Первый голос.Первым долгом, Вера Артуровна, разрешите сердечно приветствовать вас и Игоря Федоровича на канадской земле.
Второй голос.Спасибо.
Первый голос.Вам кажется, Канада пришлась по душе, особенно наши музыканты. Вы так у нас часто бываете в последние годы?
Второй голос.Да, он очень любит приезжать сюда. Тут очень хороший оркестр, хороший хор, и всегда очень приятно ухаживать за нами.
Первый голос.— Игорь Федорович перед приездом в Торонто был столь любезен, что написал мне письмо о том, что сможет дать мне здесь интервью. Однако он так страшно занят и так безумно устает, что я не решаюсь его тревожить, и поэтому взял на себя смелость обратиться к вам с несколькими вопросами о работе Игоря Федоровича здесь, о его планах. Скажите, пожалуйста, Вера Артуровна, какая на этот раз цель приезда в Канаду вашего мужа?
Второй голос.Он записывает для Радио Канады с местным оркестром и для фирмы «Колумбий» разные свои произведения. Во-первых, опера «Був Мавра» на русском языке. Это первая в мире запись на пластинке на русском языке. Эта опера была впервые поставлена на сцене в Париже труппой Сергея Дягилева с участием русских певцов в 1923 году. Затем эта опера много раз ставилась на сцене в разных странах на других языках. Затем будут записаны композиции на стихи Пушкина, они будут также напеты по-русски.
После этого будут записаны «Отче наш», «Аве Мария», «Верую», еще маленькие разные песни.
Первый голос.Скажите, пожалуйста, Вера Артуровна, а новые вещи, новые композиции Игоря Федоровича будут записываться на этот раз или нет?
Второй голос.На этот раз нет. Колумбия вообще хочет записать все решительно, что он написал в своей жизни. Этот раз, так как тут хороший хор, он выбрал и некоторые хорошие певцы, он выбрал эти вещи. Например, в Лондоне, куда мы поедем в июне, будет записана вся его опера «Рейкс Прогресс». Я не знаю, как это переведено на русский язык название.
Первый голос.Эта опера в Советском Союзе не ставилась, но, мне кажется, ее называют там «похождение повесы». — Думаете ли вы и в этом году совершить с Игорем Федоровичем поездку по белу свету? У вас, как всегда, наверное, много приглашений в различные страны. Вот вы сказали, сейчас в Англию вы поедете. А еще куда-нибудь вы собираетесь отправиться?
Второй голос.В Англии у него концерт будет в Оксфорде, потом он будет записывать свою оперу, это очень большая работа, это, наверное, будет три недели записи только одной оперы.
Первый голос.На каком языке?
Второй голос.По-английски. Потому что это вообще сочленено на английские темы. И поэт Оден написал либретто. Все в стихах. Это длинная опера. После этого мы вернемся домой на три недели Потому что у нас там новый дом, который отделывается и переделывается Потому что наш дом слишком мал стал У нас очень много книг У нас около шести тысяч книг Может быть, даже больше Некуда их девать уж больше Мы покупаем очень часто картины У нас целая галерея образовалась И поэтому мы должны быть там от времени до времени, чтобы наблюдать за работой, как будет все это устраиваться и так далее.
А потом мы опять поедем, я, наверное, не поеду, потому что это в Америке, у него несколько концертов в Америке, в Миннеаполисе и в Денвере. И после этого мы едем, куда мы едем? В Париж. Из Парижа, я не знаю даже, куда мы поедем. В Израиль и куда-то туда. А потом в Берлин. В Берлин Николай Набоков устраивает большой фестивал, и мы должны там жить, по крайней мере, 6 недель. Я надеюсь, что это конец тому будет.
Первый голос.Да, это довольно трудная программа. Мы слышали, что когда вы были с Игорем Федоровичем в Москве, то глава советского правительства Хрущев пригласил вас приехать в Крым отдыхать. Сможете ли вы с мужем побывать там?
Второй голос.Мне бы очень хотелось поехать туда, потому что я хорошо знаю Крым. Я когда-то жила там и в Крыму, и на Кавказе. Но в этом году никак это не выходит. Ужасно это все сложно, трудно, потому что все время какие-то приглашения туда, сюда. И так что я не знаю, в конце концов, когда мы сможем поехать туда. Может быть, в 65-м году, а может и позже. Не знаю.
Первый голос.Много обязательств очень взял на себя Игорь Федорович.
Второй голос.Да, слишком много, по-моему.
Первый голос.— Да, но он, кажется, не может сидеть без дела ни одного дня. — Нет, но он может сочинять. — Да, это тоже верно. Крым — это хорошее место, по-моему, для... — Крым? Чего это? — Он может способен вдохновить любого композитора. — Это верно. — Установил ли Игорь Федорович связь с советскими композиторами, музыкантами после того, как вы ездили в Советский Союз по приглашению Союза Советских Композиторов? Например, получает ли Игорь Федорович письма оттуда?
Второй голос.— Да, он получает много писем, отвечает очень часто, получает книжки. Я получаю книжки по архитектуре, очень интересные вещи всегда.
Первый голос.Когда речь идет о знаменитых деятелях искусства, то большой интерес всегда привлекает манера художника, музыканта или композитора работать. Его, так сказать, творческая лаборатория. Поэтому многим хотелось бы знать, как Игорь Федорович, живя у себя дома в Холливуде, распределяет свой день, как он работает над своими новыми произведениями.
Второй голос.Обыкновенно мы завтракаем в час. И до завтрака он встает поздно, потому что он всегда вечером поздно ложится. И поэтому он поздно встает и всегда часа три все-таки до завтрака работает. Потом он завтракает, lunch по-английски. И после этого он отдыхает час иногда, читает что-нибудь другое и так далее. или потом опять идет работать. Если он вообще дома, он все время сидит у себя в студии и работает. Выходит иногда прогуляться в саду, чтобы освежиться, и потом опять садится и работает.
Потом мы обедаем или едем куда-нибудь обедать, часов 7-8. У нас очень часто приезжают знакомые, друзья из других стран или из Нью-Йорка, и тогда мы проводим с ними вечер. А если нет, то иногда мы послушаем музыку какую-нибудь на граммофоне, стирео, какие-нибудь новые пластинки, которые он получает очень часто, и потом он идет опять работать немножечко, более легкой работой. Он всегда говорит, я сейчас буду переписывать что-нибудь или исправлять и так далее. А потом, значит, это конец дня.
Первый голос.В котором часу примерно?
Второй голос.Ну, он ложится, мы стараемся ложиться до 12, но это редко выходит. Обыкновенно всегда уже после 12.
Первый голос.Какую музыку он больше всего любит слушать в последнее время, в последние годы?
Второй голос.— Ох, это бывает разное. Иногда бывает вдруг итальянские оперы, потом вдруг серия все время Баха слушает, то Джезуальдо. Не знаю, знаете ли вы Джезуальдо? — Нет. Это приблизительно 15-16 века композитор итальянский. Потом иногда присылают ему новые пластинки, какой-нибудь Булез или Штокхозен или еще кто-нибудь, я не знаю. И вот он слушает иногда, не каждый день.
Первый голос.А каких дирижеров он предпочитает сейчас, в последнее время?
Второй голос.— Ох, это вы его сами спросите. Я не знаю.
Первый голос.— Так, ну вот мы говорили о работе, о творческой деятельности. А как, собственно говоря, во время отдыха, чем Игорь Федорович больше всего любит заниматься?
Второй голос.Он очень много читает. Я говорила, что у нас очень большая библиотека. Он читал, например, Мургеда, австралийский историк, если вы хотите. Он исторические письма пишет, биографии пишет. И он целых три месяца только его и читал.
Первый голос.— А как в отношении русских писателей и поэтов? Кем он интересуется больше всего? Читает ли он что-нибудь из русских, новых, может быть, писателей?
Второй голос.— Нет, у нас мало книг русских. Только вот я купила в последний раз очень много поэзии, современной русской поэзии. Он читал то, что я ему даю иногда, прочти это или прочти то.
Первый голос.Вы привезли много книг из Москвы, когда вы ездили?
Второй голос.Ну да, я, главным образом, я купила все, что меня интересует, какие-то художественные издания, такие вещи, или же поэзию.
Первый голос.Скажите, пожалуйста, Вера Артуровна, а кого вы считаете самыми близкими друзьями Игоря Федоровича, с которыми он лучше всего может духовно общаться, кто лучше всего понимает его мысли, его музыку?
Второй голос.— Мы очень дружны с Баланшиным, который иногда даже приезжает к нам, но он приезжает, когда он ставит новый балет на музыку Стравинского, и он с ним обсуждает тогда. Живет он несколько дней, с ним он очень дружен. Он, когда Николай Набоков приезжает, он тоже его приезжает специально. Когда он заезжает в Америку, он пригостит у нас немного. И всегда мой муж очень доволен. У нас очень много друзей было 20 лет тому назад, когда мы приехали в Холливуд.
Но они все разъехались, потому что Холливуд стал неинтересным городом. Все разъехались. И многое умерли, как Ольга Соксли, был большой наш друг. Он, значит, несколько месяцев тому назад умер. Его жена была моя приятельница, которая тоже умерла. Другой писатель есть Ишервуд, Кристофер Ишервуд, с которым мы дружны, который приходит там часто обедать, мы к ним ездим. Там один философ есть, Джеральд Гёрд, который там живет. Это больше все англичане.
Мы всех знали раньше там интересных людей, как Томас Манн жил когда-то там. Ремарк, писатель, жил там. Томас Манн умер, Ремарк уехал к себе. У него в Швейцарии дом. Потом был художник Берман, который переселился в Рим. Все разъехались, одним словом.
Первый голос.Может быть, вы тоже когда уедете оттуда или уже решили оставаться все-таки там, на старом месте?
Второй голос.Я бы с удовольствием переехала в Нью-Йорк, потому что я очень люблю Нью-Йорк. Это очень живой город, и мне там интересно жить. Там у нас масса приятелей, и как-то там веселее жить. Но он говорит, что ему трудно было бы работать в Нью-Йорке, потому что он слишком много людей знает, и когда мы приезжаем, вот в каждые пять минут телефон и приглашение. Я говорю всегда, потому что мы приезжаем на короткое время. Если бы мы жили бы там, все бы привыкли к нашему присутствию.
и не все время звонили бы нам. Но я не знаю, так не выходит. Как-то он говорит, переезд для него всегда кажется ужасным. Как ты повезешь все это? Я говорю, теперь кто-то, не мы повезем все это, мы закажем кого-нибудь, все это перевезут. Знаете, это русские всегда так говорят. Боже мой, как страшно все это перевозить на другую квартиру. А тут не только на другую квартиру,
Первый голос.но даже за 3000 миль да это понятно даже если вам помогают какие-то специальные фирмы то все равно все таки много забот всегда может быть что-то разбито что-то утеряно большое спасибо вера артуровна за это интересное интервью желаю вам и игоря федоровичу всего-всего наилучшего я Я ходил, где попало в этой Арктике, там не нужно электричество с тобой, ничего. Меня-то зарядили на раз, сел в самолёт и забыл вообще.
Второй голос.Это вы даже не всё это, вы не могли продолжать на ней?
Первый голос.Нет, так я уже кончила субботник.
Второй голос.Что же вы делаете сейчас?
Первый голос.Я хочу её домотать до конца, чтобы поставить новую. Теперь разрешите спросить вас, Вера Артуровна, о ваших собственных творческих успехах. Мы слышали, что выставка ваших картин в Нью-Йорке прошла очень успешно. — Думаете ли Вы организовать новую выставку, может быть, на этот раз даже в Канаде, которая с таким удовольствием принимает у себя супругов Стравинских?
Второй голос.— Не знаю. Вы знаете, у меня после Нью-Йорка была выставка в Цинциннати, и потом эта самая выставка пойдет в Чикаго. Этот раз очень приятно, потому что я ничем не занимаюсь. Потому что, обыкновенно, когда мне надо, например, в Италию посылать вещи, так вообще очень сложные истории. Поэтому, если я в Италию посылаю, у меня всегда в нескольких городах там. В Риме у меня была, потом все это посылается в Венецию, из Венеции посылается в Милан и так далее. А потом они присылают обратно все это, наконец.
И после этого опять все надо паковать, вынуть часть, заменить новыми и посылать в другое место. Поэтому я очень в этом отношении ленива, потому что это отнимает ужасно много времени. Я вообще очень занята и очень много разъезжаю, и надо заниматься и домом. Я все-таки, так сказать, хозяйка, как говорится. Надо подумать обо всем, когда кто-нибудь переезжает из Европы к нам в гости. И поэтому я предпочитаю каждую минуту свободно работать. У меня это студия вне дома, потому что я могла бы устроиться и дома работать, но тогда мне бы слишком много вопросов задавали бы все время по хозяйству, по дому.
Игорь Федорович абсолютно не занимается ничем таким. Он только занимается своей работой. А мне все-таки приходится помогать и, если что, испортилось электричество, вызывать электричество. Электрика.
Первый голос.Электрика.
Второй голос.Электрика. Я разучилась говорить.
Первый голос.Ну что, прекрасно говорите.
Второй голос.Когда я была в России, то меня Меня спрашивали, почему вы так хорошо говорите по-русски. Я говорю, я родилась в России. Где вы родились? Я говорю, в Санкт-Петербурге. Они говорили, в Ленинграде. Я говорю, я была бы рада там родиться. Я была бы на 30 лет в Алорже.
Первый голос.Но вы могли бы сказать так же, что вы были артисткой русской, не только родились в России.
Второй голос.Ну да, но я была в синематографе, я играла иногда. Но не в этом дело. Я разучилась говорить на всех языках, потому что я слишком много говорю. Мы дома говорим по-русски только с мужем, и у нас русская кухарка такая, как тут говорится, хоскипер, экономка. А потом я говорю с его дочерью от его первого брака по-французски. Она родилась во Франции и замужем за французом. Так что я с ней только по-французски говорю, с другими совсем по-английски.
И иногда даже приходится по-немецки говорить, если кто-нибудь приезжает из Германии, или какой-нибудь там издатель, или какое-нибудь даже интервью, раз у нас было по-немецки. Поэтому я стала плохо говорить на всех языках, я не знаю, на каком языке я хорошо говорю.
Первый голос.Ну, все-таки, я думаю, что все-таки русский для вас остался наиболее, все-таки, своим языком. А на каком языке говорят сыновья Игоря Федоровича?
Второй голос.Очень много говорят все по-французски с ним, потому что только один старший сын родился в России, и он говорит, но он женат на француженке, поэтому, когда она присутствует, все равно надо говорить по-французски. А другой сын женат тоже на француженке, а дочка замужем за французом, поэтому французский язык, так сказать, в семье главным образом.
Первый голос.Но он ближе, в общем, вам, чем английский, я думаю, и также Игорю Федоровичу. Да, я думаю так. Как так получилось, что вы из драматической артистки, из киноартистки превратились в живописца?
Второй голос.Когда я приехала в Париж в 20-м году, я начала сразу работать для театра, так сказать, делать рисунки, костюмов. Так я вот в этой области стала работать очень много. Я делала целую оперу, например, Кармен сделала для Амстердама, потом я для балетов очень много работала, для Дягилева я очень много работала, для балетных вещей. А потом я начала вообще рисовать, и сравнительно довольно быстро пошло, потому что я все время была окружена, знаете, в Париже художниками, и очень хорошо знала Пикассо, Матисса, Ро, всех знала, в общем, там.
Первый голос.Так же и многих русских, которые там были, иммигранты.
Второй голос.Тоже, да. Бакса я хорошо знала. Бенуа, Яковлева. Очень много. Одним словом, это была моя среда. Поэтому неудивительно, что я более-менее была подготовлена, так сказать, к серьезной живописи. И вот начала работать. Потом была первая моя выставка была в Италии. А потом уж пошло по всему свету. Только в Нью-Йорке несколько выставок было. И в музеях разных, и в Лос-Анджелесе, конечно, и много.
Первый голос.А в России вы никогда не выставлялись в Советском Союзе?
Второй голос.Нет, никогда не выставляла, потому что, во-первых, меня даже не спрашивали, не приглашали. Это довольно сложно, очевидно, посылать туда все эти картины и все такое.
Первый голос.Я думаю, что, может быть, сейчас даже трудно, потому что вы увлекаетесь беспредметной живописью, в какой-то степени полуабстрактной.
Второй голос.Полуабстрактной. Не совсем. Многие такие, кто ничего не понимает в живописи, называют это абстрактной. Но на самом деле это совсем не абстрактная. Дерево как дерево, цветок как цветок, дом как дом. Узнать сразу можно.
Первый голос.И лицо даже похоже на человеческое, не так, как у Пикассо.
Второй голос.Нет, портретов я совсем не делаю. Я делаю скорее, как бы это сказать вам, настроение природы, если вы хотите. Отражение в воде, дерево после дождя. Не то, что дерево как дерево, а после дождя, после бури.
Первый голос.вы старайтесь передать различные настроения природы которые встречаются в природе а как вот вы упомянули пикассо как вы относитесь к его живописи вы принимаете да таки какой
Второй голос.Какой период? Есть периоды, которые я очень люблю, другие периоды я меньше люблю.
Первый голос.Вот его голубой период, так называемый.
Второй голос.Ну, голубой, я очень люблю голубой период.
Первый голос.А последний его период?
Второй голос.Последний, не все. Многое очень интересно. Многое чрезвычайно даже интересно, но не все решительно.
Первый голос.Во всяком случае, вы считаете, что он очень талантливый?
Второй голос.Ну, не только талантливый, он гениальный.
Первый голос.А что вы думаете о Сальваторе Дали?
Второй голос.Он замечательный техник. И он придумал замечательно интересные отношения в живописи к предметам. И многие смеются над этим. Но это что-то все-таки новое он придумал. Интересно.
Первый голос.А как вы знаете канадских каких-нибудь художников, Вера Атульевна?
Второй голос.Я знаю только одного, Рио Пел.
Первый голос.Вам нравится он? Вы находите его интересным?
Второй голос.Да. Очень трудно говорить вообще о художниках. Иногда нравится буквально что-то такое, что другим даже, они даже этого не видят. Я интересуюсь всегда очень техникой, как положены краски, как придумана техника. вот это мне всегда интересует в конце концов все тоже самое вас так сказать интересует сама творческий процесс это мне очень всегда интересует ну вот большое вам спасибо вера автором на и желаю
Первый голос.вам и игорь федорович всего наилучшего особенно хорошего отдыха вдали от всех надоедливых журналистов вроде меня.