Первый голос.То есть русская эмиграция Парижская сразу настроена очень антигитлеровски?
Второй голос.Безусловно. В особенности, когда Гитлер ударил по Советскому Союзу. В особенности тогда эмиграция стала патриотической. Тут еще были кое-какие споры. Но не вся там эмиграция. Да, да, да, Мишковский ездил к Муссолини, в гости ездил к Пинсутскому, в гости.
Первый голос.Муссолини даже? Да. А, между прочим, когда во время войны доходили какие-то слухи,
Второй голос.что Мишковский экипиру занимает патриотическую позицию. Это неверно, да? Неверно. Милюков занимал патриотическую позицию.
Первый голос.Ага. Я как будто бы говорил, что когда читал символизм, по символизму, чтобы из частного вида не знать, а не из чужих. Такие смутные слухи говорят, что они заняли сейчас антигитлеровскую позицию. Это чуть ли не неправильно, да? Потому что ничего не знают.
Второй голос.Нет, нет. Я вам скажу даже больше того. Вот Василий Ильич Сухомлин рассказывал нам, когда он был в Марселе, они готовились ехать в Соединенные Штаты Америки, то он разговаривал с Буниным.
Первый голос.Ведь Бунин собирался вернуться.
Второй голос.Но Бунин не собирался вернуться. Время это собиралось вернуться.
Первый голос.Время это само собой? А Бунин же вел переписку с Тимошевым, с Тимошевым и с Томстовским. И он собирался вернуться, но тут были вот эти события, Ждановский доклад, и он резко опять порвал.
Второй голос.Так вот, собственно, можно, но я лично считаю, что это не совсем соответствует действительности, Потому что, хорошо, если он хотел вернуться на родину, то почему он не получил советский паспорт, как мы все сделали? Можно было оставаться в советстве гражданами, если мы не были в операции с немцами? Если мы не были в операции с немцами, то паспорта эти получили. Получил Алексей Ремезов тоже. Почему он не получил этот паспорт?
Почему он не был на приеме в Советском посольстве, на котором были все лучшие представители миграции? А это что, когда?
Первый голос.В 1946-м.
Второй голос.А прием проводился? Прием проводился. Даже Алексея Михайловича Ремезова посадили. И что, Молотов туда приезжал? Молотов. Справа от Молотова сидел не Бунин, а Ремезов. И когда Молотов спрашивал, ну как живешь, Алексей Михайлович, я вас еще в юности читал. Говорю, а он говорит, что сейчас даже в детстве плохо. Почему плохо? Мышка. Падала с приходителями из соседней квартиры ко мне мышка. После этого, как я спрашивал других, он что, в унике?
А Алексей Михайлович Ремезов рассказывал о заботе, о заботах, которые были у него в те дни. Все дни его беспокоила эта мышка. Для него не важно, говорили мы с президентом Франции или с Молотовым. Он со мной поделится этой мыслью, и Молотов скажет. Да, это отдельный разговор. Да, это отдельный разговор. А римлянам обязательно должны поговорить особо. Римлянам, бабами и так далее.