Первый голос.Сейчас я предоставляю слово Новогрудскому Александру Евсеевичу, кинодраматургу, заслуженному работнику культуры РССР. Пожалуйста, Александр Евсеевич. После такой хорошей музыки и говорить не хочется. Но, хотя председатель отлучился, я не буду злоупотреблять вашим вниманием. Дело в том, что, серьезно говоря, мне кажется, что все уже самое главное сказано, причем очень хорошо сказано, все главное о жизненном подвиге Чечерина, я в этом случае не боюсь высокого слова, об удивительном своеобразии и громадном масштабе его личности, как революционера, дипломата, ну и солдата Ленинской гвардии.
Меня просили сказать несколько слов о фильме, который будет предложен вашему вниманию. Значит, что же сказать. Ну, во-первых, в билете не очень точно сказано, что это короткий фильм. Он не такой уж короткий. Он идет 50 минут, если только, значит, прислана полная копия. Я, к сожалению, сталкивался со случаями, когда от копии оставались одни ошметки. Около 50 минут. А теперь, значит, это документальный фильм. Документальный от первого до последнего кадра. Там нету никаких игровых моментов. Он был выпущен на экраны в 68-м году, обошел киноэкраны и телевизионные экраны многих стран мира.
а создавался в середине 60-х годов, стало быть, ещё в то время, когда не были ещё опубликованы позднее написанные хорошие книги о Чечерине и не были найдены многие архивные материалы. Но о том, как шёл поиск этих материалов, можно написать детективную повесть, я не собираюсь на вас обрушивать всю эту гору фактов, приведу только некоторые штрихи. Во-первых, личный архив Георгия Васильевича Тетерина. Ну, зачем вообще нужен личный архив для создания документального фильма? Речь шла о том, что нам хотелось, говоря «нам», я имею в виду коллектив, работавший над фильмом, значит, кроме меня, мой друг и соавтор, к сожалению, покойный Зенин и режиссер Виктор Лисакович.
Нам хотелось не просто укрупнить, так сказать, на экране визуально такой или другой портрет Георгия Васильевича Чечерина, а приблизить его психологически к сегодняшней аудитории, то есть попытаться заглянуть в его душевный мир. А для этого, конечно, недостаточно служебных бумаг Наркомендела или нот, написанных Чичерином, хотя и в них тоже отразилась, как здесь правильно говорили, его поразительная личность, индивидуальность.
Ну, оказалось, что личного архива Течерина нет. Нам помогали необыкновенно влиятельные лица. Наш консультант, который здесь в титрах, вы увидите его псевдоним, который я не могу раскрыть, не имею права без его разрешения, это один из руководителей Министерства иностранных дел, значит, ну и он тоже ничего не мог сделать. И, наконец, было установлено, что этого архива нет. А якобы, значит, дело было так, что в 41-м году, когда МИД эвакуировали из Москвы, какой-то, значит, архивист дал приказ этот архив уничтожить, поскольку он не имеет исторического значения.
Вывозились только важные бумаги. И мы, значит, полное отчаяние повсюду искали, найти ничего не могли, и для очистки совести зашли в рукописный отдел Ленинградской библиотеки имени Салтыкова-Щедрина и робко спросили, скажите, не может ли у вас случайно оказаться хоть какая-нибудь из бумаг Чечерина? На что девушка спокойно сказала, почему какая-то бумага, да у нас весь личный архив Тичерина, все его бумаги, и вынесла три вот таких досье.
Ну, мы были совершенно этим потрясены, потому что там было, вы знаете, начиная от записок из брикстонской тюрьмы, с синим карандашом написанные записки, И продолжая личными письмами, и, наконец, продолжая рукопись о Моцарте, написанной в форме писем к брату. Значит, вот такая уже потрепанная рукопись, запыленная, там лежала в этих бумагах. Вот это и послужило основой того, что мы называем внутренним монологом героя, который вы услышите в фильме.
Это не выдуманные слова, а слова Георгия Васильевича Чечерина, отражающие, так сказать, ход его мыслей, его чувств, и так далее. Далее, значит, ну, кстати, вот здесь упоминался Брикстон, брикстонская тюрьма. Мы как раз примерно с этого и начинаем, рассказы о Чечерине, так сказать, отходя от канона, по которому нужно сначала рассказать про детство, потом про юношество. А это вот канон Великой Октябрьской революции, а Чечерин сидит в тюрьме в Лондоне.
И вот это, естественно, что тогда не снимали для кино. Значит, попытались найти камеру в тюрьме, где он сидел. Поехали в Лондон, быстро нашли дом, где жил Течерин. Ну, естественно, нашли и Брихтинскую тюрьму. А вот камеру, значит, ну попробуй её найди. Никто тогда Течерин не знал, был заключённый номер, там длинный номер. А тогда вспомнили, что Георгий Васильевич писал, что прямо перед окном его тюрьмы была мельница, глядя на которую он вспоминал родные места, вспоминал свою тамбовщину и так далее.
И спросили тогда у местных рекорды, а где вот когда-то стояла мельница ветряная. Они сказали, почему когда-то, она стоит и сейчас. И вот взглянув из камеры на эту мельницу, мы могли примерно, ну может быть это была соседняя камера, но на всяком случае в такой камере Чечерин встречал в Брикстоне свой 45-й день рождения. Доходов было неожиданных немало. Но, когда начали разбираться в глубинах архива, то оказалось, что там потрясающие документы. Там и приезд, так сказать, штаба Ленинской гвардии, самого Ленина в гостиницу «Националь», и подводы, которые везут дела совнаркома в Кремль и многое другое.
Но самое главное, 4-й Всероссийский съезд Советов, на котором шел этот гигантский спор о ратификации Брестского договора, считалось, что его нет. Вот нет и нет, значит, все начинается с 5-го съезда Советов. А почему? Ну потому что операторы, когда снимали в те времена, они не писали 4-й съезд Советов на коробках, они написали чрезвычайный съезд. Он открывался как чрезвычайный, а потом уже, когда оказалось, что кворум есть, что есть делегаты всех губерний, был признан четвертым очередным съездом.
И вот тут вы сразу сталкиваетесь с материалом необычайного драматизма, который раскрывает величие мысли и воли Ленина и Чечерина и других ленинцев, которые боролись за подписание договора, крайне тяжкого, но необходимого в тот момент. Потому что вокруг колонного зала Дома Союза, бывшего дворянского, где идёт съезд, вокруг церкви Пороскевой Пятницы, которая поперёк там стоит в охотном ряду, ведь что происходит? Происходят митинги противников Брестского договора.
На флагах-то написано «Да здравствует революционная война», что значит было, так сказать, крайне демологично в то время. И вот, как видно, оператор был тоже противником Брестского договора, потому что он все вот это особенно подробно снимал. А у всех противников позиций Ленина, Чичерина, он снял очень подробно, что для нас было очень важно, потому что это именно показывает ту величайшую самоотверженность, мужество и волю, которые провели Ленин.
Ну, не буду вам рассказать подробно, потому что, так сказать, там обнаружились очень интересные материалы о Генуе, вы все это увидите. Но вот здесь Валерий Анатольевич сказал, что как гром с ясного неба для делегатов в Денуе, значит, было подписание Рапальского договора. Конечно, так. Конечно, это готовилось в строжайшей тайне. И вот тут, по счастью говоря, мы не думали, что может это быть кем-нибудь снято для кино. Но, правда, не в наших, а в западных архивах удалось обнаружить полулюбительские съемки, технически неважные, но сенсационные, о том, как происходила вот эта тайная операция по подготовке Арапальского договора.
Ну вот, что же я могу сказать в заключении следующего. Дело было, конечно, не в том, чтобы просто отыскать, как-то склеить и прокомментировать материалы, но попробовать раскрыть эту острейшую драматургию истории, драматургию жизни, раскрыть ее, опираясь на кадры, которые были сняты в информационных целях, ну, как хроника, и которые потом обретают другую жизнь, так сказать, уже, ну, образный смысл какой-то. И тут, значит, мы шли, в особенности нас интересовал вот этот поединок Чечерина как представителя нового мира и Лайд-Джорджа как лидера буржуазного мира, в те времена Британия была владычицей морей, так сказать.
И он идет насквозь через всю картину, от момента, когда Тетерин сидит в Брикстоне, узник номер такой-то, а тот лорд-канцлер наверху, так сказать, государственной лестницы, до момента, когда они, сразившись уже на востоке, заочно, конечно, в Афганистане, в Персии, Турции, встречаются лицом к лицу в Генуе, значит. И там чуть-чуть задержалось даже состояние, потому что Лайд Джордж стоя долго лорнировал этого Чичерина. Ему было интересно посмотреть на этого человека.
Ну и включая, так сказать, и те печальные дни, о которых здесь товарищи упоминали перед смертью Чичерина. Печальные. Можно было бы их обойти молчанием в фильме, но это было бы неверно, потому что не надо, по-моему, дедраматизировать, упрощать, тем более приукрашивать историю. А вот что важно, тогда вот в беседе с одним французским корреспондентом Георгий Васильевич говорил о том, что самое страшное для человека и для него, что дело, которому он посвятил свою жизнь, будет забыто.
Так вот, мы, к сожалению, свидетели того, что это не случилось, чему свидетельством, значит, и книги, которые сейчас выходят, и такие вечера, как сегодняшний вечер, и фильмы, и та светлая память, которую оставил Георгий Васильевич Ичерин в благодарном потомстве. Спасибо.
Второй голос.Дорогие товарищи, поблагодарим Александра Евсеевича, автора киносценария картины «Гимнастерка и фраг». Пожелаем ему всего самого хорошего и посмотрим картину. Пожалуйста, дайте нам экран.
Первый голос.Рояль мы сейчас уберем.
Второй голос.Это уберут, не беспокойтесь.
Третий голос.Мы были молодые люди, все называли стариком.