну что вы. Приходите ко мне, я вам покажу вообще, что это такое. Гармонию изобрели немцы, это не русский инструмент. инструмент, гармонь. И, в общем, этот разговор кончился тем, что на страницах не где-нибудь, а правды, на страницах правды появляется такой, ну, насмешливый фильетон, я бы не сказал зубодробительный, но просто сильно насмешливый, где Демьян выступает против гармонии, не против поэмы, а против того, что воспевают вот этот самый нерусский инструмент, когда есть замечательный русский инструмент гусли.
Демьян был поклонник русской старины, и вот это было напечатано в правде. комсомольская правда взяла меня это тоже было невероятно в какой-то мере я сейчас вспоминаю под защиту и меня и инструмент гармонь и получилось у нас такая ну на дружеской конечно ноте перепалка когда я значит написал ответ демьяну бедному всего в четыре строчки вот имея ввиду что демьян бедный в своем филитоне провозгласил гармошки как инструменту музыкальному капут так и было у него капут гармошки визгливый дурой он ее назвал та самая гармошка которую комсомольской которые я воспевал значит провозглашая гусли а тогда надо сказать Я написал такие четыре строчки Демьяну Бедному, и они были эти строчки напечатаны в комсомолке.
Что толкнуло вас, тоскали, грусть ли, объявить гармонике капут? Интересно, как это под гусли ваши проводы споют? Ну и что бы вы думали, я ни жив, ни мёртв сижу. Мы почти каждый день разговаривали в этот период с Ефимом Алексеевичем. Я жду, что он... Он звонит, он очень любил смеяться. Вот дочки не дадут соврать. Да, и он, значит, грохотал своим Демьяновским таким грубоватым смехом в телефонную трубку, сказал, сдаюсь, признаю себя побежденным, вот, прочитав эту самую эпиграмму.
Но, конечно, побеждал большую частью он, меня и других товарищей. И побеждал прежде всего тем, что он по-особому любил вспоминать Ленина. И вспоминал такое, что нигде не публиковалось, я не знаю, даже публиковался ли вот эпизод, который я хочу сказать, а приходилось ему вспоминать еще, потому что все знали, насколько близок был Демьян к Ленину. Ну и что у Демьяны бесконечный запас вот таких всяких интересных и наблюдений, и воспоминаний, связанных с Владимиром Ильичем.
я не знаю записку может читать потом записка большая длинная я потом прочитаю и вот значит в кремле как-то я был у ефим алексеевич и когда он там еще жил и зашел разговор о ленине по о характере отношений Ленина и Демьяна, а я и все знали, что Ленин, ну, не просто ценил Демьяна как поэта и как агитатора, но он даже брал его иногда с собой на рабочие выступления, нередко, вот, Демьян был очень хороший такой вот разговорщик с народом, Ну и я что-то такое спросил, и Ефим Алексеевич говорит, ну, если хотите, я вам расскажу, как сюда мы переехали из Питера, когда правительство переезжало из Питера в Москву, то Ленин взял с собой и Демьяна Бедного, у которого тоже была квартира в холодном коридоре.
А надо сказать, что Кремль был в то время, когда правительство только-только переехало, очень сильно замусорен и разорен. В частности, не было никакого отопления, в том числе и вот в этом флигеле, где жили руководители партии и правительства, и где жил Ленин. И вот Демьян рассказывает такой эпизод. Холодющий вечер, уже к ночи дело клонится. Ленин проходит по коридору в свою квартиру, постучал или позвонил, не помню, Демьяну бедному и развел руками.
он говорит демьян как здорово у вас тепло как это так у вас тепла у нас будет холодно демьян вы знаете владимир и вещь пришлось пойти на то чтобы общем проявить частную инициативу у меня живут ребята малые а их не так мало малых ребят было вот они уже сидят бывшие эти ребята здесь И заботясь об этих ребятах, о своих детях, Демьян, бедный, собственно, менее всех занятой руководитель, устроил себе печурку-буржуйку с отводом в форточку.
И у него тепло пока топится, там чурки какие-то натащили. И Ленин спрашивает, как это вам удалось, Демьян? Демьян рассказывает, ну вы же знаете, наши деньги ничего не стоят, за деньги ничего не заставишь делать, это ведь делается частным образом. Я, говорит, достал что-то такое, не то литр, не то полтора, не то пол-литра, мне подсказывают, спирту. И все, и пошли с удовольствием, и сделали, и смотрите, как хорошо, Владимир Ильич.
Владимир Ильич посидел у этой печки, погрелся, потом задумчиво сказал, спирт, водка, говорит, ну, где же я могу это достать? Это умилительно. Короче говоря, Демьян сделал, конечно, доброе дело. Через несколько дней у Ленина была печурка, которая была построена за спирт, добытый Демьяном бедным. Надо сказать, товарищи дорогие, что вот у нас часто цитируют, когда надо, а когда и не надо, насчет того, что Ленин говорил о том, что талант не так часто встречается и талант надо беречь.
Так вот забывают, когда цитируют, забывают сказать, что эти слова Ленина были сказаны про Демьяна Бедного. Потому что когда на Демьяна, там это еще в дореволюционный период нападали в Старой Правде, там была такая группа, на защиту стал Ленин, сказал, талант надо беречь. А я ещё в пояснение добавлю, что мне приходилось в беседе с Горьким слышать такое в 28-м году, когда мы у Горького были. Ну, много было там всякой литературы, русские поэты, ну, не буду их называть по именам.
Очень здорово написаны стихи. Ну, пустые стихи, отрешённые от того, чем жил народ. унылые стихи а написанный технически очень здорово так вот мы говорили уже в данном случае алексей максимовичу горькому мы я говорю это я уткин безыменский были мы втроём тогда в гостях у горького и сказали горькому вот вы смотрите а ведь талантливо пишут вот эти самые мои сукины сыны. Горький сказал, ну что же, они хорошо пишут плохие стихи.
Я боюсь увлечься своими воспоминаниями, потому что наш с Михаилом Ивановичем возраст располагает к разговору, иногда к затяжному.
Первый голос.Я выстерживаюсь.
Пятый голос.что в 1942 году, когда я был очень далеко от Москвы на Северном флоте, вот где-то там на берегах Баренцева моря, я неожиданно получил от Демьяна Бедного большое письмо, очень такое темпераментно настойчивое. Это письмо я сдал в музей. Письмо, в котором Демьян просит меня сделать все возможное, если у меня связи с Москвой, а у меня были такие связи, чтобы его вернули из Казани. Он был насильственно эвакуирован в Казань. Он не мог перенести вот этой самой эвакуации, когда его лишили права быть на переднем краю. Вот такой был Демьян.
Так что вы думаете, в этой самой суматохе, которая тогда была, 42-й год был, поначалу, как вы помните, не такой уж сладкий год, и там было где-то высоко не до Демьяна, Демьян бедный, это потом уже он мне рассказывал, все-таки пробрался в Москву, тогда нужны были пропуска, чтобы попасть в Москву. Так, пропуском Демьяна Бедного были два слова. Когда он вошел, и там проходили соответствующие чины, проверявшие документы, он сказал «Демьян Бедный».
Так он и приехал. Никто его не высадил. Так он и приехал и стал работать по плакатной части, по которой и я сейчас работаю. Это тоже очень важно вспомнить. И в заключение я хочу очень коротко сказать в адрес Демьяна Бедного, моего дорогого учителя, наставника, вот такие слова. У этой песни путь особый. Он поначалу шел сквозь строй, Меж разговорчивою злобой и молчаливою хвалой. Жандармский гром гремел сурово Над песней тех далеких дней, Но знаменем и бомбой Слово впервые все же было в ней.
И никогда народ России Забвенью не предаст того, Того, кто вторить Ленину впервые смог песней сердца своего. Всем запевалом смелым слава, всем, кто с народной правдой слит, но пальма первенства по праву тебе, Демьян, принадлежит. Пойдем дальше. Тут нечего отвечать, я просто приветствую товарища, который мне шлет тоже привет из далекой юности.
Первый голос.Заслуженный артист республики Георгий Михайлович Милёв.
Шестой голос.Никто не знал, был день как день, простой, обычный, одетый в серенькую мглу. Звучал сурово голос, зычный, городового на углу. Гордя соблеском камеловки Служил в соборе протопоп А у дверей питейной лавки Шумел с рассвета пьяный скоп На рынке лаялись торговки Жужжа, как мухи на меду Мещанки зарясь на обновки Сновали в ситцевом ряду На дверь присутственного места Глядел мужик в немой тоске. Пред ним обрывок манифеста Желтел на выцветшей доске.
На каланче кружил пожарный, Как зверь прикованный к кольцу. И солдатня под мат угарный маршировала на плацу, К реке вела с обозов лента, шли бурлаки в мучной пыли. Куда-то рваного студента чины конвойные вели, Какой-то выпивший побричный кричал, кого-то разнося, Прощай, студенчатик гремычный, Никто не знал, Россия вся не знала, Крест неся привычный, Что в этот день такой обычный В России Ленин родился. Басня Птицелова Весною некий птицелов ловил перепелов На сети на свои глядел издалека Лежал в траве густой часами Перепелаш ловились сами Была в сетях приманка велика Да ровно никакой Доверчиво и смело шли птицы на привычный зов Обманщик ловы, ловкой птицы лов Перепелиный бой подделывал умел Как много в наши дни вот этаких ловцов Средь политического поля Земля и воля, земля и воля Права, порядок, хлеб Свистят со всех концов Кто верит всякому на вид социалист Тот уподобится легко перепелам Друзья, судите не по свисту, а по делам
Первый голос.Друзья, когда удаются воспоминаниям? Они удаются тогда, когда о человеке, о котором вспоминают сердечно, добро и полнокровно рассказывает. И тогда кажется, что этот человек как бы совершенно незримо присутствует здесь с нами. Мне кажется, сегодня это произошло. Поэтому большое спасибо всем, кто сегодня сказал замечательные слова в адрес Демьяна Бедного.
Четвёртый голос.Спасибо большое.