Первый голос.Уважаемые товарищи, наш вечер мы открываем в знаменательные пушкинские дни. И вот такое ощущение создаётся, как будто бы наша современная поэзия в лице её яркого представителя Андрея Вознесенского принимает эстафету поколений. Позвольте предоставить слово представителю старшего поколения советской литературы всеми нами любимому, уважаемому Виктору Борисовичу Шкловскому.
Второй голос.Я не хочу, чтобы меня все любили. И я отказываюсь даже от того, чтобы меня все уважали. Всеми нами любили. Даже здесь. Потому что искусство.
Третий голос.Это спорт. Это более страшный спорт, чем бокс. Это спорт, который продолжается, когда люди умерли, а то, что они сделали, живёт, оспаривается.
Второй голос.И это прекрасно. Я хочу говорить о том, почему искусство бывает непонятным. И это спрашивал ещё Санчо Панс. Он говорил, что он хочет, чтобы в первую очередь давались разгадки, а потом загадки. Что это гораздо удобнее.
Четвёртый голос.И Гегель его одобряет.
Второй голос.Но, к сожалению, тогда не будет искусства.
Третий голос.Если не будет этого спора.
Второй голос.Не будет.
Третий голос.Не будет этого незнания, что же будет. Как решится спор.
Второй голос.То не об чем говорить. Меня предупреждали, что когда я буду говорить про Андрея Вознесенского, чтобы я не говорил про Толстого и про Достоевского.
Первый голос.И про то, что лежит на столе и на душе немедленно.
Второй голос.Но я буду говорить про Андрея.
Третий голос.Для того, чтобы получилось истинное искусство, нужно иметь на цепи тока, чтобы не было короткого замыкания, решения, чтобы было, что осветить, с чем спорить.
Первый голос.Надо включить или мотор, или лампочку, или всё погаснет.
Второй голос.Значит, я хочу говорить.
Третий голос.И я хочу говорить о понятной непонятности. О загадке. Потому что загадка – это разбросанные признаки,
Первый голос.которые потом соединяются в новый образ.
Третий голос.Обязательный для нас.
Второй голос.И вот мне нравится Андрей Вознесенский тем, что он не боится загадки, Он не боится загадки.
Первый голос.Он не боится вопросов, он не держится, как я держусь, поднимаясь по лестнице, это от возраста, за стенку, он не держится непосредственно за классику.
Третий голос.У него в стихах есть интонация спора, у него есть авось, пригласходное слово, которое с трудом переводили англичане с комментариев.
Первый голос.А вот это авось, когда на одном заседании говорили о невозможности, невероятности извращения, то академик Капица сказал, а какая вероятность была в том, что первым выстрелом по Ленинграду будет убит единственный слон в этом городе.
Второй голос.Это невероятно, но невероятность, нет, это не невозможность. Вот это прорыв через затруднение к новым решениям у Андрея есть. Он идёт на авось и побеждает.
Первый голос.Казалось бы, так всё просто.
Третий голос.Гамлету уже объяснил дух отца, призрак отца.
Второй голос.Что он убит, а он продолжает искать.
Первый голос.Драма состоит в том, что он добивается уже решённого.
Второй голос.А если бы не было этого, то не было бы драмы.
Третий голос.Почему Достоевский, начиная с того, что Раскольников пришивает какую-то петлю,
Первый голос.делает какой-то заклад.
Второй голос.И только потом мы узнаём, что он хочет убить старуху.
Первый голос.И только потом мы узнаём, что это не детектив, что идёт вопрос не о преступлении и наказании, а о том, что такое преступление.
Третий голос.Вот пересмотр основ жизни.
Первый голос.Перелистывание этой жизни, разбивание вещей в куски,
Третий голос.для того, чтобы их снова собрать, это искусство.
Второй голос.Когда-то уже всеми признанный Чехов, который говорил,
Третий голос.что для того, чтобы хорошо писать, надо писать рассказ и оторвать начало и конец,
Второй голос.не читая.
Первый голос.Превосходный совет.
Второй голос.Потому что превосходный рассказ. И вот, чего бы я хотел сейчас,
Третий голос.во имя чего я пришёл на вечер поэта. Я хотел бы торжества литературы над театром.
Четвёртый голос.Я бы хотел бы торжества слова над литературой. Были буквы. Были не так долго.
Третий голос.Только в IV веке или VI веке научились читать не вслух.
Четвёртый голос.Потом умер человеческий голос.
Второй голос.И появились рукописи, печатные книги.
Третий голос.Человеческая мысль зашептала. И только поэзия сохранила живописи. Звук оживляло слово.
Второй голос.И я приведу старый пример из своей старой книги,
Третий голос.которую я цитирую очень старого человека. Толстой писал.
Первый голос.Я обтирал диван и не мог вспомнить, обтирал или нет. Значит, если обтирал, то бессознательно. То есть как бы не обтирал. И вся жизнь, прожитая бессознательно, она как бы не была.
Второй голос.Вот будут думающие машины. Они будут давать решения.
Первый голос.И эти решения будут вне нас.
Третий голос.Вне наших голов.
Первый голос.И они будут... Мысль будет как бы не была. Искусство — это осязание жизни. И поэзия — это перестановка слов так, чтобы их можно было прочесть.
Третий голос.И как говорил Мадридж Тамп,
Первый голос.поэзия — это расположение слов таким образом, что их нельзя переставить. Единственным способом, каким они должны стоять.
Третий голос.Я хотел бы... Первое.
Первый голос.Я бы хотел, чтобы литература овладела телевидением. Чтобы этот ящик, который стоит передо мной, заговорил бы человеческий голос.
Второй голос.Уже заняли...
Четвёртый голос.Есть возможность говорить с миром.
Третий голос.Уже та возможность, о которой мечтал Хлебников. Он мечтал о телевидении на заборе. Вот заговорили. В комнате вашей заговорили.
Второй голос.А говорят не то. Говорят не так.
Четвёртый голос.Торопятся.
Третий голос.Не знают, что надо так ставить слова,
Четвёртый голос.чтобы было время их услышать. Куда торопитесь? Куда торопитесь мимо жизни?
Третий голос.Надо писать, как говорил Владимир,
Четвёртый голос.так грубо, как ломовик в гостиной.
Третий голос.Надо шершаво писать.
Четвёртый голос.И вот это слово дыбом.
Второй голос.Услышанное слово.
Третий голос.Мы называем Театр Станиславского именем Чехова. Станиславский великий человек. Я не понимаю театра. Уверен, великий человек.
Второй голос.Но Чехов тоже был великий человек. Посмотревши на пьесу свою, он сказал.
Третий голос.Очень хороший театр. Все знают роли. А Москвин талант.
Первый голос.Я хочу, чтобы поэты овладели вот как сейчас. Смешали музыку. Начали трагедию сначала.
Третий голос.Потому что трагедия начинается с переворота.
Второй голос.Ну, как писал Левитан.
Третий голос.Я так занят.
Второй голос.Нет, Чехов писал.
Первый голос.Я так тороплюсь, что у меня нет времени переворачивать свои рассказы вверх ногами, как Левитан смотрит свои картины. Когда мы очень молодые.
Второй голос.Мы другое придумали.
Первый голос.Когда подвешивали рояль наверх.
Четвёртый голос.Это неудобно для игры.
Первый голос.Но один раз можно сделать.
Второй голос.Итак.
Четвёртый голос.Будем друг с другом грубы.
Третий голос.И будем почтительны к искусству. Мы говорим о Пушкине. Пушкин овладел балетом. Опером. Пушкин не овладел сценой. Потому что не умеет читать стихи. Когда-то Качалов сказал Маяковскому
Второй голос.Приходите слушать, как я читаю вас.
Третий голос.А Маяковский ответил Нет, вы приходите послушать, как я себя читаю.
Второй голос.Может, вы после этого не будете читать.
Третий голос.Я за поэтическое слово.
Четвёртый голос.За трудное слово. За то, чтобы жить было трудно.
Третий голос.Чтобы было трудно дышать. Чтобы дорога не пропадала. И чтобы слова не сливались. И вот новые трудности.
Второй голос.Не фокус у Андрея Вознесенского.
Третий голос.Необходимость опять перевернуть картину.
Первый голос.Прибавить прозу в стихи.
Третий голос.Превратить стих в диалог. С неожиданными ответами. Когда актер отвечает хору.
Четвёртый голос.Когда сама поэма превращается в трагедию непонимания.
Третий голос.Хор, говорит, спрашивает одно. И поэт неожиданно отвечает. Да и нет.
Второй голос.И как будто не впадает.
Четвёртый голос.Не будем знать ответа. Не будем искать задачнику.
Третий голос.К задачнику сразу ответ.
Четвёртый голос.Поэзия – это способ медленного ощущения жизни. Затрудненное наслаждение. И замедленное страдание.
Второй голос.Цитировать.
Четвёртый голос.Не верят. Верят. Жгут огни.
Третий голос.А между тем родился эпос.
Четвёртый голос.Будем верным мертвым.
Третий голос.Которые сражались за трудное искусство. И пускай мы не имеем успеха. И пускай нас не любят все.