Первый голос.Виктор Некрасов родился в Киеве 17 июня 1911 года. Первые годы своего детства он провел в Париже, где его мать работала врачом в военном госпитале во время Первой мировой войны. В Советском Союзе Виктор Некрасов учился на архитектора в строительном институте, а во время Второй мировой войны участвовал в Сталинградской битве и написал потом роман «В окопах Сталинграда». Роман привлек к себе большое внимание отсутствием какой-либо идеологии, что вызвало критику со стороны ортодоксальных партийцев и принесло славу писателю. Вот как рассказал обо всем этом сам Виктор Платонович Некрасов в выступлении в Торонском университете в 1975 году.
Второй голос.В какой-то степени я в литературе наша фигура и типичная, и не очень типичная. Как вы знаете, мне в литературе повезло. Повезло, потому что литературная моя деятельность началась, в общем, не так, как у начинающего писателя, который должен обивать пороги, ходить по издательским журналам, редакциям, выпрашивать. Мне повезло. Я вдруг оказался человеком, который может что-то рассказать, как у нас говорят, читателю про то, что читатель не знает.
То есть, провоевавший почти полгода, даже больше, в Сталинграде на передовой, и не журналистом, и не газетчиком, а рядовым офицером, сохранить голову на плечах и иметь даже возможность в госпитале уже в Киеве в 1944 году начать что-то писать. Написал, и попало это написанное в руки хороших людей. И вещь появилась. Появилась и вызвала сразу, так сказать, некое недоумение. С одной стороны, значит, одни говорили, вот появилось наконец какое-то правдивое слово о войне, а другие, их было даже большинство, пожимая плечами говорили, что это записки, правдивые записки, но это не литература, это записки офицера.
И тут никаких нет обобщений, узкий горизонт, никаких масштабов, взгляд из окопа дальше, собственно, носа Бруствера не видит. И автору все это очень нравилось. Потому что что может быть приятнее автору, когда о нем пишут? И я купался в этом приятном чтении этих статей до того момента, когда вдруг оказалось, что уже ругать меня нельзя. Настал такой момент, когда оказалось, что эта книга не просто записки офицера, а что эта книга, правдивая рассказ о войне, героизме наших солдат и так далее.
Произошло это в силу вполне у нас понятных причин. Она получила премию, получила сталинскую премию. А уж если ты получил сталинскую премию, то твоя книга автоматически включается в план любого издательства. Тебе уже тогда совершенно ничего думать не надо, только получай деньги и получай положенные тебе экземпляры книги. И довольно забавно то, что эта премия была присуждена, в общем-то, лично самим вождем и учителем. Это я знаю со слов Вишневского, Сеона Витальевича, который мне на следующий день сообщил, после того, как появилось в газетах фотографии и сообщения, сообщил, что, дорогой Некрасов, знай, А он сам был членом Сталинского комитета.
Знай, что вчера на последнем заседании комитета Фадеев, председатель комитета, вычеркнул тебе за то-то, то-то, то-то, дом без крыши, горизонты, масштабы и так далее. А за ночь нечто изменилось. А измениться это, дорогой Виктор Платоныч, могло по одной только причине, когда некая рука сама вписывает фамилию. Так что знай, какая рука тебя вписала. Не подумайте, что мое отношение к Иосифу Виссарионовичу после этого изменилось.
Для меня он остался тем же человеком, каким он и оставался, довольно неуютным, скажем прямо. Но судьба моя, во всяком случае, во многом стала прекрасной. Книга издавалась и переиздавалась. и постепенно я значит превратился в то что называется советского писателя но все это шло нормально как должно быть нормального советского писателя тебя и ругать и похваливают тебя издают тебя и не пускают до того момента пока один слова моя таскать было нормально не ахти как велика до До того момента, пока она опять, так сказать, моя фигура не привлекла всеобщее внимание.
И пабли сети мне создал ни больше, ни меньше, как Никита Сергеевич Хрущев. Который, значит, позволил себе, я уже не помню точно, что это было, из какой-то из высоких трибун, с которых он любил выступать, обрушиться на мою книгу очерков по обе стороны океана. Это была такая книга о поездке в Италию, поездке в Америку, в которой, по мнению Хрущева, я низкопоклонствовал, ползал на брюхи перед капитализмом, оскорблял свою родину, оскорблял рабочий класс и так далее.
Ну, у меня началась, значит, такая, в общем, довольно уже нескучная жизнь, начали меня прорабатывать, я не знаю, как по-английски это слово, по-французски не знаю, вам помогут и переведут, что такое прорабатывать. Но, с другой стороны, западные издательства сразу, конечно, заинтересовались этой книгой, поэтому меня сразу перевели на французский, на английский, на немецкий, на итальянский, и опять, так сказать, я привлек внимание.
Первый голос.После снятия Хрущева положение Некрасова несколько улучшилось, но вскоре он вновь впал в немилость властей за свою правозащитную деятельность. Когда же к нему пришли с обыском на квартиру агенты КГБ и конфисковали все рукописи, то Виктор Некрасов принял решение эмигрировать на Запад и выехал во Францию, страну, где ему суждено было провести первые и последние годы своей жизни. В своем выступлении в Торонском университете Виктор Некрасов говорил также о преследовании инакомыслящих в Советском Союзе и остановился на психиатрических репрессиях, которым подвергаются некоторые советские граждане за критику режима.
Второй голос.Ну, как вы знаете, существует такая наука психиатрия. А в этой психиатрии существуют такие светилы, как, в частности, академик Снежневский, один из крупнейших наших психиатров, который придумали такие два диагноза, два таких понятия, как вялотекущая шизофрения и паранояльная психопатия, под которые можно подогнать любого человека, сколь бы он ни был гениален. Даже как раз гениального человека особенно можно притащить за волосы в любую психушку.
Знаменитый их бред реформаторства, так сказать, любой Петр I и Владимир Ильич Ленин, первые пациенты по этому диагнозу. Любой бред преследования, ваш покорный слуга тут же бы оказался в психушке, потому что я даже в лицо знал тех молодых людей, которые за мной ходили, не отступая в городе Киеве последние месяцы, когда я там жил.
Первый голос.Незадолго перед отъездом из Советского Союза Виктор Некрасов пытался опубликовать свою книгу «Записки Зеваки». В «Новом мире» рукопись не приняли. Вот что рассказал об этом сам писатель.
Второй голос.Я забрал свою вещь из «Нового мира», и они были настолько галантны, что заплатили мне 100% гонорара, и передал ее в другой журнал. Это уже, если Новый мир назывался вообще, на Западе называется, самый либеральный, такое слово придумано, журнал в Советском Союзе, то я передал, знаешь, в другой, отнюдь не либеральный журнал, в Советском Союзе, журнал «Москва», которым руководил такой Михаил Алексеев. Ну, человек, скажем так уж, не обижать его, все-таки это был мой второй редактор, который принял и, кстати, тоже заплатил 100% хозяину и не напечатал, который в силу сантиментов, а нужно отдать ему должное, если можно так сказать, он тоже воевал в Сталинграде и воевал не журналистом и не газетчиком, а воевал пулеметчиком.
И, так сказать, есть какой-то сантимент между сталинградцами, поэтому я был принят без стучка, без задоринки. Ну и тоже пролежало полтора года. Ну, заплатили 100%, и я, знаешь, взявшую рукопись, если не подмышки, так это невозможно, если ты собираешься переезжать границу, но отдавшую ее верные руки, которые перевезли ее сюда, верну, приехал на Запад и, надеюсь, теперь получится 100%. Женский французского языка я слушаю.
Видите, человек очень деловой. Что это за книжка? Это тогда, когда я ее писал, а я уже был тогда, в общем, битый-перебитый, но недобитый. Но уже мне известно было, что каждую строчку смотреть будут не в лупу, а в микроскоп. И вот, зная, что каждую строчку будут смотреть в микроскоп, я решил написать книгу. Нечто вроде того, что я написал по обе стороны океана, но не обязательно на итальянском или американском материале, а на любом материале.
То есть какие-то мысли, рассуждения, воспоминания, реминесценции, разговоры об искусстве, об архитектуре, о друзьях, о детстве, о прошлом, о будущем. И называлась она вообще «Прогулки по городу». А я вообще, так сказать, одна из слабостей моих — это люблю шляться. Теперь эта книжка называется «Записки зеваки». Я люблю шляться по незнакомым городам и улицам, смотреть по сторонам, заводить какие-то неожиданные знакомства, заходить в какие-то кафе и в парке где-то там с кем-то поговорить. И вот у меня, в общем, рождаются, я так думаю, какие-то мысли, которые, может быть, можно и излить в книге.
Первый голос.Говорил известный писатель Виктор Некрасов. Его книга «Записки Зеваки» была напечатана уже на Западе. Виктор Платонович Некрасов, прославившийся своим романом «В окопах Сталинграда», скончался в эмиграции в Париже 3 сентября.